Колода карт

Утро понедельника началось… неожиданно, вот что понял Оками. Он сумел расслабиться с вечера субботы, раствориться в их с Азусой времени и ничего не ждать. Оками и представить не мог, что может быть и правда так хорошо, так удивительно интересно и потрясающе ярко вдвоем. Словно все лучше с каждой минутой. Оттого Оками почти сразу возненавидел будильник. Оками ужасно злился на Карино, на то, что из-за него не отвезет Азусу сегодня в школу сам — не сможет проводить. Это сделало его порывистым и стремительным. Оками не хотел терять время, и, хоть Азуса тоже проснулся от будильника, уже будил его поцелуями. Азуса не хотел просыпаться, еще меньше он хотел куда-то идти, особенно в школу, а вот того, чтобы Оками его касался — да. Азуса потянулся, подставляясь губам и невнятно промычал о своем удовольствии. Он слышал, как Оками улыбается ему в шею, ведя ладонями по груди и животу вниз. Азуса застонал, снова выгибаясь, прижимаясь к нему задницей, чувствуя его возбуждение. Азуса был чертовски хорош, он реагировал, отзывался, и Оками уже не мог остановиться. Сам он обычно не завтракал, но, безусловно, считал, что Азусе следует поесть. Вот только сознание уплывало, а желаниям Оками было глубоко плевать, что там Оками думает. Они поднимались и множились буквально на глазах, хотя скорее наощупь. — Доброе утро, — шепнул Оками Азусе в затылок и прошелся ладонями по его ребрам, зависая на бедрах, а потом перемещаясь поглаживаниями на копчик. Азуса не думал о времени и о завтраке, ни о чем не думал, просто отдавался рукам Оками, предвкушая остальное. Оками чаще бывал томительно нежным, словно отдельно кайфовал от того, как гладил Азусу, и это было потрясающе. Азуса млел, расслаблялся и хотел все сильнее, действительно хотел, а не ждал, когда все кончится, и тело наконец выпустит из напряженного зажима. С Оками никаких зажимов не было, хотя иногда он дразняще сообщал, что Азуса очень напряжен. Он двигался внутри, нашептывая какие-то нежности, не переставая гладить, и Азуса всходил, приближаясь к пику, все еще не веря до конца, что может быть так хорошо. Оками еще обнимал его, когда у него зазвонил телефон, и Азуса решил, что это отличный момент, чтобы пойти в душ и хоть немного ускорить их. Телефонный звонок вывел Оками из блаженства и внезапно вновь накатившей беззаботности. Уставившись на экран, Оками сразу же почувствовал неладное. И точно: один из парней, что должны были выйти в школу заболел, и это не было мелкой неприятностью. Оками напрягся и резко сел, спуская ноги на пол. Он думал быстро и нашел решение: написал своему самому младшему брату: «Мне нужно, чтобы ты поменял школу. Сегодня, сейчас. Я прошу. Это очень важно. Пожалуйста, Таку. Я потом позвоню и все объясню.» А после набрал отцу. Их разговор был краток и завершился тем, что, как Оками и думал, отец понял его. И в общем-то согласился, но оставил окончательное решение за самим Таку. Оками теперь спешил и когда чистил зубы, и когда залез в душ. Он мучительно ждал ответа брата, готовый уже на что угодно. Проблема была лишь в том, что Таку… Был удивительным. Его нечем было подкупить и не на чем подловить. Оками ужасно этим гордился, но сейчас выдающиеся качества брата могли только мешать. Таку привык к неожиданностям в своей жизни, но все же необходимость сменить школу мгновенно его слегка озадачила. «А это технически возможно?» — уточнил он у Оками вместо ответа, а потом пошел в кухню, где обнаружил обоих родителей. — Привет, — поздоровался он. — Масами вам писал? Это что за махинации? — Масами влюбился, — сказал на это отец. — И как я понял, вокруг объекта его страсти происходит что-то нездоровое. — И теперь вся преступность нашего города придет на помощь? — Ну не вся. Только Тахакаси Юно, Камо и ты. Ну и Масами, конечно. — Камо? — Когда я в прошлом году велел ему выбрать школу, после прошлого отчисления, он специально выбрал эту. Еще и ткнул мне тем, что там учился Масами, значит это лучшая школа. Хотя Масами отдельно просил вас туда не отправлять. Но, кажется, сейчас понял, что можно просто исправить неправильную школу. Ну, и что касается