Не прикасайся ко мне!

Начало осени многие считают тяжёлой порой. Только-только начинается учёба, и после длинных летних каникул она кажется настолько невыносимой… хоть на стенку лезь. А вот валет пиковой масти лезет на стенку совершенно по другой причине. Очень уж ему скучно, «доебаться не до кого», как он иногда жаловался королю- одномастнику, за что огребал нехилых таких подзатыльников. Вот и сейчас ему совершенно нечем заняться, ибо некоторые клоны, включая «биполярку», как он любил называть Феликса, ушли в магазин за продуктами, которые он же сам сожрал вчера в одно… кхм… лицо. Да-а, с Феликсом было весело драться. Прям очень весело. Он мечтательно прикрыл глаза: скоро он вернётся, Вару снова вспомнит ассоциацию с маркой кошачьего корма, которую он видел недавно, и начнётся фаталити… А кому не нравится громить квартиру, в которой живёшь за «спасибо», ну или за показанный средний палец, выставленный при попытках Фёдора это самое спасибо получить? Да. Точно. Не нравится это, как минимум, валету треф. Зонтик вообще был скромным тихоней, боящимся… много чего. Сторонился людей, особенно обходил за километр Вару, которому это очень нравилось и который не упускал шанса лишний раз поиздеваться над ним, дёрнуть за волосы, обозвать тряпкой. В общем, добивался парень от всех внимания, как мог. Пока пятый покачивался на стуле вперёд-назад, не заметил прихода главного объекта издёвок. Вот он, Зонтик, собственной персоной. Видимо, в хорошем настроении, ведь просто так он никогда настолько спокойно мимо зелёного не проходит. Ну ничего, пиковый ему сейчас это настроение подправит! Вот только как?.. Так… для начала, нужно спокойно сидеть, чтобы не навести подозрений. С этим проблем не будет: он, вроде бы, даже не оглядывается. Не нервничает. Просто стоит и заваривает чай. Если честно, мучать кого-то ему не особо хотелось — гораздо больше ему хотелось внимания, которого так не хватало иногда… Он, конечно, в этом не признается, но ему иногда становится очень одиноко. И вот тогда он шел на очередной розыгрыш. В голову полезла тысяча не особо оригинальных мыслей: «случайно» пролить на него горячий чай, ил предложить соль вместо сахара; снова брызнуть на него зелёной краской (чёрт вообще знает, откуда он её постоянно достаёт); подкинуть резинового паука… Нет, это всё не то! Каждая из идей была уже по сто раз воплощена. Нужно что-то такое, чтобы он надолго запомнил! И в голове что-то щёлкнуло. Видимо, таракан в голове Вару хлопнул в ладоши, удивляясь своей же гениальности. Это будет розыгрыш года!

***

Валет крести, как и каждое утро, заваривал горячий крепкий чай — так ему посоветовал Данте. А он, в общем-то, и не был против — сильнее он сопротивлялся, когда Куромаку пытался подсадить того на горький кофе. Заварка опускается в кипяток, окрашивая воду в янтарный цвет. Довольно красиво. Как и погода сегодня за окном — немного пасмурное небо, изредка моросил мелкий дождик. Такую погоду Зонтик любил. И вообще, день обещал быть хорошим. Даже Вару вёл себя тихо, на удивление валета, который боялся даже голову повернуть. Он уже явно дошёл до паранойи — постоянно оборачивался, нервно заламывал руки, голубые глаза его бегали, ожидая подвоха, которого не было уже как несколько дней. Странно…

