Зеркало еретиков

      — Боги, где же мои очки? Люда, ну сколько можно! — кричала бабушка, мечась по всей квартире.       Аня с Андреем уже минут двадцать сидели на чемоданах в гостиной, жутко волнуясь перед предстоящим путешествием. Эмира бегала из комнаты в комнату, закидывая в сумку кое-что из забытых вещей. И таковых уже набралось немало.       Они ужасно опаздывали.       — Придётся на метро, — пробормотала Вишневская, проверяя в сумке документы и билеты на поезд. — Велесова машина!       Велес — бог мира духов, мира мёртвых, вспомнила Аня. Его идол не стоит на общем капище, а всегда находится в низинах. На дне оврагов, у подножия холма. Выглядит он, как бородатый старик в медвежьей шкуре, стоящий на коленях. А стоит он так от того, что на его плечах лежит весь мир живых.       Все оставшиеся августовские денёчки ребята были заняты тем, что пытались запомнить всю ту гору информации о мире магов, которая им пригодится. А Эмира всё говорила и говорила. Про тех, кто создал Зазеркалья, тех, кто его оберегает, про невидимую Энергию, пронизывающую всё вокруг. Но самым неожиданным для девочки и мальчика оказалось то, что почти все маги — язычники. И пускай бабушка очень ругалась на это слово, утверждая, что они соблюдают древнюю веру пращуров, Аня не могла отделаться от странного чувства, вызванного этим фактом.       Никто и никогда в её семье не был шибко верующим в бога. Ни мама, ни папа не пытались убедить её в необходимости сходить в церковь. Дедушка пару раз брал её с собой, но выслушивать на протяжении всей службы нытьё о том, как она устала и хочет посидеть, ему быстро надоело. Поэтому и он оставил эту затею. Андрей же просто пожал плечами, сказав, что его папка последний раз ходил с ним только в зоопарк, да и то лет пять назад. А больше у него никого нет. Так что сказать, что вера в новых богов мешала Ане верить в старого, было нельзя. Но чувство всё же было странное.       Будучи очень начитанной, девочка не могла понять, как взрослые люди могут верить в то, что на грозу или урожай помидоров в огороде влияют какие-то бородатые дядьки в небе? Ведь это просто погода. Вот сейчас на улице уже неделю стояла невыносимая жара. Если верить бабушке, то это Перун злился на них всех за то, что давно никто не заглядывал на священную полянку, капище.       — Каждый год так, — говорила Эмира. — Пока идёт подготовка к первому сентября, всем не до богов.       Девочка же была уверена, что в прошлом году август был жутко дождливым.       Пока они спускались в метро, бабушка не переставала бормотать себе под нос ругательства. А как только они сели в вагон, она вся буквально позеленела и просила ничего у неё не спрашивать до Ладожской.       На вокзале было многолюдно, приходилось проталкиваться сквозь толпу. Людоед, отправившаяся с ними, всё повторяла, что у них четвёртая платформа. Аня и Андрей, обливаясь потом, изнывали от жары, таща за собой прыгающие на кочках чемоданы на колёсиках, в каждый из которых поместились бы сами ребята. Гнусавая женщина объявила что-то по громкой связи, от чего Эмира выплеснула новую порцию сквернословия и пошла ещё быстрее, увлекая всех за собой.       Китеж — не просто академия. Это целый город, построенный в самом большом в России Зазеркалье. Там круглогодично живут маги, работают фабрики, налажены самые разные ремёсла, а на одной из крупнейших в стране ярмарок идёт международная торговля, куда распродавать свои товары съезжаются купцы со всего света. В городе есть несколько начальных школ, банки, магазины, больницы. Высшие профессиональные курсы на базе академии готовили тысячи специалистов в самых разных областях. Всё это рассказывала бабушка.       — Ох, благодарность посланникам, мы успели, — буквально выдохнула Вишневская, помогая ребятам затаскивать в вагон чемоданы. Крепко обнявшись с Людмилой Тихоновной, женщина только успела запрыгнуть в вагон, как раздался сигнальный гудок, предвещавший отправку. — Котята, ваше купе четвёртое, а меня ищите в седьмом.       