Заморозки

Харучиё прячет красный нос в складках колючего шарфа. — Замерз? — Угу. Ясухиро ворчит. Харучиё сосредоточенно хмурит брови, слушает капитана и, стыдно признаться, дрожит. Ещё вчера утром через радиостанцию вещали, что по Токио ударят осенние заморозки. Харучиё, конечно, пропустил это мимо ушей — выскочил сегодня на улицу в легкой форме банды, но зато в шарфе. Замёрз как собака, пока шёл к капитану. Поэтому Мучо ворчит вполне справедливо, и Харучие остаётся только прятать нос глубже в шарф. Его отросшие до середины шеи волосы при каждом ударе ветра лезут в глаза, и Харучиё постоянно дергает головой, чтобы убрать их с лица. И недовольно сопит. Надо было хотя бы надеть кофту под форму… А Мучо в своей крутой кожаной куртке с внутренней обшивкой из овечьей шерсти. Куртка привезена откуда-то из-за рубежа, добротная и наверняка очень тёплая. А у Харучиё нездоровая любовь к кожанкам. Но это неважно. Важно то, что он сопливится. И громко чихает. Поэтому капитан за шиворот тащит Харучиё в подвальную лапшичную — там тепло, нет людей и старый хозяин режет огромным ножищем бекон для супа. И там пахнет вкусной горячей едой. Харучиё всё ещё сопливится. У него покраснесли пальцы до самых костяшек и абсолютно отмерзли все четыре конечности. Мучо внезапно джентльмен: он снимает с себя кожанку и накидывает на плечи Харучиё, чтобы тот растопился до приемлемой человеческой температуры быстрее. Харучиё тихо благодарит, завернутый в кожанку, как в огромное банное полотенце. У него вместе с носом краснеют щеки — от разницы температур, разумеется, ведь в лапшичной намного теплее и лучше, чем снаружи. Харучиё юркает к деревянному прилавку и вынимает нос из колючего шарфа. Шмыгает носом. — Чайник имбирного, пожалуйста, — громко просит Харучиё у старого хозяина, крутящегося на кухрньке. — И две чашки. Сморщенный как изюм дедуля бодро подскакивает к гостям. Он по-доброму широко улыбается, пока наспех чиркает коротким карандашом в толстый блокнот. — Холодно сегодня, да? Я готовлю отличный согревающий суп, сырный с беконом. Мой внук его обожает. Будете? И пока Харучиё не успевает отказаться, Мучо — уверенно: — Давайте. Тоже два. Харучиё дубовый пальцами собирает мелочь по карманам и настойчиво суёт капитану — тот, как «старший» в их подростково-бандовской группировке, считает нужным угощать своего «подчиненного». Харучиё не любит быть в долгу. Ясухиро Муто, усмехаясь, принимает горсть монеток. Старый хозяин хлопает блокнотом и живенько семенит на кухню, напевая под нос задорную песню. Харучиё хочет спрятаться обратно в шарф, но рука капитана опускается ему на лопатки и настойчиво ведет к деревянному столику в углу. — Ты тут уже был, Мучо-сан? — Да, старик вкусно готовит. Проходит несколько минут — и Харучие уже чувствует себя почти нормально. По крайней мере, рукам возвращается чувствительность. Хозяин резво ставит глиняный чайничек на стол и разливает по чашкам. Харучиё тут же прилипает пальцами к чашке, смешливо думая, что эта чашка — своего рода дешёвый аналог обогревателя. — Мы ведь опоздаем, Мучо-сан. Ясухиро Муто — известный педант. Если собрание назначено на шесть, он обязательно придёт повно в шесть, и плевать, что Майки придёт часом позже — тоь даже на свои похороны опоздает при большом желании. Пока они ждут, когда потянется народ, играют в шоги. Или в шашки. Или в карты. Или разговаривают. Или Мучо с кем-то разговаривают, а Харучиё внимательной прилипалой стоит рядом. — Один раз — не страшно. Мучо отпивает чай. От его губ теперь пахнет облепихой и имбирём. Он говорит как бы между прочим: — У меня скоро будет машина. — Оо-о. Харучиё этого не понимает. Все крутые парни гоняют на байках. Майки гоняет на байке. У Ясухиро-сана такая крутая кожанка, в ней только на мотоцикле и ездить, но в квартире Мучо журналы про разные машины — иномарки, отечественные, новые, раритетные… Машина как будто совсем не подходит образу крутого янки. Мучо называет марку машину, Харучиё кивает головой и совершенно ничего не запоминает. Ему немного жаль. Иногда ходить вот так с капитаном до храма Мусаши было… хорошо. Не весело — потому что Мучо мало шутит и не пытается казаться тем, кем не является. Но всё равно хорошо. Мучо обладает приятным вдумчивым голосом, с ним очень хорошо говорить о чем угодно. Теперь эти недолгие прогулки, похоже, прекратятся. Харучиё хочет спрятаться в колючий шарф. — Надо научить тебя водить. Харучиё аккуратно спрашивает: — А можно? — Нужно. Старый хозяин ставит перед ними две глубокие тарелки с сырным супом и корзину с хлебом. Дедуля желает им приятного аппетита и семенит, напевая под нос, обратно на кухоньку. Харучиё ещё никогда не пробовал сырный суп. Над тарелками поднимается пар. — В машине есть печка. Зимой точно не замерзнешь. — Будем ездить в Мусаши вместе? — Конечно. Харучиё пьёт чай. Тепло разливается внутри. Очень хороший чай. И суп тоже должен быть очень хорошим и очень согревающим. — Приятного аппетита, — говорит Мучо. — Спасибо.