***

Вару буравит взглядом потенциальную жертву, которая почему-то не спешит отходить от столешницы. «Да блять, чё он так долго…» — проносится в голове у зеленоволосого. Он нахмурился. Наконец-то. Треф подхватывает кружку с чаем и делает пару шагов в сторону прохода в коридор. Идёт почти по стенке, не показывая настороженности и страха, но неосознанно проявляя их. Вару усмехнулся: теперь ему даже будет легче всё провернуть! Секунда — и зелёный оказывается перед Зонтиком. Хоть Вару значительно уступал ему в росте, из-за подкосившихся ног и чуть сгорбленных плеч трефа всё выглядело так, будто они одного роста. — Привет, Зо-онт… — чуть ли не шепчет он, вгоняя бирюзового в омут страха. Любимая (и единственная) кружка летит на пол, и ручка с треском откалывается. Жалко, но над кружкой он погрустит потом: сейчас всё внимание забирали глаза брата… Руки шестого скрещивают у него же над головой и удерживают одной рукой, не давая выбраться. Необъяснимая паника накатила внезапно. Вроде бы, он же твой брат, ничего плохого не сделает… Точнее, не должен. Кто этого Вару знает! Когда свободная рука ложится на щеку, его пробивает крупная дрожь. Ноги подкашиваются, а по лицу пробегают первые кристаллики слез — и тогда становится понятно: у него начинается сильная истерика. — В-вару, з-зач-чем ты… п-пусти меня… — пробубнил он, слабо дёрнувшись в сторону в попытке освободить руки. Всё тщетно — пятый априори был сильнее, как минимум, физически. — А тебе не нравится? — наигранно удивился пиковый, переместив кисть со щеки на подбородок, приподняв его вверх. Только непонятно, зачем — шестой и так неотрывно смотрел ему в глаза испуганным взглядом. — Я не сделаю больно, ты же знаешь меня… — наигранно-нежно прошептал он тоном «влюблённого Ромео». «В том-то и дело, что знаю…» — пронеслось в голове у Зонтика, который затрясся ещё сильнее. Вновь его окутала паника, перерастающая в хныкания и всхлипы. Дыхание участилось, стало сбитым, сделалось короче и глубже. Но ещё страшнее стало, когда тонкая рука Вару потянулась к животу. Испуганный треф забился активнее в попытках выбраться из цепкой хватки. Наверное, одним из его сильнейших страхов, даже фобий, были прикосновения к коже. Ему было до жути некомфортно, когда его брали за руку, трогали лицо и шею… Поэтому шестой и носил кофты и излюбленный коричневый шарф. А сейчас его за открытые кисти его держат на месте, чтобы… чтобы что? Он даже не знал, что надо этому троллю с кустом на голове. Рука прошлась по животу. Точнее, по боку, чуть ниже рёбер. Вару проверял реакцию, которой, конечно же, являлся испуг в голубых глазах напротив. — Отпусти меня, пожалуйста, прошу, отпусти… — начал шептать бирюзовый, особо не надеясь на спасение. — П-пожалуйста… — он зажмурился и сжался в комочек. — Зачем? Поиграем и тогда отпущу… — нет. У Вару даже в мыслях не было заходить дальше бессмысленной тактильности. Он не испытывал никаких романтических чувств к своему брату. Абсолютно никаких, и все действия совершал чисто веселья ради. Горло шестого сдавило страхом, стало жутко не хватать воздуха. Страшно. Он уворачивался от прикосновений как мог, но этим только провоцировал и раззадоривал пятого клона. Треф свистяще дышал, а в глазах стоял уже не просто страх, а леденящий душу ужас… Живот больно скрутило, в голове путались мысли. Ему передавили руки, поэтому дёргаться было бессмысленно. Глаза заволокло грязно-белой пеленой, когда он осознал безуспешность своих действий. Кончики пальцев зелёного вычерчивали непонятные знаки, опускаясь ниже… и ниже… и ниже… Да куда уж ниже! Ситуация казалась безвыходной. Рука оглаживала весь живот, задевая чувствительные точки, и принося ещё более сильный дискомфорт. Валет уже чуть ли не рыдал, нашёптывая неразборчивое «пусти», «хватит», «мне страшно»… но кто будет его слушать? А Вару подумал: — «А что если… если заставить его думать, что я могу зайти дальше…» — чего он никогда бы не сделал. Рука переместилась на участок кожи, находящийся чуть ниже пояса. Это уже было похоже