Надежда в моем сердце

      Чередующиеся картинки с расплывчатыми цветами, испорченными лицами настолько, что они кажутся роботизированным - до мурашек пугающие и сводящие постепенно с ума. Вместо рта постепенно появлялась жуткая улыбка, растягивающаяся до ушей; жёлтый песок, синяя вода и голубое небо превращались в красное месиво, свидетельствуя о наступлении армагеддона. Дождь из крови капал на плечи и волосы, окрашивая седые пряди в червлёный, стекали по векам и губам, заставляя прикрыть глаза и погрузиться в чёрную тьму.       Смоляной цвет надвигался словно бездной, поглощая его нутро и не давая шанса на вскрик о помощи. Нагито может только барахтаться руками, молиться про себя всевозможными словами, вспоминая самые заумные прочитанные книжки, и плакать.       Первое, что он видит, когда просыпается - замыленную фигуру с узнаваемым торчащим кончиком волос. Дрожь проходится по телу, но вместо показа жутких лиц его кисть хватают, а сам он даже не заметил, как протянул её пару секунд назад. Вторым стало очередная тьма, но от апельсинового аромата, словно кто-то излил весь флакон духов по комнате, Комаэда смог со спокойствием уснуть.       Полностью осознать себя пришлось на третью картину - белый потолок, напоминающий его смутные пребывания во время болезни, и длинные тёмно-фиолетовые волосы, растрёпанные по одеялу, которым любезно накрыли Нагито. На лице возникает лёгкая улыбка и очередное беспокойство, что Тсумики-сан слишком долго заботилась о нём и именно из-за Комаэды она столько настрадалась.       — Тсумики-сан... - тихо позвал её хрипучим голосом: пришлось откашляться какое-то время, но именно эти громкие звуки и заставили Микан вскочить.       После же упасть прямо на пол - благодаря тому, что она сидела на стулу, сдвинув своё тело и голову на больничную кровать, тот с хрустом поломался, оставив в живых две ножки. Обеспокоенный вздох и протягивает руку левую руку, взгляд скользит по кисте и бинтах, пошевелить пальцами он, очевидно, не может. Сердце перестало биться, заглушая посторонние звуки.       — А-а-аргх, про-о-стите! Мне так жаль, - Микан долго поднималась, но, впрочем, кажется её пациент даже не заметил этого. Она потёрла голову и поднялась, пытаясь поднять стул и поставить его на прежнее место, но, поняв очевидную поломку, задвинула тот в угол около двери. - Комаэда-сан...?       Неуклюже подходит ближе к кровати, после неловкого и упорного взгляда, давшийся Тсумики с трудом, Нагито обращает на неё внимание.       — Ох, прости, - махает рукой, прикрыв глаза, но потом обеспокоенно оглядывает девушку. - С тобой всё в порядке? Ты так громко упала... Я не хотел тебя пугать.       — Всё в порядке! - быстро отзывается, перебирая пальцы друг с другом. - Более важно, как ваше самочувствие...? - негромким голосом отзывается, посматривая уже вниз.       — Хм-м, побаливает голова. И, кажется, я многие события не могу вспомнить, - пытается объясниться Нагито: каждый раз, пытаясь вспомнить, он видит неотчетливые фигуры и расплывчатость в чужих словах. Будто что-то мешает вспомнить ему, так что воспоминания остаются хаотичными всплесками, которые не имеют связи друг с другом. - Ха-ха, возможно, у меня амнезия?       — Я д-думаю... это в норме: такое наблюдалось почти у каждого проснувшегося после сна в виртуальной симуляции. Т-также, воспоминания полностью приходили за неделю, но... вам, Комаэда-сан, будет с этим тяжелее из-за осложнений. Х-хотя! Это просто моя догадка... Н-ну... И-извините, это не то, что я имела в виду...       — Вот как, - переводит взгляд на одеяло, все мышцы также ныли, но он приподнимается, чтобы голова перестала казаться такой тяжелой из-за одинакового положения.       — В-вам не стоит напрягаться! - Микан, как шуганная, подскакивает, кладя руку на плечо Нагито. - Вам лучше больше отдыхать и пока соблюдать постельный режим. Если что-то понадобится, то вы можете обо всём спросить у меня. М-можно сказать, я ваша сиделка, пока вы не поправитесь полностью.       — И ты так со всеми сидела?       — Конечно, это же моя обязанность, как медсестры! К тому же... я хочу помочь всем, кому смогу... - голос постепенно приобретал тяжёлые ноты в виде не поднимаемого груза, убирая нервозность и оставляя только прискорбный, но чёткий голос, - чтобы загладить свою вину. Так ч-что, не стесняйтесь просить!       Впрочем, Нагито одаривает её мягкой улыбкой, не совсем понимая, о какой вине идёт речь, но явно понимает - сам узнает, разобравшись с воспоминаниями, выплывающими обрезками, но не дающие в целом ничего. Комаэда не был дураком, чтобы понять, что их убийственная игра была словно не в настоящем мире, а после слов о виртуальной реальности сложить два плюс два легче лёгкого. Осталось понять, для чего это было, но спрашивать в лоб чревато очередными словами, что сейчас ему стоит думать о реабилитации после тяжелого и долго сна, чем стрессовать из-за непонятных вещей. Кому, как не ему, знать о восстановлении после заболеваниях и похожих вещах?       — Спасибо, - Микан торопливо отвечает "М-меня не стоит благодарить", но Нагито продолжает говорить. - Расскажешь про остальных?       Тсумики неторопливо начинает рассказ, отказываясь о предложении присесть на кровать Комаэды, но после некоторых убеждений садится рядом, размахивая целыми руками и иногда переминая пальцы, делая паузы.       Первым, кто проснулся - был Хаджиме, который на удивление быстро восстановился, благо ему помогали ребята из Фонда Будущего и уехали, как только начали просыпаться остальные. Хината обязался обо всех позаботиться и взял на себя большое задание по реабилитации остальных, так что занимать больше у них время не хотел. В начале не было проблем составить план восстановления, с которым Тсумики, Махиру и ЛжеБьякуи вполне смогли пройти. На пункте с Бьякуи пришлось остановиться и рассказать, что это тот самый притворный Рёта Митарая, просивший его называть "самозванцем". К слову, Комаэда плохо вспоминает того и их школьное время, будто они и не были знакомы до этого.       Проблемы начались с Терутеру, которого больше всего преследовали муки совести, Коизуми не верила, но благо разговор с Самозванцем позволил успокоиться. Именно тогда Хината начал продумывать ИИ версии Чиаки, собирая по частичкам её данные из виртуальной симуляции и превращая в самодостаточную "личность", готовой разговаривать с каждым через планшет. Можно сказать, она стала личным психологом для каждого и напоминанием о самой близкой подруге, которую никто не хотел забывать, несмотря на пройденные страдания.       Самым трогательным воссоединением оказалось между Пеко и Фуюхико, особенно радостным оказалось это для парня, который тут же обнял свою подругу и в дальнейшем заботился о ней он, не забывая отбиваться об очевидных шуток от Соды. Между Гандамом и Содой началась непонятная борьба: именно такая потому, что кажется была исключительно односторонней и бедный Танако не понимал и не понимает до сих пор, в чём дело. Сония, делавшая такой же вид, наоборот будто назло игнорировала сильнее Казуичи, раззадоривая.       Вместе с Аканой и Нидаем появились обязательные тренировки почти для всех, слинять не получилось даже Сайонджи, игравшей первое время в прятки и крича во весь голос. Несмотря на привычную её реакцию, она побаивалась общаться с другими, особенно с Микан, поэтому за ней ухаживала Махиру. Ибуки в свою очередь, несмотря на страх, наоборот рвала напролом, правда видеть её в ночное время, ходящей словно зомби, стало большой неожиданностью. Лунатизм испугал почти каждого, кто решился выйти попить воды в ночное время.       