Сердце моё — чёрный дрозд

      Мистер Фонтейн тревожно лёгкий.       — Вам нужно отдохнуть, — Рено позволил мысли ускользнуть, сосредоточившись на тепле.       На глупом совпадении, что мистер Фонтейн снова забыл надеть обувь.       На том, как медленно напряжение под ладонью уходит, сменяясь расслабленностью.       — Мелисса ещё не вернулась, — пробормотал мистер Фонтейн.       Если бы Гэри пришёл раньше, то он бы не сдался так просто — если бы стрелка часов не продвинулась так далеко, то он бы мог смотреть на дверь не смыкая уставших глаз.       Слишком долго.       — Маргарита присматривает за ней, — первый шаг трудный, Рено пришлось крепче подхватить мистера Фонтейна под колени.              — Но, — протест растянутый зевком.       — Мишель.       Нарушение границы имени заставил мистера Фонтейна вздрогнуть — шумно выдохнуть у Гэри под подбородком.       — Вам нужно отдохнуть, — упускаемым сном Рено не укоряет, поздно.       — Да.       — Когда вы проснётесь — Мелисса будет дома.       — Да, — глухое эхо.       — Мистер Фонтейн? — ответ Гэри понимает без слов; чувствует, как — Мишель — уронил голову ему на грудь.       Пригрелся.       — Я отнесу вас, — Рено объясняет каждое действие, — В вашу комнату, — дремлющему или бодрствующему.       Его шаги мягко ритмичные, укачивающее — только бы не потревожить.       — Мы поднимемся на второй этаж, — перед ступенькой Гэри медлит, не замечает — смотрит, как мистер Фонтейн цепляется за его пальто.       Думает — ждёт, когда он найдёт спокойствие.              — Ещё немного, — обещанием Рено отвлекает от утешающего, выведенного ладонью круга на спине мистера Фонтейна.       Одного.       Двух.       — Фабрика, — обеспокоенным реальностью, спящим людям свойственно разговаривать во сне.       И из сказанного Гэри понимает одно — «много».       Нужно остановиться.       — Мы пришли, — Рено переступил порог, дверь для него всегда открыта.       На мгновение, он опустил взгляд — ожидая перемены, просьбы или намёка.       Ничего.       Однажды.       — Осталось совсем немного, — повторил Гэри.       У постели, у последней границы, он снова тянет время; опускает Мишеля постепенно, не сразу верно.       Не стряхивает с плеч закинутую руку, поддерживает, укладывая на матрас.       Провожает призраком поцелуя в лоб — настолько невесомым, что случайно приклонившийся мистер Фонтейн мог упустить его.              — Вот и всё, — шорох одеяла, — Доброй ночи.       — Доброй ночи.       Действительно — однажды.