на домогательство. Теперь на смену слезам пришли короткие вскрики, которые вкупе с общей напряжённой обстановкой и паникой трефа смотрелись жалко до какого-то необъяснимого чувства в животе Вару. Нет, не угадали. Не любовь. Он впервые почувствовал жалость. К объекту издёвок. К клону, который всегда стремился помочь всем. К тому человеку, к которому все валеты, как минимум, приходили за помощью, за моральной поддержкой. И ведь он давал её каждому! Рука разжалась сама собой, отпуская жертву. Вару отступил на шаг назад и округлил глаза, повинуясь неизведанному чувству. Видеть истерящего Феликса или Пика было нормой в их доме. Видеть тяжело дышашего, сидящего на полу Зонтика, который в панике жмурился и плакал, был невыносимым зрелищем. Он почти никогда себя так не вёл, несмотря на характер. Обычно всё обходилось слезами, даже не рыданиями, а сейчас… сейчас банальное «успокойся и не ной» не могло помочь. — Эй, нытик. — обратился зеленоволосый к шестому, протянув ему руку. Чуда не случилось: бирюзовый лишь отталкивался ногами от пола, пытаясь отползти подальше. Он даже не скрывал страха. — Не прикасайся ко мне!!! — рявкнул бирюзовый, медленно, но верно отдаляясь от преследователя. Сейчас хотелось… пойти в ванную комнату, наверное, смыть с себя все эти эмоции. Всю эту… мерзость. Да. Сейчас он ощущал себя именно так. А у Вару на подкорке подсознания высветилась мысль: Получено новое достижение: Стыд. — Зонтик, я… — тролль снова сделал пару шагов в сторону валета, отходящего от него, и попытался потрогать за плечо. — Не трогай, не трогай, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — он никогда и ни на кого так громко не кричал. И Вару действительно ошатнулся. Не стал рисковать. Да и… чего уж тут таить, ему было действительно стыдно за последний розыгрыш, который, вероятно, пробили ему по цене трефовой психики. Шестой встал на шатающиеся ноги и побежал к двери сломя голову. Было даже не принципиально, к какой двери, закрыться бы от этого дурака с инициативой, которому теперь страшно было смотреть в глаза… в очки. Вот она, заветная дверь. Паника не успокаивается, а наоборот, становится сильнее с каждой секундой. Он забегает внутрь, дрожащей рукой закрывая щеколду. И вот тогда начинает рыдать, как не в себя. Прислоняется спиной к двери и скатывается по ней вниз. Прячет лицо в согнутых коленях, поджатых к груди. Сердце бьётся с такой частотой, что груди становится больно. И это самое сердце грозится выпрыгнуть из грудной клетки, когда он слышит грозный голос Пикового короля, в котором нет ни капли жалости, только раздражение: — Ты что здесь забыл, треф? — снова вскрик. Короткий, но испуганный. Он неразборчиво шепчет извинения, но длящийся уже как десять минут тремор не давал даже открыть дверной замок. На лбу выступили капельки холодного пота. Словно в бреду он чувствует, как его руки перехватывают и зажимают в ладонях. Шестой лишь выдёргивает их из цепкой хватки, выкрикивая что-то нечленораздельное. Зонтик, блять, ты выиграл эту жизнь! Из всех возможных комнат ты попал именно к пиковой масти… Просто фиаско. Он прижимает кулаки к груди, чувствуя, как новая волна тревоги медленно подкатывает к горлу. Садиться на корточки у стены и закрывает все участки кожи. Пик не мог понять, что произошло. Он знал, что этот клон не мог из-за паука, или там, вылитой на голову краски так переживать. Что такого глобального могло случиться, чтобы он так заводился? Правильно. Ничего. Так решает король, и, присев рядом с бирюзовым на колени, спрашивает: — Итак… кхм. Валет треф. Что ты делаешь в моей комнате, позволь узнать? — уровень страха пробил грань допустимого