После смерти

После смерти 24.12.17 – Что то ты припознился, Сатору. – Этот голос, голос человека сидящего за углом. Сугуру Гето. Его длинные чёрные волосы, обычно собранные в пучок, были расстрепанны, а левая рука отсутствувала, вместо неё остатки монашеских одеяний в крови. – Не ожидал тут наткнуться на тебя. Как там поживает моя семья? – Сбежали они все до последнего. – Голос Сатору был спокоен, слегка грубый, но внутри его сердце разрывалось от вида своего лучшего друга и̶ в̶о̶з̶л̶ю̶б̶л̶е̶н̶н̶о̶г̶о̶. – Да и в Киото тоже, это же ты приказал. – Ну да, в отличие от тебя, я человек добрый. – Гето, сидел облакотившись об стену здания, смотрел куда то вдаль, но никак не на бывшего друга. – Ты не ожидал что я убью парней когда отправил их сюда, надеялся что они спровоцируют Оккоцу? – Я просто доверился тебе, ты всё таки человек принципов, едва ли убил юных магов просто так. Послышался тихий смех. Будто насмешка. – Доверился мне? – Притворный смех прекратился и Сугуру нахлынули воспоминания с этим высоким, всегда весёлым блондином. Вот они едут на велосипеде, гавайская рубашка Гето развавивается прямо в лицо Годжо. Они смеются. А тут они вдвоём получают люлей от учителя Яги. И тут парни снова смеясь идут под дождём прикрывая головы одними рюкзакими. – Вот же не ожидал, что в тебе ещё осталось вера в меня. – Сугуру достаёт из рукава кимоно студенческий и протягивает его Сатору, всё так же стараясь не смотреть на него, он боялся увидеть Годжо спустя столько лет, боялся увидеть увидеть его емоции. – Верни ему студенческий. – Так и в нашей школе это ты набедокурил? – Блондин тихо вздыхает и забрав студенческий своего ученика кладёт себе в карман штанов. – Было дело. – Я от тебя просто в шоке. –Отведя взгляд куда то в сторону, уж слишком больно было смотреть на умирающего друга, ответил. – Есть что то сказать на последок? – Пусть говорят кто и что хочет, но я ненавижу обезьян, при этом я никогда не держал зла на магический техникум. Просто в этом чёртовом мире, я никак не мог засмеяться от всего сердца Это были совсем не те слова которые хотел услышать Сатору! Он лучше бы услышал что Сугуру всегда было на него всё равно, чем про этих чёртовых обезьян. – Сугуру. – брюнет услышав своё имя, которое так мягко доносилось с этих уст, повернул голову что б наконец полностью увидеть обладателя столь очароваещего голоса. Который в свое время произнёс. – З̶н̶а̶е̶ш̶ь̶, н̶е̶т̶ п̶р̶о̶к̶л̶я̶т̶и̶я̶ с̶т̶р̶а̶ш̶н̶е̶е̶ л̶ю̶б̶в̶и̶. Губы расплываются в нелепой улыбки, а глаза закрываются, что б слезы не потекли ручьём. – Так проклятие меня на последок. – Правда всё же пару посмертных слезинок скатились по щекам Сугуру. Голубые глаза Годжо были устремлены на тело Гето, которое еле слышно дышало. Присев на корточки, он приобнял брюнета, запачкав свою форму в крови лучшего друга, но форма его не волновала, он лишь хотел обнять Сугуру, он понимал что обнимает его в последний раз, так дайте забыть обо всём кроме него. *** – Не переживай ты по поводу Гето, даже без тебя, он рано или поздно бы начал войну. – выйдя к Юте, Сатору похлопал ему по плечу слегка улыбаясь, будто сейчас не обнимал Сугуру, будто не плакал в плечо мёртвого друга, будто его форма не была в крови этого же друга. Но это не важно, ведь для учеников и других людей, он всегда весёлый учититель, колега и просто сильнейший, который не умеет грустить. – И да кстати, вот. – Сатору достаёт из кармана брюк студенческий и протягивает его своему ученику. – О! Мой студенческий. – Оккоцу забирает ученический с рук учителя и убирает его в карман кофты. – Так он всё это время у вас был? – Да нет, не у меня. – тихий вздох заставляет сердце остановиться на несколько секунд, но с выдохом сердце снова начинает биться, а на лицо появляется улыбка. – Его нашёл мой лучший друг, единственный что был. Юта хотел побольше узнать о лучшем друге своего учителя, но что то в нутри говорило что Годжо лучше её трогать сейчас. *** – Где я? – Первое что пронеслось в голове Годжо. Он стоял у больших деревянных дверей, а вокруг была каменная стена. Всё это имело очень старый вид, но не это привлекло внимание блондина, а деревянная табличка