Ане уже приходилось путешествовать на поезде: два года назад они всей семьёй были в Сочи, но тогда они ехали в душном плацкартном вагоне, где всю дорогу пахло шпротами. Сейчас же они с другом зашли в уютное купе, где вместо рядов спальных полок были два красных замшевых диванчика, белоснежные заправленные постели с двумя подушками, на столе, застеленном чистой скатертью, звенели по две чашки и блюдца, а над входом висел телевизор.       — Да мы прямо, как короли, — довольно протянул Андрей. — Если ещё и покормят, то я в раю.       — Не думаю, что язычников берут в рай, — сказала Аня и плюхнулась на один из диванчиков, отметив про себя, что он достаточно мягкий.       — А мы пока и не язычники, — возразил друг, садясь напротив. — Нас ведь ещё не приняли в маги.       — Думаешь, развернут на входе?       — Если потом отправят жить сюда, то я не против.       Поезд стучал колёсами, набирая скорость. Сначала мимо проносились пейзажи городских окраин, склады, гаражи. Потом их сменили аккуратные деревни, сады, чередуясь с лесами и покрытыми поздними цветами лугами.       Академия в Китеже была далеко не единственной в стране, но крупнейшей и старейшей. Учёба там, предупредила бабушка Эмира, это не только заучивание наговоров и отговоров. Это и изучение истории, права (эти два предмета женщина всегда называла первыми), арифметики, грамматики, анатомии, химии и многого-многого другого. Основное обучение шло семь лет. В семнадцать все ученики получали аттестаты и, став совершеннолетними, шли служить в армию, а потом могли выбирать свою дальнейшую судьбу. В основном, все учились дальше на высших курсах, которые продолжались ещё минимум три года, а знахарские так все пять.       — Мне армия не грозит, — зевнув, протянула Аня, сидя одним летним утром в гостиной в компании Эмиры, Андрея и пропадавшего пару дней Миши, осунувшегося с их последней встречи, но уже не такого бледного.       — Да хрен тебе, — бросил мужчина, от души поливая оладья сгущёнкой.       Девочка уже было открыла рот, готовая возмутиться, но ответ бабушки опередил её:       — В Зазеркалье все равны, моя дорогая! — сказала она особенно строго. — И девушки, и юноши должны служить в армии!       — И ты служила?       — Естественно! — обиженно поджала губы бабуля. — Год в связи!       — Говори уж, как есть, — сверкнул улыбкой Миша, — год просидела в лесу с рацией.       — Конечно, куда уж нам до гвардии! — закатила глаза Эмира.       — Талант не проссышь, — пожал плечами мужчина.       — Какой талант? Тебя взяли, потому что ты по росту подошёл! Вы же там все, как напёрстки, одинаковые.       — А что такое гвардия? — перебил друзей Андрей.       — Личная гвардия Светлейшей Государственной Думы, — пояснил Миша.       — А почему светлейшей? — удивилась девочка, позабыв о замеревшем на полпути ко рту печенье.       — Потому что они в ответе за все Зазеркалья страны. Пишут законы, которым мы подчиняемся. Не самая лёгкая работёнка. Мира забыла поведать о Светлейшей Думе? Стареешь, мать.       — Иди-ка ты в п… — спохватившись, женщина покосилась на детей, но потом продолжила: — на кухню. Иди на кухню, кипяточка ещё принеси.       Рассмеявшись, мужчина вышел, а Аня и Андрей вперили в ведьму взгляды, требовавшие продолжения. Эмира вздохнула.       — Китежское Зазеркалье — не единственное в стране. Думаете, легко управлять разбросанными по всей стране городами и сёлами, отслеживать каждого вновь родившегося мага? За всем следят Дума и Совет Министров. В каждом же городе есть своя боярская дума, состоящая из самых видных и благородных магов. Фактически, Зазеркалья независимы друг от друга, их мало что связывает. Лишь осознание того, что все мы — одно государство.       — Да уж, — откусив, наконец, печенье, сказала Аня. — Тяжело, наверное, вот так вот жить? Ну, прятаться. Чтобы никто-никто про вас не узнал! Ведь точно кто-нибудь, да проболтается!       — А как же! Но для того и есть Министерство защиты. Они свою работу хорошо делают.       — Это точно, — выдохнул Андрей, — если уж даже я про вас ничего не знал.       Эмира прыснула в чашку кофе.       — Ба, а на кого ты училась? У вас там, наверное, какие-то необычные университеты.       — На учителя, конечно. Мне всегда было известно, чем я хочу заниматься, — ответила женщина.       — А ты, дядь Миш? — спросил Андрей вошедшего с чайником Орлова.       — Юрфак, — бросил мужчина, подливая кипяток в заварник.       Вот так они и узнавали всё больше и больше нового о мире, в котором им предстояло провести жизнь. Таком незнакомом, таинственном, пугающем. Они не говорили этого вслух, но каждый знал мысли другого. Стучащий колёсами поезд уносил их в совершенно чужой город Китеж. Город чужих традиций, чужой истории, чужих богов.       В дверь купе постучали, когда ребята смотрели мультики. В проёме показалась Эмира.       — Пора на ужин, — с улыбкой произнесла она.       Аня толкнула друга локтем в бок, одними губами сказав: «Вот ты и в раю». Мальчик улыбнулся.       Вагон-ресторан не сильно отличался от всего остального поезда. Разве лишь тем, что здесь не было спальных мест, что совершенно логично.       — Как настроение? — спросила Эмира, внимательно изучая детей взглядом.       — Честно, волнуемся, — почему-то шёпотом ответила Аня. Андрей, соглашаясь, отчаянно закивал.       — Это нормально. Вас немного пугает кажущаяся неизвестность. Но, поверьте, вы быстро ко всему привыкнете. И в моей практике ещё никто не просился обратно.       — Что ж, я буду первым, — уверенно ответил мальчик, от чего Эмира и Аня рассмеялись.       — Не думаю. Главное, понимать, чего вы хотите.       — Да кто же в десять лет знает, чего он хочет, ба? — удивляясь бабушкиной несообразительности, воскликнула девочка.       — Справедливо, — склонила голову женщина. — Но я сейчас говорю лишь о выборе направления, в котором вы пойдёте.       Аня уже открыла рот, чтобы вновь возразить Эмире. Но та жестом остановила её, продолжая.       — Вспомните, что мы с вами говорили об Энергии. Она повсюду, верно? Большинство магов её не видят, это очень редкий дар, но она создала всё вокруг. И именно благодаря ей каждая вещь в мире продолжает существовать, а не распадается на миллиарды крошечных кусочков. Так же и мы с вами имеем свою Энергию, которая даёт нам возможность жить. Но вот вопрос: если магия — это управление Энергией, то какой именно вы будете управлять?       — Да любой! — выпалил Андрей. — Мы же маги.       — Допустим. А давай представим, что ты хочешь создать воздушный вихрь, смерч, ураган. Где ты будешь брать Энергию для него?       — А разве вся Энергия не одинаковая? — спросил Фёдоров, удивлённо поднимая белёсые брови вверх.       — Будь она одинаковая, вода могла бы гореть, а горы летать по небу.       — Тогда не знаю, — засомневался мальчик. — Наверное, в воздухе. Это же воздушный вихрь.       Эмира рассмеялась:       — Логика твоя железная, но ты меня невнимательно слушал. Энергия пронизывает всё вокруг. А в воздухе ничего нет. Так если там ничего нет, где же ты наберёшь столько силы, чтобы устроить целый ураган?       Смешно морща лоб, мальчик очень долго думал, пока, наконец, не выпалил:       — Сдаюсь.       — Это был неравный бой, — махнула рукой Вишневская, а затем продолжила: — Так уж вышло, что взять Энергию для наговоров из ниоткуда нельзя. Можно, конечно, черпать из себя самих, но это плохая идея, потому что, скорее всего, вы потеряете сознание раньше, чем закончите. Поэтому надо решить, где же именно её брать. Самая большая отдача у сил природы: вода, огонь, земля, ветер, гроза. Но брать Энергию сразу из нескольких источников очень сложно. Только самые опытные и сильные маги способны на такое. Большинство же находят свой источник, тот, который его душе ближе и доступнее всего. Это и есть то направление, которое вам надо выбрать.       — Но как это сделать? — недоуменно воскликнула Аня. Она-то совсем не чувствовала в себе тяги к земле или костерку. Напротив, огня она безумно боялась после того, как при пожаре погибла бабушка Лена, мама Вики. А работа в дедушкином саду её всегда утомляла. Но она любила ходить на речку. Может, это оно?       Но бабушка просто ответила:       — Боги подскажут.       Как-будто могло быть иначе.       А поезд всё мчался дальше, унося ребят прочь от полюбившегося города на Неве.

