Пучина.

По его просьбе охранники проводили Аллу и Филиппа прямо до порога их дома, а затем сразу же отзвонились Никите Сергеевичу. Супруги приехали и, первым делом, прима поставила подаренный Образ на одну из полок, вытащив из коробки. Возникла мысль заказать специальный прозрачный бокс для сохранности старинной иконы, но потом она передумала - икона прекрасна как раз своей намоленностью и естественностью, запирать ее в бокс, пусть и из лучших побуждений, сразу перехотелось. Филипп уложил дочку спать - она сразу заснула, изрядно устав - и, переодевшись в халат в гардеробной, завалился на постель. Его примеру последовала и Алла, и вскоре супруги заснули, крепко обнявшись... Об этом никто не знал, кроме Филиппа, но на икону, которую получили супруги в подарок, Алла в дальнейшем нередко молилась. Как и Фил, который очень хотел, чтобы произошло чудо - может быть, в глубине души, даже больше, чем его жена. Ситуацию обострял нестабильный цикл Пугачевой, который предвещал наступление климакса - менструация то была, то ее не было, и потому Алла, нервничая еще и по этому поводу, буквально с каждой неделей все больше истощалась морально от нервов. Ей до безумия хотелось чуда, идея о ребенке стала больной, она ложилась спать и просыпалась с мыслью только об одном. Рано утром Алла проснулась от нежных прикосновений - Филипп, проснувшись чуть раньше, ласкал ее висок почти невесомыми поцелуями, стараясь и поцеловать, и не разбудить. Он прикрыл глаза и, все также обнимая жену, лежа на боку, провел носом по ее волосам, затем поцеловал за ушком, отчего у женщины мурашки побежали - это зона была слишком чувствительна. Заметив, что Пугачева проснулась, чмокнул в щеку: - Прости, я не хотел тебя разбудить, - прошептал он, переместив поцелуй в губы, - просто не смог сдержаться, ты такая... - на миг прервался Филипп, - нежная, желанная... любимая... - Алла широко улыбнулась и, повернувшись на спину, затянула мужа в долгий поцелуй. Она почувствовала, как его ладонь ласкает ее лицо, опускается к шее, а затем ниже, залезает под теплое одеяло и едва касается груди. Алле нравится эта утренняя нежность, нравится его искреннее проявление любви к ней, и она позволяет себя ласкать более явно, даже подначивает, томно постанывая в глубоком поцелуе. Сама не заметила, как мужская рука пробралась дальше к шелковой сорочке и, стянув лямку, сжала аппетитную женскую грудь. - Так-так... - прервав поцелуй, но положив свою ладонь поверх его конечности, чтобы не убрал, хитро улыбаясь, произнесла прима, - я вижу, кто-то проснулся, да? - и Филипп, кратко улыбнувшись в ответ, кивнул. Он чуть-чуть приподнялся и, нависнув над женщиной, подарил несколько чувственных поцелуев в шею, рукой слегка массируя ее бюст. Мужчина возбуждался все сильнее, и Алла это чувствовала по его ласкам, которые умудрялись становиться настойчивее, но все такими же нежными. Рука мужчины опустилась ниже, поглаживая подреберье, живот, а затем и его низ. Он без всякого стеснения прислонил ребро ладони к ее промежности и, ощутив выделенную от возбуждения влагу, довольно улыбнулся, а затем чуть надавил пальцем на взбухший клитор, прощупывая реакцию. Алла сдержанно простонала, раздвинула ноги чуть шире, давая возможность себя ласкать, и Фил, заметив это, продолжил, аккуратно и не торопясь массируя чуть уплотненный от желания клитор. Киркоров прикусил ее за подбородок, а затем поцеловал, опустился ниже к шее, губами слегка оттягивая кожу в поцелуе, ключице, проведя по маленькому чувствительному участку языком. Алла зажмурила глаза, когда Филипп припал ртом к ее груди, оголив окончательно и чуть прикусил сосок: - М-м-м... - простонала женщина, отвечая на его ласки. Руки гладили его плечи, поднимаясь периодически выше к голове, в волосы пальцы зарывались и проскользнули к корням, причиняя раздразнивающую легкую боль. Филипп, изрядно возбудившись, безумно хотел подарить ей удовольствие и, наклонившись, прервал на несколько секунд ласку: - Я... так хочу тебя любить... - снова впился сочным поцелуем в губы, а затем резко перешел к животу, целуя его, проводя по нему языком. - Ах, ты ж... - Алла не смогла сдержать эмоцию, чувствуя, как он ласкает ее низ живота, а затем, устроившись удобнее, приподнимает ногу и касается влажным, чуть шершавым, языком ее промежности, - Филя... - шепчет женщина, когда поцелуй становится более жадным, а игры языка более частыми. Филипп посасывает половые губы, языком проводит по головке клитора, что нравится женщине до такой степени, что она берет подушку и прикрывает ею лицо, пытаясь заткнуть собственные стоны, чтобы те не вылились за пределы спальни. Фил на несколько секунд переместил поцелуи на ноги, покусывая ее ляжки, руки переместились на женскую грудь и сжали между пальцев соски, после чего Киркоров снова припал к промежности ртом, языком задав довольно быстрый темп. Он облизывал интимную зону, и Алла, закинув ноги на его плечи, невольно подергивала ими, когда Фил был чрезмерно откровенен в своих проявлениях любви, всякое его действие возбуждало до затуманивания рассудка, Пугачева вскоре словила себя на мысли, что помогает мужу приблизить себя к вершине блаженства, двигая навстречу тазом. Убрав одну руку с подушки, женщина зарывается в его волосы, словно переживая, что он может отпрянуть в самый острый момент, тень которого уже ощутима где-то в глубине, изредка вырываясь наружу приятными