Цепочка от невозможности «быть»

Сущность Гоэтии вся строилась на следовании правилам. Будь. Не можешь быть — кажись. Не можешь казаться — стань позором. Не можешь это — скройся с глаз. Столас ненавидел эти правила. Он — сломанная тиара посреди пустого тронного зала. Он — горькая правда, прикрытая мишурой по-королевски алых одежд. Он — бескрайнее небо за решёткой двадцати четырёх карат. Он — это правило. Его суть: будь. Не можешь быть — кажись. Не можешь казаться — стань позором. Устал от этого… Попробуй сбежать? Попробовал. Полная луна как символ надежды, свежего воздуха в духоте одинокого замка. Серого замка. Безжизненного замка, пыльного, закрытого на ржавые ключи. Он начал видеть. Синее, белое… Красное. Красное. Горячая кожа под пальцами, огонь губ и блеск игривых глаз. Простыня, нещадно сжатая когтями, рассвет, озаряющий теплом его спальню. Зажигалка I.M.P. Щёлк. Столас знал, что он — правило. Теперь — наверняка. Всего-лишь правило, огромное, нерушимое, пугающее. Правило, ломающее жизни. Правило, причиняющее боль. Правило, которому не будут подчиняться просто так, без личной выгоды — теперь он убедился. Он тот, кого он презирал. Щёлк-щёлк. Блитц — свобода. Свобода, которую он сам у себя отнял — но успевшая испортить его сильнее. Сигаретный дым на вкус как поцелуи. Как разговоры после бурной ночи, как любимые руки, как сон в обнимку, как звёзды над балконом, как шутки, как ссоры, как гримуар, как стоны, как счастье, как жизнь… Ёбаный Блитц, да за что же он столько курил. Он сам — как одна большая зависимость. И Столас не смог заглушить её сексом с тем парнем-инкубом. Столас не смог заглушить её злостью на крики и грубость. И дешёвой противной сигаретой в полночь — да хоть десятью, это всё ещё было не то! Блитц больше не объявлялся. Кто-то из них (не будем показывать пальцем) случайно, совершенно того не желая, стал монстром и обрубил самому себе доступ к воздуху. Кто-то из них (не будем показывать пальцем) полный идиот, кретин, не умеющий слушать других, не видящий глубь, подонок, придурок, урод, не-люби-меня, не-серьёзно, мне-не-жаль… Да плевать Блитц хотел на их связь. Он — это «цель оправдывает средства», ни больше, ни меньше. Он — тоже правило. Какое-то другое, несуразное, притягательное, но всё ещё просто правило. И в этом мире правил Столас с каждым годом ближе к краю. В жизни нет сюжетов ромкомов. Жизнь это больно и страшно. И теперь он остался один на один с осознанием: сорвётся вниз головой в эту пропасть — никто не поймает на руки. Никто не осветит дорогу. И после развода: некому даже будет создать подобие жизни в пустом особняке Гоэтии. И если раньше он портился без конца, то теперь же он просто сгниёт, дотлеет докуренной сигаретой. И раз такова его судьба, то теперь всё равно. Теперь мало за что осталось сражаться. Теперь — лишь один этап в его цепочке от невозможности «быть». Скройся. Так будет лучше для всех.