Твои странности

      Долго смотреть на себя в зеркало - вредно. Постоянно направятся влезть в голову всякие назойливые мысли, говорящие, что в тебе все не то. И это пугает, бесит, раздражает. Но сильнее загоняет в комплексы, вызывая недовольства к своему внешнему виду. Можно ли относить эту ситуацию к чему то дурному - совершенно нет. Так происходит у всех, из-за постоянных сравнений себя с кем то. И ведь чем дольше ты не принимаешь себя - тем больше и больше загоняешься в тупик, без возможности выбраться. _______________________Пакт4______________________                                     Сомнения       Вот и Джон не любит зеркало, стоящее у себя в квартире. Вот вроде и притащил чтобы было не так пусто, но уже жалел. Хватало и того, что висело в ванной. А теперь и тут, в коридоре. Полноразмерное, большое зеркало, вещающиеся на стену. Парень ещё давно снял с него пленку, обещав повесить его, Дейлу. Но так и не добрался до того момента. И каждый раз проходя в доме, он видел свое отображение, вызывающие не самые ясные и приятные мысли. Заставляя сжимать руки в кулаки, и судорожно выдыхать. Джон считал себя красивым, часто хвастался этим пред Линчем, бывало даже хвалил себя. Но любить отдельные части своей внешности он не хотел - не мог. Веснушки, торчащие в стороны кудрявые волосы, шрамы по всему телу. Он не любил ни одно из этих представлений. Считал безобразным, но поделать не мог ничего. Лишь закатывая глаза, недовольно выдыхая, каждый день мирился с таким видом. Веснушки - девушки часто делали ему комплименты насчёт них. С его теплой внешностью, они ему даже к лицу. Придают такой забавный образ. Что Джон привык называть детским, может он и принимал комплименты без каких либо лишних слов, не перечил по этому поводу, но как то даже не считал это красивым. Да язык бы не повернулся так сказать. На других это выглядело всегда красивее. И каждый раз стоя пред зеркалом, он оттягивал щеки, проходил рукой по плечам, недовольно психуя где-нибудь в ванной, или же в прихожей. Ловя при этом недовольные возгласы Дейла от куда-то неподалеку. Тот ему каждый раз вбивал ещё какую-то дичь насчёт этого повода. И ведь сходилась она на том, что все подаренное природой стоило ценить. Но каким образом? Было такое что он попытался их даже замазать, но в итоге на встрече с Егором, тот лишь рассмеялся, стерев сам большую часть тональника. Слишком он привык к другому виду напарника. Волосы — Джон имеет густые, вьющиеся волосы. Что иногда делятся сами на локоны, образуя гнездо на голове. Чаще всего за таким очкарик попросту не следит. Ему просто лень, а зачем? Лишняя морока. Он устал делать укладки, как то сушить и использовать маски. Зачем - ведь голову помыл разок и все. Вот такое у него сложилось впечатление. От чего в скором времени они стали становиться похожими на солому. И это стадо раздражать шатена все больше. Его постоянно теребили по голове, гладили, перебирали пряди. Особенно этим занимался Егор. Так и не скажешь, что это прям не затронутая тема. И теперь бывает шатен часами, сидит в ванной, лишь бы привести все это в порядок, наносит маски теперь, моет голову через не хочу. Слушает насмешки Дейла, мол ведёт себя как баба, но не возражает. Лишь закатывая глаза . Но продолжать приходится - остальное его не сильно и волновало трейлер когда Джон вслушивался в чье то мнение. Лишь свое, и иногда журналиста. Шрамы - В их работе без этого никуда. И ведь все предельно ясно. Каждый несёт в себе интересную историю. Что Джон так нетерпеливо может рассказывать знакомым, или девушкам каким. Да и есть фраза - шрамы человека украшают. И это как бы так и есть. Но их много, он все различные. Иногда даже кажется болят, фантомные боли, от воспоминаний тех событий и ведь каждый раз получая их, Джон, нервно готов поклясться что это последний. После слов Болтона - он больше не мог так спокойно из воспринимать.       —Один из них когда-нибудь станет для меня финальным! Черт...— и Джона до безумия пугает этот факт. Видеть теперь себя такого становится противно. Что шрамы от ожогов, от монстров, оружия - это все ассоциируется со смертью. И напоминает Джону, что он увы не бессмертный. От чего каждый раз юноша невольно истерить у себя в комнате, сидя на кровати, осознавая этот факт. И становится противно Уде от себя, ведь это он допустит именно этот факт. Тут парень готов, защелкнув на замок дверь, кричать, истерить, заливаться слезами, вырывать никчёмные волосы. Бить себя, царапать коду на плечах, где есть веснушки б и кажутся все эти проблемы внешности - теперь такими дурацкими. Что Джон винит себя в том - что они вообще есть. Он ведь должен быть крутым, и все такое, в чужих глазах, что так по сути и есть. Но вот от чего то всегда хочется закрывать глаза, представлять что ничего этого нет и не было никогда, под воздействием препаратов. Уже не хочется оставлять на теле следы ногтей, оставляешь волосы в покое, забываешь про раны на теле, что давно заросли, закрыв их одеждой. И кажется что теперь все проблемы решаются. А происходит это под конец дня, когда голова уже вовсе перестаёт работать, и ты падаешь без сил - на заправленную кровать, тут же проваливаясь в сон с понятием того - что завтра все начнется по новой. А кому-нибудь такое вовсе нравится? Или все, так же ненавидят это как и Джон? ___________________________________________________       Чужие руки блуждающие по телу, мягко проходятся по веснушчатой коже, журналист жмется ближе, расцеловывая это родное лицо, плечи, шею. Он не может теперь оторвать взгляда от чужих глаз, в которых казалось бы сейчас утонет. Руки блуждают по веснушкам, составляя в них своеобразные созвездия. Все те, что знал как раз таки Егор. Взгляд нежный , не осуждающий. Парень даже не спрашивает от куда проявляются царапины на его плечах, лишь все так же добро смотрит, тянет ближе, втягивая в поцелуй. Такой страстный, нежный, со всей любовью. Такой нужный Джону. Чужая рука ползет в волосы напарника, зарываясь и начиная тормошить. Джон не против, жмется к груди журналиста, и улыбается.       —У тебя такие мягкие волосы, Джон. Они мне так нравятся! Знаешь .. Твои веснушки. Я люблю их, ты так, словно становишься ещё ярче! Господи, я люблю тебя всего Джон.       Вырываются чужие фразы со стороны журналиста, от чего Джон, грустно улыбаясь, тянется ближе, целуя его вновь. В ходе обычных посиделок, или же интимной жизни - журналист любит дразня напарника, покрывать поцелуями именно контуры шрамов. Проходя каждый. Любимый на груди. Он знает их все истории, и при том каждый раз с таким трепетом проходится по ним. С улыбкой, полной тепла, пока Джон, выгибаясь в спине, от очередных толчков внутри, краснея отводит взгляд, без возможности задуматься о Болтоне. Лишь о его племяннике в этот момент, что не выходит из головы. Казалось бы - что решением стало именно связать свою жизнь именно с журналистом, получая от него максимум ласки за это. И разве теперь это является недостатками?