значения. Он чудом не грохнулся в обморок, но был близок к этому. — Я… я п-п-просто… нет, нет, нет, нет, пожалуйста… — прерывается он, тупо глядя в пол. Его колотило так, как никогда. Сжиматься уже некуда, а жаль — он бы сейчас с удовольствием. — Ну? Так что? Не говоришь? Зачем припёрся тогда? Прекрати ныть, валет! Не раздувай из мухи слона! — голос Пика срывался на громкий крик. Тут произошло то, чего не ожидал никто. — Прекратите! Почему? Почему вы считаете, что меня можно шпынять, как половую тряпку? Если я слабее вас, значит ли это, что можно делать мне больно? Если считаете меня таким, то почему упускаете из внимания то, что сами довели меня до такого состояния?! — начал кричать бирюзовый. Нервы Зонтика сдали. Впервые за всё время его существования. Но, как ни странно, легче ему не стало. Пик задумался. Возможно, он действительно иногда срывался на нем и неосознанно перегибал палку. Пик видел, что валеты (и Куромаку, что являлось редкостью) шли к нему, когда было тяжело морально. А кому выговаривался сам Зонт? — Я подумаю над твоими словами, треф. Что случилось? — грозно спросил король Пиковой империи. — В-вару… он… угх… Я должен быть сильнее… — грустно сказал он, стыдливо потупив взгляд. — Ты сам говорил. Так ведь? — слова застали врасплох. Нет, шестой не напрашивался на комплименты и не искал поддержки, а вправду остро чувствовал свою вину. Ну не могли его обычные слова так сильно задеть! Или могли… — Зонтик… я правда хочу помочь. Ты позволишь мне… — рука потянулась к плечу валета, и его перебили: — Не трогай меня! — крикнул он, отскакивая в сторону. В голубых глазах плескалось недоверие. — Если хочешь помочь, то не трогай, пожалуйста… — жалостливо и горько прошептал он. Король впал в шок: он же видел, как шестой обнимается с клонами, успокаивая. Как брал за руку иногда. Но он не видел, как валет в это время тихо трясся и натягивал улыбку. — Хорошо, не буду. Успокойся. — несмотря на недружелюбный тон, королю было если не страшно, то очень тревожно за трефа, который сейчас казался таким уязвимым, ещё сильнее, чем обычно. Да, когда они с Вару кричали на него, подсознательно ощущали, что им за это ничего не будет. Конечно, добрый и эмпатичный валет не всадит нож в спину. Никто уже давно не обращает внимания на истерики бирюзового, все уже привыкли к этому. Приняли как должное. Никто, казалось, не видел, что ощущал трефовый, когда к нему прикасался кто-либо из их семьи. Но ведь… если проблему не видно, это ведь не значит, что её нет, так? Зонтику становилось всё хуже. Страшнее. Он царапал щёки ногтями, до крови, до боли, которая не помогала от слова «совсем». Сжимал в кулаках волосы и тянул их вниз, вырывая пару прядей. Лишь бы не чувствовать эту противную, липкую и непонятно откуда взявшуюся тревогу. — Очнись, треф! — вскрик короля не донесся бы до ушей, если бы его руки не попытались оторвать от волос. Нет. Господи, зачем ты привёл его к пиковым? Валет скорее инстинктивно, чем интуитивно сжал руки, которые сейчас находились в крепкой хватке Пика, и попытался отбиться от него, выкрикивая короткие предложения наподобие «не трогай», «пусти меня!», «хватит!». Но Пик не собирался отпускать его. Он наоборот, сильнее сжал его ладони в своих. Тут Зонтика неожиданно для себя затрясло так, что он даже удивился. — Мне тут только твоей панической атаки не хватало, чё ты такой пуганый… — ну, короля можно понять. Он никогда не позволял себе таких слов, особенно в сторону тех, кого считал младше. Фиолетовый не ожидал ещё одной попытки освободиться, и расслабился. А зря. Обе кисти резко дёрнулись, и взору Пика предстало печальное зрелище… Покрасневшие