прикованная в пол возле входа. – Алтарь мёртвых. – Прочёл выцарапанную надпись на дощечке. Эмоции Сатору сменились на недопонимание, страх и волнение. Огромная деревянная дверь медленно скрипнула, открываясь перед ним. Первое, что бросилось в глаза, была величественная фреска, покрывающая всю стену. На ней были изображены два парня, обнимающиеся в нежном и трогательном жесте, слишком похожие на Сатору Годжо и Сугуру Гето. Сатору застыл, его сердце замерло: неужели это действительно они? Но вскоре его внимание переключилось на фигуру, стоявшую неподалеку. Перед ним, в монашеском одеянии, стоял молодой человек с длинными черными волосами, который выглядел удивительно невредимым, почти так же как на момент их разлуки, только волосы длиннее и сам выглядел чутка старше. — Сугуру? — голос Сатору дрожал от нежности и беспокойства. Гето медленно обернулся, его лицо осветилось теплой и доброй улыбкой, которая, казалось, разгоняла любую тьму. В его глазах светилось нечто, что притягивало Сатору, заставляя его подойти ближе. Годжо, не в силах устоять, сделал шаг вперед, приближаясь к тому, кого он давно считал потерянным. — Почему мы здесь? — спросил Сатору, пытаясь осмыслить происходящее. — Ты не прочел табличку у входа? — ответил Сугуру, сдерживая мягкий смех, как будто этот момент был шуткой, понятной только им двоим. Но прежде чем Сатору успел ответить, Гето сам объяснил: — Это алтарь мертвых. Сатору почувствовал, как внутри него поднялась волна тревоги. Он все еще не мог понять, что именно происходит. — Но что я здесь делаю? — голос его звучал растерянно. Заметив тревогу в глазах, цвет которых напоминал безоблачное небо, Сугуру мягко положил свои руки на плечи друга, словно пытаясь успокоить бурю, разыгравшуюся в его душе. — Видишь ли, сегодня я отправляюсь на небеса, — спокойно сказал Сугуру, глядя прямо в глаза Сатору. — У тебя остался последний шанс увидеть меня и поговорить со мной. Эти слова словно ударили Сатору по самому сердцу. Он уже давно смирился с мыслью, что его лучший друг мертв, но услышать это снова, прямо из его уст, было невыносимо. Земля под ногами словно разверзлась бездной, и Годжо, не в силах сдержать эмоции, вскрикнул: — Прошу, не уходи! — его голос дрожал, а глаза наполнились слезами. — Не оставляй меня снова одного! По щекам Сатору покатились горькие слезы, которые, казалось, не могли остановиться. Он плакал как ребенок, утративший все, что ему было дорого. Сугуру мягко обнял его, гладя его белоснежные волосы, словно пытаясь передать всю свою нежность и тепло через этот жест. — Надеюсь, я не увижу тебя здесь слишком скоро, — прошептал Гето, его голос был наполнен нежностью и легкой грустью. Постепенно его силуэт начал растворяться в воздухе, превращаясь в светлый туман, уносимый ветром. – Прощай. – Пронеслось эхом по алтарю. *** Годжо открыл глаза и увидел перед собой лишь чёрный экран, словно его поглотила темнота. Но спустя мгновение, когда остатки сна начали рассеиваться, его техника Шести Глаз активировалась, и сквозь плотную ткань маски он смог разглядеть троих своих учеников. Они стояли рядом, в полушёпоте споря о чём-то важном, как будто их решение определяло судьбу мира. — Учитель Годжо, — тихо, но с нарастающим волнением в голосе, позвал Мегуми, склоняясь ближе к спящему наставнику. — Так он что, спит? — с заметным недоумением задал вопрос Юджи, хотя ответ был очевиден. — Конечно спит! А как ещё? — Нобара с явным раздражением всплеснула руками, как будто вопрос был слишком глуп для обсуждения. — Учитель Годжо, — вновь позвал Мегуми, стараясь держать голос ровным. Сатору медленно поднял маску, позволяя свету проникнуть сквозь глаза. Он увидел обеспокоенные лица своих учеников и невольно усмехнулся. — О! Проснулся! — воскликнул Юджи с неподдельной радостью. Но радость Юджи вскоре была прервана громким возмущением Нобары, которая указала на кресло, из которого Годжо только что поднялся. — Погоди! Этот стул стоит кучу денег! — почти выкрикнула она, заметив, что Годжо встал, освободив её любимое место. Годжо, не отвечая, подошёл к окну, глубоко вздохнув свежий утренний воздух. Он ощущал, как первый луч солнца