Кто знает — тот знает
9 марта 2026 г., 14:05
***
Убийца ли ты? Лишь зеленой тоски, лишь последствий прискорбных будней. Оживляешь мечты, что вольны и резки, что так необходимо — будишь. И долой поскорей нам ненужный комфорт серых слов, серых действий, страхов. Будим наших зверей, и на каждой из морд их написано: «Трахать! Трахать!»***
до нежности падки песочные львятки и, сидя в палатке они очень кратки совсем не смущаясь тихонько лягаясь и томно вздыхая ты, львёна такая ты львёнка такого в очках и худого молочно-парного облапаешь снова он прыснет в палатке с щекотки-приятки он брызнет на лапки хитрюге-царапке царапкина львёна весьма довольнёна насытилась, мурка и ласково на ночь целует его не вспомнит на утро твой маленький самыч уже ни че го***
Стыдливо ты делаешь клик, Как прятал тот Плантагенет (Известный, причём, содомит) Свой солнцем истерзанный лик, — Уставший король Да-и-Нет, Что будет в итоге убит. Скребётся когтями твой лев. Он требует секса и крови И манит он жертву свою. Брет Эллиса рясу надев, Пожалуй, не выдаст суровей Твой хищник саванного ню. А что же птенец? Он с улыбкой Взглянул на саванные па. Он здесь перелётная птица, Он тонкий, изящный и гибкий. Но всё ж тем, что ты не глупа, Не может он не соблазниться.***
Давненько мы не виделись с тобой, И позади те славные мгновенья, Когда мы слов делились красотой Без так привычной жажды одобренья. Не виделись… а толку ли от морд, Когда внутри есть что поинтересней? Ведь мы не за вступительный аккорд Впоследствии чужую любим песню. Чужой-родной улыбки флёр летел Сквозь оптоволокно и мегабайты… О жизнь! даёшь ты летом тонну дел И блочишь дорогие сердцу сайты! Пора кончать… Но это не сонет, Ещё есть пара строк в пороховницах, И к выстрелу готов наш пистолет. Один вопрос — когда ж это случится?***
Как вас найти, когда к чертям, Как правило, летят все планы, А на душе темнеют раны И приближаются к костям. Прекрасен болевой ответ, Надежды тёплой метастазы Дают почувствовать не сразу, Что, может быть, надежды нет?.. Всегда больней, что нету боли, А с нею знаешь — ты живой. Теперь другой — опять другой, Меняться нам опять — грешно ли? Меняться — делать на века. Я в вечность прорычу, как львица. Душой к тебе хочу стремиться, Она не совесть — широка.***
Я хочу излизать тебе морду В благодарность за наши грехи. И тебе с осознанием гордым Бесполезные сунуть стихи. Чтоб сразить наповал, без сомненья, Чтоб влюбился в меня, наглеца. Чтоб сказал: «Я не знал, что ты гений, Весь, с молочных клыков — до конца». Буду я широко улыбаться, Снисхожденьем твой голос ловя. Среди наглых всех манипуляций, Эта — самая искренняя. Лишь бы голос был, а не молчанье, Время лечит — но не тишина. Оттого все стихи и стенанья — Оттого, что молчанья стена.***
Усатых львиц я рыцарской рукою Усталость грив безгласно украду, Вальяжных тел святую простоту Бумажной тканью пряных слов укрою, На мокрой шерсти пальцев борозду Горячими губами расцелую, Облизываясь хищно, страсть святую, Живую плоть облекшую в мечту, По каплям драгоценнейшим смакую, Переполняя смыслом темноту. Кошачий бог, гривастый и безгривый, Отдай мне смысл своих приватных цифр, Своих путей желанно-сложный шифр, Домашне-томный, неисповедимый, Нейронных связей крепко-терпкий миф. Я там, в конце, средь энтропийных крошев, Верну его, стократно преумножив, И, оседлав свой собственный прилив, Вдруг, наконец, почувствую всей кожей Тепло давно знакомых, добрых грив.