от долгого плача глаза. Рыдания, усилившиеся от грозного взгляда. Стук сердца Зонтика, наверное, слышно было всему дому. — Тише, тише… Стой, так ты что… Боишься, что ли? — ну браво! Интересно даже, как он раньше не заметил этого. Пара слабых кивков стала ему ответом. — М, ясно. А чего боишься? — поинтересовался Пик, голос которого вмиг смягчился. — Когда тебя трогают? — снова кивок. — Так ты же обнимался с этими придурками, не? — непонимающе бросил тот, не особо надеясь на ответ. — Д-да, я н-не спорю, что обнимал их… Им просто нужна была поддержка, понимаешь? Им так легче становится. — грустно ответил ему бирюзовый, получив недоумённый взгляд. — Не надо смотреть на меня так, пожалуйста. — умоляющим тоном протянул он. — Из-за этих тактильных контактов они начинают чувствовать, что их поддержат и не бросят… А мне это важно. — закончил монолог шестой, получив ещё один недоуменный «зырк» глазами. — Важнее, чем твоё состояние? — вызывающе рыкнул Пик. — Да ты посмотри, что с тобой! Сколько раз в неделю с тобой такое случается, если я вижу тебя с кем-то каждый день?! — последние слова он чуть ли не прокричал в порыве… нет, даже не гнева, а от непонимания. Зачем этот идиот проводит для них эти «сеансы психологии», если ему самому потом плохо? — Ну да, важнее. — без задней мысли просипел трефовый. — А тебе было бы веселее, если бы таких плакс и нытиков, как я, было бы… ну скажем, четверо? — и каменное сердце самого пикового короля кольнула жалость. Он ведь сам внушил синему, что он такой… такой. Неправильный, что ли. И никто не должен быть, как он. Пик даже сам не понял, когда взгляд из злого трансфомировался в удивлённый. — Зонтик. — на это треф выдал изумленное «Ч-чего?!». Когда в последний раз восьмой называл его по имени? Да никогда, никогда такого не было! — Мне жаль. Я не могу вернуть свои слова, но могу извиниться. — у Зонтика на лице отразилась эмоция, в народе называемая «Ошибкой 404». Фиолетовый пояснил: — Слушай, в какой-то степени я являюсь причиной твоего такого состояния. И не смей со мной спорить, иначе буду называть не по имени, а «валетом треф»! — бирюзовый тут же закрыл рот. — Вот и прекрасно. А теперь объясни мне, друг мой… Сколько. Раз. В неделю. Ты находишься в таком состоянии? Шестой потупил взгляд в пол и до треска стиснул зубы, нервно сжимая и разжимая пальцы в кулаки. Тихо всхлипнув, он отозвался: — Если честно, то настолько плохо всё было один раз, помимо этого. — честно признался шестой, сглотнув. — В остальное время эти… кхм… истерики слабее, и длятся меньше. В общем, примерно раз в три дня… — последние слова он прошептал так тихо, что Пик его почти не услышал. — Зонтик. Я стесняюсь спросить, ты больной? — басом начал король, получив пугливый взгляд валета. — Слушай, ты ведь понимаешь, что это ненормально? У тебя уже не страх, это фобия. Ее надо лечить. Или ты хочешь подорвать нервы к хренам? — возмутился Пик. Не Зонтику ведь психолога оплачивать, ей-богу! — А ч-что я с-сделаю? Это же не… Это всё твой валет! — крикнул он на Пика. Он! На Пика! Это удивительно, что стресс с людьми делает. — Вару? Что он сделал? Краску свою снова опрокинул? — он спрашивал это так, как будто его валет действительно являлся сущим ангелом. А зря… — Он… он… Да блять… — тихо ругнулся он, закрыв лицо руками, и в ответ послышалось хихиканье короля. — Не знал, что ты так можешь! Моя школа… — убавив громкость, добавил восьмой. — С Вару и не такому научишься… — пробубнил бирюзововолосый. — Ты же теперь знаешь, я прикосновений боюсь… конкретно к коже. Особенно к шее, ладоням и запястьям — там, где вены… Поэтому всегда шарф ношу и этот