***

      Вечером бабушка просила их как следует выспаться, предупредив, что грядущий день будет тяжёлым. Но вот уже битый час Аня лежала в своём купе, бесцельно таращась в потолок. Андрей уже давно тихо сопел по соседству. Ей же сон никак не шёл. Девочке казалось, что мерно стучащий колёсами поезд расталкивает её каждый раз, как она начинает дремать. Перепробовав все знакомые ей способы уснуть, начиная от простого лежания с закрытыми глазами и заканчивая глупым счётом баранов, она, наконец, решила встать.       Одевшись, девочка выскользнула из купе, планируя постоять у открытого окна в тамбуре. Проходя мимо бабушкиной двери, она заметила пробивающуюся полоску света. Зная, как сильно Эмира не любит спать с включённой лампой, Аня пришла к выводу, что бабуля тоже не может уснуть. И поэтому тихонько приоткрыла дверь.       Эмира сидела на одном из диванчиков, закинув ноги на второй. Очки покоились на кончике носа, а в руках она держала книгу. Потрёпанный томик стихов. Пастернак.       Услышав шум, женщина подняла взгляд.       — Ты чего не спишь? — ласково спросила она.       — Не спится, — пожала плечами Аня, садясь напротив. — А ты?       — Что-то тоже, — улыбнулась Эмира.       Девочка кивнула на книгу.       — Ты же не любишь стихи.       — Все, кроме этих. Борис Леонидович навевает воспоминания.       Продолжив дальше ехать в тишине, Ане пришла в голову странная мысль: именно сегодня, именно сейчас бабушка ответит на самые главные вопросы, которые до этого никогда не звучали меж ними.       — Бабушка?       — Мм?       — Почему ты меня оставила? — Женщина непонимающе смотрела на внучку, вынуждая ту продолжить: — Тогда, в детстве, когда мама умерла. Почему ты сразу не забрала меня к себе? Ты же знала, кто я такая. Почему оставила там, где мне не место. Там, откуда сейчас всё равно увозишь.       Эмира долго и пронзительно смотрела ей в глаза. В какой-то момент, девочке даже показалось, что она ошиблась, что бабушка не ответит ей. Или же соврёт.       — Это сложно объяснить, — наконец проговорила она. Это не ответ.       — А ты попробуй.       Последние слова сорвались с губ сами, прозвучав, как вызов. Женщина тяжело вздохнула, снимая очки.       — Когда умерла твоя мама, я была сама не своя. Думаю, можно не объяснять, почему. И, не стану врать, была совсем не готова забрать тебя, воспитывать. Мне казалось, что я сделаю что-то неправильно. И ты тоже уйдёшь.       — А кто ушёл?       Эмира растерялась. Похоже, она сказала что-то, о чём не планировала говорить. Но отступать было поздно.       — Аня. Она ушла от меня задолго до твоего рождения.       — Что случилось?       — Мы… поругались. Очень сильно. Наговорили всякого друг другу. Тогда твоя мама просто развернулась, хлопнула дверью и исчезла. Вернее, тогда-то я этого не понимала. Всё говорила себе, что вот сейчас она вернётся, или завтра. Ну, максимум, через неделю. Поживёт у Сашки, а потом ей надоест этот спектакль. Но дни шли, а она всё не возвращалась. Тогда-то я узнала, что она ушла к твоему отцу. После этого мы встречались всего раз, когда она уже заболела и умирала. А когда её не стало, мне было страшно забрать тебя. Вот и вся история.       