обучения, это действительно очень хорошая школа. Там учатся дети всяких больших шишек, в свое время я думал, это поможет Масами с нужными знакомствами, и был прав. Таку только кивнул. Отец вовсе не считал необходимым, чтобы все они вели дела клана. Выбор был широк, можно было работать на клан и просто как юрист или экономист, или вот как Таку хотел — врачом, но все же хоть один наследник должен был быть готов сменить отца, и Масами не особенно возражал. Таку же знакомства были не так уж важны, а Камо… все никак не мог определится со своим отношением к семье. Таку взглянул на маму: она в разговор не вслушивалась, зато готовила, да так споро… — Да ты для Камо пирожки делаешь! — понял Таку. — Ну да, он же не появляется дома, а ты передашь. Таку скорчил гримасу, а отец засмеялся: — Дара и не сомневалась, что ты будешь счастлив ходить в одну школу с братом. — Мы в разных классах, — напомнил Таку. — Да, ты будешь учится с парнем Масами. Масами тебе все объяснит, как освободится. Таку только закатил глаза. — А как мы все это успеем? — Обычно, это же просто перевод в школу, а не лицензия на строительство. Отвезу тебя в школу и, пока ты будешь со всеми знакомиться, осчастливлю директора. Камо он принял в надежде на второго Масами, тебя будет бояться в панике от второго Камо. А тут ты, — отец расплылся в довольной ухмылке. Оками ответ Таку вознес к небесам! Из крайнего напряжения он тут же перешел к ликованию и за завтраком просто таращился на Азусу. — Закрой рот, а то залетит птичка, — посоветовал Камо. — Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу тебя таким идиотом. — А я тогда тоже идиот? — осведомился Татсуми, нарезая сэндвич. — Ты… моя прелесть, — Камо улыбнулся. Оками было совершенно плевать на насмешки, он впитывал Азусу взглядом, чтобы засейвить его внутри на весь день. — Что с тобой? Что так тебя порадовало? Азуса заметил, и Оками словно очнулся. — Блин! Точно, самое главное-то я и не сказал. — Оками прислонился к Азусе плечом: — С тобой будут учится Юно и Таку. Мой… Наш с Камо младший брат — Таку. Оками перевел взгляд на Сендзаки: его лицо выражало невыразимое, но Сендзаки тряхнул волосами и очки упали на глаза. — Да вы издеваетесь? — выдохнул он возмущенно. Вся трудность была в том, что… было легко игнорировать отца. Труднее игнорировать мать. Можно было несколько долгих лет ненавидеть Оками, пока тот не вырос и не оказался классным. Но не любить Таку получалось лишь одним способом — держась от него подальше, а Сендзаки ужасно не хотел его любить. — А что не так с Таку? — уточнил Татсуми. Азуса же просто задумался. Например, о том, что у Сендзаки и Оками разные фамилии, и наверное тогда Таку тоже Сендзаки, и интересно похож ли он на него. — У него тоже очки-кругляшки? — спросил Азуса. Сендзаки закашлялся, а Оками улыбнулся: — У Таку обычные очки, у него близорукость. А вот в остальном с Таку как раз все так. Поразительный человек, с ним нет никаких проблем. — Да ну? — поразился Сендзаки. — И это ты говоришь? Про гордость и радость? У моего отца три сына, первый наследник, второй — гордость и радость, а третий, прошу любить и жаловать — я. То есть полный пиздец. С Таку не так всё. Он… чем-то похож на тебя, Азуса. С него можно писать картины рыцарей, героев и всю прочую лабуду. При этом он умный и хочет стать врачом. А дерется не хуже меня, хотя и не любит этого. С ужасом представляю себе Таку в роли хулигана. Боюсь, что вот это… совсем не для него. И уверен, Масами… Ты ни хуя ему не объяснил - он даже и не знает, на что подписался. Азуса фыркнул: — С меня картину рыцаря? Татсуми был отличным хулиганом, а мало кто и его мог так представить. Но Таку ведь необязательно, он может забрать и девять. Или даже… Азуса замолчал, немного теряясь в своих мыслях. Таку похоже тоже был король? Как это описывал Оками про Азусу? Это стоило обдумать, конечно. Насколько Азусе важна эта карта, если его безопасность будет гарантирована всем другим. — С тебя, с тебя, — Татсуми усмехнулся. — Настоящий мальчик со шпагой. Гордый, раненый, но продолжающий бой. Гораздо более добрый, чем сам о себе думает. Оками