свитер… — А я думал, тебе холодно. — вставил пять копеек фиолетовый. Зонт отрицательно помотал головой. — Н-ну… так вот. В общем, он прижал меня к стенке и начал… кхм… трогать живот. В общем, я отбился и убежал. Всё. — закончил треф, введя в ступор восьмого. Как Вару вообще мог додуматься до такого? Ну ничего, он ему такое веселье устроит, мало не покажется… — Не трогай Вару. — попросил Зонт, будто прочитав его мысли и рогатый ответил ему вопросительным взглядом. — Слушай, он тоже не виноват. Ему, может быть, тоже не так хорошо на душе, а он сказать стесняется? Или боится. Неважно. В любом случае, в эт-той ситуации виноват я… Если бы я был сильнее, этого бы не случилось. «Ты просто трус… плакса! Ха-ха, какой же ты жалкий!», — сказал однажды пятый веселья ради, стоя над трефом, который сжимался сильнее и плакал. Снова плакал. И снова. Каждый день, в общем-то. А когда наступает ночь, к нему приходят валеты. Габриэль — с вопросами, Феликс — за советом или просто поболтать, а Вару — просто чтобы разместить очередную ловушку. Ну да, ещё он иногда отправлял спать засидевшегося за работой Куромаку, но не в этом суть, верно? — Эй, Зонтик. Если что… ты это… приходи сюда. Я буду рядом. — неуверенно начал Пик. Всё-таки нечасто он с кем-то так разговаривает. — Ха, ладно. Но это не обязательно, хорошо? И ещё… поговори со своим валетом. Не насчёт меня и шуток, а… про его состояние. Он же не может просто так доводить всех. — всё-таки эмпатия являлась главной зонтиковой чертой характера. — Договорились? — неверяще промямлил трефовый. — Хорошо, уговор. Стой, то есть… ты так легко простишь этого идиота? — Если честно, теперь я боюсь его ещё сильнее. Но прощу. — опустив взгляд, выдал треф, заставляя короля нахмуриться в непонимании. — Слушай, вот ты, как ты говоришь, поддерживаешь валетов. Ты готов отпустить эту ситуацию с Вару, который довёл тебя до панической атаки. — он тяжело вздохнул, потерев переносицу. — Побольше думай о себе, ясно? — и это был не совет. Даже не просьба. Тон был приказным. — Я не могу так. — выдохнул валет, скрестив руки в оборонительном жесте. — Вот представь, что к тебе пришел твой валет. — на это Пик усмехнулся. — Не смейся, послушай! А если бы он… плакал? Если бы говорил, что ему тяжело? Ты бы бросил его одного? — спросил он, исподлобья глядя ему в желтые глаза. В голосе звучало недоверие, он не особо надеялся на понимание от короля. — Хм… я бы сказал ему не ныть. — конечно, пиковый врал — у этой масти, наверное, врать заложено природой. Если бы Вару действительно подошёл к нему в описанном Зонтиком виде, чего не планировалось в ближайшем будущем, он бы помог ему! — Ясно. — сухо выдавил Зонт, отвернувшись. С зеленым он поговорит потом сам, когда успокоится немного. А то две истерики в день — слишком много даже для него. — Я пойду тогда. — он упёрся руками в кровать, на которой они сидели, для того, чтобы было удобнее встать. Тут на его руку легла чужая теплая ладонь, от чего он вскрикнул и дернулся в сторону. Не почувствовав ничего, кроме лёгкого страха, он скороговоркой зашептал: — Пиковый король. Я доверился тебе. Зачем ты делаешь это, если знаешь о моем страхе? Похоже, Зонтик решил сегодня стыдить пиковых по полной программе. — Пфух… всё, не трогаю. И с Вару поговорю, не боись. Я бы не оттолкнул его, клянусь тебе. — добавил он, вспоминая недавний инцидент. — Как и не оттолкну тебя. Если… будет нехорошо, приходи ко мне. В любое время. — Ох… это хорошо. — пробубнил он с лёгкой улыбкой. — Спасибо… правда, спасибо… мне это было нужно. — напоследок сказал бирюзовый, несильно хлопая дверью. Вот теперь всё будет хорошо… может быть.