Оставался только Нагито, которого не удавалось разбудить без опаски смерти и который сам будто не желал просыпаться, пребывая в опасном коматозном состоянии. Впрочем, об этом умолчала Тсумики, закончив свой рассказ на довольно резкой ноте. Благо на предследующие неловкие вопросы от Комаэды, который давно заинтересовался этой теме, вспоминая непонятно случайно сказанную фразу от Микан, прервал стук дверь, а после и знакомое до боли лицо.       В этот раз оно не было расплывчатым - даже больше: слишком впечатлительным, словно мгновение остановилось лишь для того, чтобы рассмотреть чужие глаза, ставшие неожиданно разного цвета. Взгляды встретились, Хината также замер в моменты и мягко улыбнулся, рассматривая, почти, здорового Нагито.       — Ты уже рассказала про реабилитацию? - Хаджимэ тут же переводит взгляд на Микан, вскочившую с постели и нервно смотрящую. По этому взгляду и выражению лица Хинате даже не требовался ответ, так что он продолжает говорить. - Тогда я всё расскажу. Спасибо, что посидела с ним.       — П-простите, увлеклась рассказом про ребят... Тогда я пойду, мне ещё нужно проведать Ибуки-сан, - и пулей вылетела, Хината неспешно закрыл за ней дверь и, оглядев комнату с недоразумением в виде поломанного стула, вздыхает и встаёт на то же место, что и Микан.       Нагито не может вымолвить и слово, глазея без стеснения и чувствуя сухость во рту, напоминая о его хриплом голосе. Перебирает в голове чужую реакцию и гадает, отчего Хината даже не поздоровался, одарив лишь взглядом.       — Значит, Тсумики рассказала, как просыпались другие? Не буду задерживаться про то, что с тобой этот случай слишком отличается, - только в этот момент Нагито кашляет, желая рассмеяться, ведь это уже по-смешному неудивительно.       — Ах, я бы послушал поподробнее. Если можно, - Хината кивает, переводя взгляд. По его лицу сложно понять эмоции, словно это не тот простак Хаджимэ, которого он знал.       — Ты долго не просыпался из-за плохих показателей. Ты находился в глубокий коме, впал после событий в виртуальной реальности, - Хината опускает момент со смертью, ведь именно с ней начинаются основные проблемы в психике. Любые напоминания или даже кошмары ведут к плохим последствиям, так что остальные наотрез запрещают говорить о смертях друг друга. Правило вступило в силу после случая с Терутеру, правда Сайонджи частично вспомнила всё сама, только увидев Микан. - Процент того, чтобы ты сам проснулся, оставался нулем, так что мы решили насильно заставить тебя проснуться, как в случае некоторых остальных, - Шанс смерти Нагито оставался в пределах девяноста девяти процента и не было ни намека на изменения. - Но, как видишь, с тобой всё в порядке.       Только тогда он поднимает взгляд и хмурит брови от реакции Нагито в виде хриплого смеха или звуков, напоминающих смех. В этот момент Хината понимает, что просчитался и не стоило говорить и это, триггеря Комаэду, но, видимо, тот сильно понадеялся чужому хорошему самочувствию или не взял в расчёт, проигнорировав эмоциональную связь. Излишняя и сухая прямолинейность стала проявляться после соединения с личностью "Изуры Камукуры".       — Комаэда, - сухо отзывается, пытаясь привести того в порядок, - будь уверен, что пока я и Тсумики присматриваем за тобой, ничего плохого с тобой больше не случится. Я сделаю всё для этого.       Его глаза горели пламенем, который Нагито видит впервые и не понимает его значения, блуждая в догадках, но он вполне его успокаивает с мягким голосом, который, слышно, пытается сделать Хината. В этом была доля забавности и в тоже время и чувства безопасности, которого давно не хватало.       — Плохо верится, но надежда умирает последней, верно? - с ухмылкой произносит Нагито, отчего Хаджимэ вздыхает с небольшими поднятыми уголками губ.