Тишину, повисшую в вагоне, нарушал лишь замедляющийся стук колёс. Похоже, они подъезжали к одной из станций.       — А почему ты не приходила к ней раньше? Ладно она, обиделась. Но ты-то взрослая женщина.       Эмира усмехнулась.       — Да уж, взрослая. А ума понять собственную дочь не хватило.       — Ба, это не ответ.       — Знаю, прости. Просто пытаюсь объясниться. Видишь ли, мы поругались… из-за твоего отца. — Девочка вопросительно подняла брови. — Скажем так, я немного не одобрила Анин выбор.       — Папу? Он, конечно, не подарок, но ведь он не всегда был таким. Раньше он… был хорошим. Я точно знаю.       — Дело не в этом. Боги, как же объяснить! Он… человек.       Некоторое время Аня непонимающе смотрела на бабушку, пытаясь понять, чем же ей так не угодили люди и кого она желала для своей дочки. Но медленно понимание начало приходить.       — Тебе не понравилось, что он не маг?       Женщина кивнула.       — Ну ты даёшь, ба. Так поругаться из-за такой ерунды.       — Да знаю я! — от чего-то зло воскликнула Эмира. — Прости. Знаю, знаю, знаю. Но это сейчас, понимаешь? А тогда мне было так страшно. Я безумно боялась её отпускать с ним. Отпускать в Явь. Мы же не просто так ушли в Зазеркалье, я рассказывала вам о войнах. А тут моя дочь. Единственная дочь уходит.       — Знаешь, ты явно драматизируешь, — вкрадчиво проговорила девочка. — Войны были не пойми сколько лет назад. Сейчас всё немножко поменялось.       — Если быть откровенными, этого никто не проверял, — подражая интонации внучки, сказала женщина. — Но, укуси меня упырь, ты права. Только вот тогда я этого не понимала. Жутко боялась, что, если отпущу её, случится что-то ужасное. И, давай на чистоту, так и вышло.       — Но не из-за того, что она была в Яви. Она бы и дома заболела. Если это, конечно, была не какая-то таинственная липовская чума, — пошутила девочка, пытаясь хоть немного развеять тяжёлую обстановку.       — Да, и дома, — лишь мрачно проговорила женщина, глядя куда-то вдаль.       — Поэтому ты не приходила к ней? Из-за папы?       Эмира, продолжая смотреть вдаль, сказала:       — Я хотела. Очень. Но никак не могла собраться с мыслями. А когда решилась, было поздно.       — А ты смешная, — хмыкнула Аня. Бабушка перевела на неё удивлённый взгляд. — Ты так боялась отпускать в Явь свою дочку, думала, что с ней что-то случится. Но меня ты тоже оставила там.       Поезд стучал колёсами всё быстрее, набирая ход, унося их всё дальше к неизвестности.       — Ты маг наполовину. А наполовину — человек. Ты могла оказаться с любой стороны Врат. Поэтому до десяти лет я бы также молчала, ничего бы не изменилось.       — Изменилось. Многое.       — Прости, — прошептала Эмира. — Я не знала, что всё выйдет вот так. Надеялась, что у тебя будет хорошая семья.       Не сказав больше ни слова, девочка вышла из купе, всё глубже погружаясь в свои мысли.