РОЖДЕНИЕ

Я лежу, распахнутая, как туша на разделочном столе. В этом стерильном аду, где даже воздух кажется с привкусом боли, я ощущаю, как внутри меня что-то разрывается. Боль хлещет изнутри, как оголенный нерв, который дергают тупыми плоскогубцами. Вокруг люди, все в белом, как на чертовом маскараде смерти. Они суетятся, трогают меня холодными руками, но я для них — всего лишь кусок мяса, который надо разделать и заштопать. Они говорят что-то ободряющее, но их слова пустые, как мертвый взгляд, и я хочу только одного — чтобы все это закончилось. Каждый новый спазм — это удар молотом по моим костям, как если бы они собирались разлететься на осколки. Я чувствую, как тело предает меня, разрывается, чтобы выплюнуть на свет эту тварь. Да, тварь. Этот комок боли и ненависти, который начал грызть меня изнутри еще тогда, когда он только начал расти. Меня выворачивает наизнанку, каждое движение — как нож, который медленно и методично разрезает меня изнутри. Кровь течет, стекает по бедрам, смешивается с потом и слезами. Теплая, липкая — она будто бы вытекает из самой моей души, забирая с собой последние крохи человечности. Я больше не чувствую себя человеком. Я — просто оболочка, машина для производства боли и ненависти. И вот, оно выходит. Это не ребенок, это что-то чуждое, враждебное. Когда оно покидает мое тело, я чувствую, как внутри меня остается пустота. Но не обычная пустота, а черная дыра, которая готова поглотить всё на своем пути. Медсестра подносит его ко мне, но я не хочу видеть это. Не хочу видеть ту тварь, которая будет напоминать мне обо всем, через что я прошла. Она сует его мне в руки, и я инстинктивно хватаюсь, но внутри все кричит от отвращения. Это лицо — его лицо. Сморщенное, уродливое, но в каждом его изгибе я вижу черты того, кто сделал это со мной. Меня тошнит от одного только взгляда. Я чувствую, как этот крик — вопль из самых глубин моего существа — рвется наружу, но я держу его внутри. Я не дам им увидеть, что меня сломали. Всё, что я чувствую, это ненависть. К себе, к нему, к этому проклятому существу, которое теперь лежит у меня на руках. Я хочу отбросить его, швырнуть прочь, но не могу. Эти гребаные инстинкты заставляют держать его крепче, хотя каждый миг, каждое его движение вызывает во мне отвращение. Я больше не человек. Я просто оболочка, лишенная чего-либо человеческого. То, что вышло из меня, вырвало вместе с собой остатки моей души, оставив только холод и боль. И этот крик, что застрял в горле, будет теперь со мной всегда.