***

Зонтик лежит на своей кровати, расположенной параллельно стене, отвернувшись в сторону. До сих пор он не может отойти от недавнего срыва, хоть прошло уже больше двух часов… странно это. Такого не было с ним раньше, и он не хочет, чтобы это когда-нибудь повторилось. Шестой думает о недавнем разговоре с пиковым королем и совершенно не понимает, с чего он вдруг смягчился. Может, от упоминания его валета? Или от жалкого вида самого Зонтика? Никто не знает. Можно сказать больше, Пик сам не знает этого. Самое подходящее описание его эмоций — наверное, опустошение. Он не чувствует… вообще ничего. Наверное, организм так отгородился от всех тревог, временно поставив эмоции в режим «off». Зонт устало выдыхает, пряча руки в складки кофты — похолодало. Ха, хорошо, что у этой вещи есть плюсы помимо скрывания кожи. Сегодня вечером ему будет о-очень весело: не факт, что истерика не повторится. За окном снова закапал дождик, закрывая обзор на двор. Ну и ничего. Все равно не было сил делать что-либо, даже вставать с кровати. Звук беспрерывно барабанящих капель резко прерывается парой коротких стуков в дверь, что заставляет трефа принять сидячее положение, подтянув одно колено к груди. — Да, кто там? — уныло спросил он. А в ответ — тишина. — Войдите. — тихий скрип режет уши. Надо бы смазать петли. Но над этим он подумает потом. В проёме показалась кудрявая макушка, и сердце валета ухнуло в пятки. Это заставило его округлить глаза и опустить плечи. — У-уйди… Ч-что т-т-тебе нужно? — протараторил он, заикаясь. А Вару же, наоборот, зашёл в комнату, и Зонтик увидел в его руках чашку с дымящимся напитком. Его чашку. Склеенную. С его любимым чаем. — Слушай, Зонтик… — под испуганным взглядом шестого пиковый присел к нему на кровать и протянул ему чашку. Так, чтобы холодная ручка была по направлению к трефу. — Послушай, я… — он запнулся. Слова вертелись на языке, но произнести их не получалось. — Мне правда жаль, что так вышло. — Вару ломано выдохнул, сдерживая внезапный всплеск сентиментальности. — Очень жаль… я не хотел пугать тебя так сильно, правда! Последние слова он проговаривал с комом в горле. Было жутко стыдно за свой последний розыгрыш, и этот стыд не давал ему покоя. Только недавно он понял, насколько сильно треф мог испугаться из-за обычных прикосновений, казалось, таких незначительных… — Вару, я… не переживай. Я не в обиде, правда. Просто испугался, такое бывает, ты же знаешь… — он действительно не понимал. Почему? Зачем пиковый валет распинается перед ним? Вроде всё как обычно. — Я… я очень виноват… — выдохнул он. — И я не знаю, почему я так сделал, не спрашивай. Только прости, прошу! — он вытер глаза рукавом. Пятый сам не знает, почему сейчас плачет. То ли от вины, то ли от стыда, то ли от обиды… — Вару, ты плачешь? — обеспокоенно спросил голубоглазый, тронутый этим зрелищем. — Из-за меня? Не надо, пожалуйста… — мягко проговорил трефовый, коснувшись спины кучерявого ладонью. — Да не плачу я… все… — всхлип. — нормально. — глубокий вздох. — А… почему ты так испугался тогда? — подняв взгляд, поинтересовался зеленоволосый. — Потому что я... ха, боюсь. Прикосновений, в смысле. — Зонт сконфуженно отвернулся, отводя взгляд. Было даже в какой-то степени стыдно за свой страх… — Только к коже, так что это не доставит мне дискомфорта… — шестой обнял Вару за талию и слегка притянул к себе, на что зелёный расслабленно выдохнул. Его щеки покрылись легким румянцем — на самом деле его довольно легко смутить: он к такому совершенно не привык. — Ещё раз… извини. Я такой мудак… — сказал пятый куда-то в плечо трефа, и тот лишь рассеянно улыбнулся. — Ну-у, может быть, немного… — протянул бирюзовый со смешком. — Но это не мешает мне простить тебя. — вынес вердикт шестой клон, и Вару лишь сильнее сжал его в объятиях.

***

Их троих сильно изменила эта ситуация. Да, Пик еще неоднократно будет успокаивать панические атаки Зонтика. Да, Вару все же продолжит бесоёбить и шутить над шестым, хоть и не так сильно. Да, трефовому валету будет тяжело довериться пиковому королю.

Но они постараются принять эти изменения. Если не для себя, то хотя бы друг для друга.

Конец. Конец?