волнами. Чувствуя, как Алла сжимает его шевелюру, Филипп интуитивно ускоряет ритм, и в один момент, когда он, на секунду прервавшись, стал посасывать клитор, периодически вводя язык в ее глубину, Пугачева, вернув руку на подушку, максимально прижала ее к лицу, буквально прорычав в нее звуки от полученного оргазма. Ноги дергались на его плечах, женские соки выстрелили ему в рот, и Филипп, сразу же сбавив темп, чувствуя, что Алла кончила, успокаивающе целовал ее интимную зону, вскоре переместившись на низ живота, а после и выше... Швырнув подушку куда-то в сторону, Алла притянула к себе любимого мужа и, впившись в его губы, целовала, языком играясь в его рту, прикусила нижнюю губу, а затем, без всяких церемоний, сжала сквозь ткань боксеров его давно вставший, до предела возбужденный член, стянула белье и, обхватив твердый горячий орган, сделала несколько движений рукой, оголяя головку, отчего Филипп глухо простонал. Она буквально выдаивала его, ей хотелось, чтобы он тоже достиг своего пика, и Филипп позволял ей это, лаская своей рукой ее груди и все еще целуя в губы. - Алл... - тихо прошептал мужчина, оторвавшись от ее пухлых губ, - Я сейчас кончу... - он держался из последних сил, и Пугачева, видя это, остановила свою игру и нежно поцеловала мужа: - Филь... В меня... Пожалуйста... - также тихо ответила прима. Не мешкая, Филипп опустился чуть ниже и, стянув с себя боксеры, навис над ней, поцеловал и, приподняв ногу для более глубокого проникновения, вторгся в ее лоно. Несколько минут какого-то бешеного темпа, рваных толчков, и Филипп излился в ее глубину, не сумев сдержать протяжного стона: - А-а-а! А-а-а!.. - мужчина наклонился и, все еще выстреливая обильную порцию, ласкал жену, расцеловывая ее лицо. Алла нежно поглаживала его по спине, чувствуя, как что-то приятное и теплое заполняет ее. Она улыбнулась, видя, что Филиппу также хорошо, как и ей и, когда он перевернулся на спину, подарила несколько нежных поцелуев в губы: - Доброго тебе утра... - прошептала она, - мой мальчик... Когда Пугачеву перестала спасать и сцена от тяжких дум, связанных с ребенком, она заявила о небольшой паузе, но злые газетчики восприняли это лишь как пиар-акцию, попытку привлечь к себе внимание и побольше заработать на "прощальных" концертах, где зал был забит битком. Кроме того, результаты обследования в Цюрихе так и не пришли на факс, их почему-то отправили в обычном конверте А4 обычной почтой, и Алла, зная все тонкости работы Почты России, да еще в такой трудный для страны период, сомневалась, что эти результаты дойдут до нее вообще. Казалось, потеряно столько времени, нервов и сил, не говоря уже о деньгах, что отсутствие какого-либо прогресса или динамики не только расстраивало, но и буквально выбивало почву из под ног. Чувствовалась какая-то безнадежность, Пугачева уже почти готова была сдаться, пустить ситуацию на самотек, несмотря на то, что прошел всего лишь месяц с наступления нового года. Ее все стало раздражать и больше всего, как ни странно, самые близкие: когда Кристина позвонила и сказала, что хочет приехать с Никитой в гости, Алла наврала, что уехала, лишь бы не видеть четырехлетнего внука - ей просто было больно видеть мальчика, хотя она его любила. Филипп, не желая надолго оставлять жену одну, умудрился найти компромисс - в эти непростые годы он предпочел между выступлениями на сцене и пением для авторитетов другой вариант - выступать для политиков. Это гораздо безопаснее, но не менее прибыльно. Да и, кроме того, из дома он отлучался не на неделю, как это было при гастролях ранее, а всего лишь на несколько часов. Конечно, это была временная мера, чтобы побыть с женой в тяжелый период, в дальнейшем Филипп, безусловно, вернулся бы на сцену, но тех денег, что он зарабатывал на частных мероприятиях, хватало с лихвой. Однажды в приватном разговоре Филипп поделился с Аллой о том, что пение для него является отдушиной, рассказал, как сильно он переживает их общую неудачу. В тот вечер они стали еще ближе, Пугачева не чувствовала себя одинокой в своем горе. Несмотря на известную проблему, личная жизнь супругов была стабильно хорошей - пожалуй, одна только любовь и спасала их обоих от уныния в совместном вопросе о сыне. Но были, безусловно, и хорошие моменты. Маленькая Аллочка росла не по дням, а по часам, все больше становясь похожей на свою маму в детстве. Когда Алла заплетала дочери косичку "колосок", заметила, что корни отросших волос окрасились в ярко-рыжий цвет, почти как у нее когда-то. Филипп тоже заметил и обрадовался - маленькая рыженькая копия любимой женщины, которая со своими кудряшками походила на солнышко. Ребенок здоровый, активный, любознательный. Она любила рисовать и делала это весьма неплохо для своих почти четырех лет. Ей наняли репетитора, предполагая, что в дальнейшем девочка поступит в художественную школу. Маленькая Аллуся не говорила, чисто интуитивно чувствуя, что тема неприятна, но частенько рисовала семейный портрет, где изображала себя, родителей и... маленького братика, о котором так мечтала и которого ей когда-то обещали... Среди прочих рисунков семейный не был заметен, его заметила лишь преподаватель Инга Евгеньевна, которая занималась с Аллусей, но не стала хвастать рисунком родителям девочки, сама не подозревая, насколько правильно она поступила - реакцию примы, учитывая обстоятельства, представить было бы трудно.