касался его лица, напоминая о том, что в этом мире всё ещё есть свет и тепло. Тем временем Нобара с триумфом уселась в кресло, явно довольная собой. — Эй! Нечестно! Я был следующим! Вставай уже! — недовольно вскричал Юджи, смотря на Нобару, которая устроилась в кресле с видом королевы. Мегуми, стараясь не терять самообладания, посмотрел на учителя с лёгким укором: — Не засыпайте после того, как позвали нас всех сюда. — В его голосе слышалась смесь заботы и раздражения. Годжо, продолжая смотреть в окно, тихо засмеялся. Этот смех был тихий, почти незаметный, но он выражал осознание того, что это всё был лишь сон, смешение реальности и иллюзий. — Просто так, — ответил он, все ещё улыбаясь, наслаждаясь моментом. Наставник знал, что, несмотря на все трудности, будущее в их руках. И этот короткий миг счастья, проведённый вместе, был для него ценнее любых побед. *** Неизвестный голос громко пронзил тишину. – Открыть Врата! Куб небесной темницы с треском распахивается, и на Сатору устремляется чудовищный взгляд огромного глаза. Сквозь толпу, как нечто сверхъестественное, уверенно проходит Сугуру Гето. – Сатору! – произносит он с таким невинным голосом, что от его слов холод пробирает до костей. На его лице сияет безмятежная улыбка, будто за прошедшие годы ничего не изменилось. Сугуру останавливается неподалёку, словно воспоминание, вернувшееся из глубин забвения. – Давно не виделись. – Ха?! Перед ним стоит человек, которого он сам убил год назад. Его... в̶о̶з̶л̶ю̶б̶л̶е̶н̶н̶ы̶й̶ лучший друг. – Он поделка?! Какое-то трансформационное искусство?! – В голове Годжо вихрем проносятся мысли, но его глаза, способные увидеть истину, отвергают все варианты. Даже с учетом что громница была готова вот вот его запечать, Сатору находит мгновение, чтобы вспомнить их время с Сугуру. Вспоминаются лучшие годы их жизни в техникуме: как они болтали во время уроков, гуляли вместе, как Сугуру терпел его бесконечную болтовню, называя Сатору идиотом, любимым идиотом. Эти воспоминания, столь сладкие, столь мучительные, оказались его слабостью. Для Годжо эти мысли заняли лишь долю секунды, но на самом деле прошла минута – минута, которой хватило небесной темнице, чтобы обездвижить его и начать обратный отсчёт до окончательного запечатывания. Неужели они меня запечатали?! – пронеслось в его сознании, пока он тщетно пытался освободиться. Но двигаться он не мог. – Да ладно, Сатору, – тихий, насмешливый хохот раздался из уст Гето, заставляя кровь Годжо вскипеть от ярости. – Неужели ты позволил своим мыслям блуждать во время битвы? – Я не чувствую никакой проклятой энергии в своём теле. Не могу даже двинуться. Неужели они меня поймали?! – в растерянности, Сатору снова переводит взгляд на Сугуру, пытаясь найти в нём ответы. – И всё же, кто ты такой?! – Сугуру Гето, конечно же, – с язвительной улыбкой продолжил он. – А ты разве забыл? Как жаль. Гето наигранно опускает глаза, но через мгновение снова поднимает их, уже с ледяной насмешкой на губах. – Твоё тело, проклятая энергия, даже мои глаза говорят мне, что ты – Сугуру Гето, – Сатору срывается на крик, но в его голосе слышна отчаянная мольба. – Но моё сердце говорит мне об обратном! Отвечай! Кто ты, черт возьми, такой?! На лбу Сугуру виден шрам, перевязанный нитью. Он медленно распускает её, открывая часть головы, внутри которой обнажается мозг... с ртом? – О, боже! Как ты узнал?! Это проклятая техника, которая позволяет мне перемещаться между телами, заменяя мозг. Конечно же, это даёт возможность использовать проклятые техники, заложенные в теле. – И ведь не затыкается, – раздражённо подумал Сатору. – Я просто адаптировал его контроль проклятий, вот и всё, – на мгновение Сугуру замолчал, но затем продолжил, с той же холодной насмешкой. – Ты ведь не позволил Сёко Иери уничтожить тело Гето, верно? Какой глупый риторический вопрос. Ты и сам это знаешь. Именно так произошёл этот... неловкий момент. Вот так я и захватил это тело, без особых усилий. Гето аккуратно затягивает нить обратно нить, восстанавливая целостность головы, словно завершает последний штрих в своем жутком творении. – Но не волнуйся, – Гето говорит с напускной заботой, – печать скоро закроется. На сотни, а может, и тысячи лет. С темница медленно, но неумолимо сжимается, ограничивая видимость Сатору до узкого прорези. Гето наблюдает за этим процессом с безразличием и легким презрением. – Ты слишком силен и, увы, мешаешь мне, – его голос звучит как судья, выносящий приговор. Сатору, обездвиженный и беспомощный, смотрит в последний раз на того, кто был его другом. Смущённая улыбка Гето совершенно не похожа на ту, что Сатору так хорошо знал. Она не несёт в себе тепла и искренности, лишь холодный, пустой фарс. Прежде чем куб небесной темницы закроется окончательно, Гето, всё ещё в этом чужом теле, произносит слова, которые, возможно, принадлежат душе, заточенной внутри. – Сладких снов, Годжо Сатору. Увидимся в абсолютно новом мире. Куб резко захлопывается, звук его удара о пол разносится эхом по пустому пространству. Годжо Сатору запечатан. *** 24 декабря 2018 год. Ровно через год после смерти Сугуру Гето, скончался и Сатору Годжо. Его глаза, в которых переливались краски, устремились к небу. Облака медленно плыли по синему полотну, и лучи восходящего солнца нежно касались их. Наконец-то ночь закончилась, и наступило светлое утро. Он так давно не видел дневного света, что почти забыл запах росы. – Как хорошо, что удалось умереть от руки достойного противника, – подумал он. Вопрос, который долго мучил его, наконец-то нашел свой ответ. Перед самой смертью его мысли прояснились. Но того, кого он хотел бы сейчас позвать, уже не было в живых. Тонкая струйка крови медленно стекала по его подбородку, стремясь обнять шею. Жизнь не делится на мелочи и важные события – всё в ней одинаково значимо. Обыкновение Годжо уступать Сугуру стало его второй натурой, хотя он сам этого не осознавал. Теперь, истекая кровью, он был счастлив, что умрет вслед за ним. Годжо Сатору, рожденный человеком и взращенный как оружие, умрет в этот понедельник, оставаясь человеком. Прикрывая веки, он в черной пелене увидел улыбающееся лицо своего мертвого друга и в̶о̶з̶л̶ю̶б̶л̶е̶н̶н̶о̶г̶о̶. – До встречи, Сугуру, – прошептал он. Годжо Сатору, великий и непобедимый, пал. *** Открыв глаза, Сатору ощутил, как прошлое настигает его с новой силой. Перед ним возникло знакомое место — алтарь мёртвых, где он стоял ровно год назад. Дежавю, — промелькнуло в его мыслях, словно эхо забытого сна. Тот же старый алтарь, что соединяет мир живых и мёртвых. Правда, в прошлый раз он был жив, а его друг — мёртв. Теперь же они оба оказались по другую сторону жизни. Беловолосый поднял взгляд, встречая спокойные шаги монаха, что тихо подходил к нему. — Сугуру...— голос Сатору дрожал, словно на грани исчезновения. Он бросился к Гето, и тот обнял его, словно годы разлуки просто растаяли в воздухе. — Тише, тише, — мягко прошептал Сугуру, отвечая на объятие с той же нежностью, целуя его в белоснежные волосы. Сатору поднялся, посмотрев немного сверху вниз на друга. Его сердце колотилось, и, удерживая взгляд на спокойном, до боли знакомом лице монаха, он ощутил, как все нерешённые чувства всплывают на поверхность. — Сугуру, — голос его стал глухим, полным сожаления, — я так жалею, что не признался тебе раньше. Я... Но прежде, чем слова успели сорваться с его губ, Сугуру положил указательный палец на его губы, останавливая поток слов. —Не нужно слов, Сатору, — ответил он с нежной, тёплой улыбкой. За этими словами последовал мягкий, наполненный глубоким чувством поцелуй, который сказал больше, чем любые слова. Сатору ответил на этот поцелуй с тем же пылом, крепко обняв любимого до боли человека чувствуя, как их души наконец нашли покой. — Спустя столько лет, мы можем быть вместе, не думая ни о мире магов, ни о "обезьянах", — тихо произнёс Гето, его голос был спокоен и уверен, как прежде. Сатору засмеялся, но в этом смехе не было ни боли, ни тоски — только чистое счастье. — Ты опять про своих "обезьян"... — его голос затих, слёзы радости наполнили глаза, сверкая как жемчуг. — Но да, теперь мы вместе, навсегда. Слова исчезли, растворившись в небесах, где больше не было ни времени, ни преград. Их души слились воедино, и вечность впереди уже не казалась такой пугающей.