кивнул: — Смотри, а мы не сговаривались, — Оками накрыл коленку Азусы под столом. — У Татсуми это другое… А Таку, как и ты — куда его не засунь будет собой. При этом бесстрашно и с опорой за спиной. Прямо с бронетранспортером. Думаю, что вы с ним вместе сможете… и правда все изменить. Так что карта у Таку может быть любая. — Только скажи ему, чтобы не артачился, когда я буду совать ему девятку эту… — фыркнул Сендзаки Азуса не стал спорить, его не беспокоило, что план менялся, ему было бы приятнее, конечно, видеть рядом с собой Ацуму и брата Оками, а не Осугу. — Осуга тоже должен получить восемь тогда. Если мы соблюдаем план по его разделению с Ятори. Хотя, как готы они были бы очарование. Осуге и не придется делать скорбное лицо, само получится. — Отличный план, — поддержал Татсуми. — Он и так постоянно выглядит, как тот, кто все превращает в лимоны… Но все-так — разделим. — А что к чему ты сам Таку и объяснишь. Как приятно иметь братьев — всегда можно на них положиться, — обратился Оками к Сендзаки. — Ах, ты засранец, — Сендзаки звучал удивительно весело, — зато какое веселье. Они продолжили завтрак, а Оками написал Таку: «Ты мой герой! Спасибо) Вы с Азусой из одной сказки» «Из какой? — отозвался Таку, уже расположившись в машине с рюкзаком и лотком пирожков. — Гарри Поттер, что ли?» Оками знал, что им можно не спешить, но вот ему требовалось время. А значит, стоило торопиться. Он вышел проводить их и сам вызвал такси, ему была нужна машина сегодня. Пока они ждали водителя, Оками позволил себе беззастенчиво обнимать Азусу сзади, блуждая носом по его шее. И шептать в ухо всякое разное: про его волосы, про вкус, про мурашки и про то, что будет ужасно скучать. Стоило Азусе сесть в машину, как реальность изменилась, а Оками расправил плечи. Собрал необходимые бумаги — за выходные подкопилось дел. И даже заехал в придорожный магазин, щедро купив там энергетик: целых две банки. Пацаны ждали его поразительно довольные. — Как он? — осведомился Оками. — Более чем хорошо, — отозвался Юта. — Мы оставили его немного подремать, но… не думаю, что у него получилось уснуть. Оками поднялся наверх. Карино лежал на диване, руки его были не туго, но зафиксированы, и он не спал, ворочался. Член был обвязан лентой и налит. Кехей обернулся на Оками и застыл, а потом чуть застонал и выгнулся. Он молчал, но Оками прочитал его желание, его… просьбу в жесте, в глазах. Оками вздохнул и не стал садиться, зато склонился и развязал узел на веревке. — Помоги себе сам, — усмехнулся Оками. — Но поворачиваться к тебе спиной я не стану. Карино не возразил, но и не пошевелился. Явно собрался терпеть… И это в общем-то говорило о том, что все прошло, как надо: он был сломлен, но не раздавлен. — Не напрягайся, я не настаиваю. Научиться терпеть — это важно. А мы сейчас поговорим, и я тебя отпущу. Мальчишка в недоверии поднял глаза на Оками. — Ну, я же не садист и не маньяк. Мне просто было нужно, чтобы ты понял. А ты не хотел понимать, пришлось сделать так, чтобы почувствовал. Оками вытащил из кармана куртки энергетик и уронил банку на колени Кехею, тот уловил и, кажется, даже обрадовался. — Слушай меня внимательно, сука, — голос Оками был спокоен, почти мягок и никак не вязался с его словами, отчего каждое казалось лишь более резким и значимым. — Тебе скоро в школу, тебе помогут добраться туда… В глазах мальчишки мелькнул страх: он явно представил себе, как его выкинут у дверей прямо в таком вот виде. — Помни, у меня есть записи. Все самое интересное. Оками открыл видео и развернул экран к Кехею. — Отличный порно-фильм мог бы выйти. Ты талантлив и бываешь очень искренним. Столько страсти — многие бы оценили. Карино стремительно краснел и старался не смотреть в экран. А эрекция его не спадала без всякой дополнительной стимуляции. — Это кино пройдет любые проверки. Сам знаешь, это не монтаж и не фотошоп. И, если ты не хочешь, чтобы эти записи попали к твоему отцу или просто распространились по сети… придется быть очень сговорчивым и даже послушным. Мальчишка согласился сразу: — Я понял. Хорошо. Такая реакция Оками очень порадовала, он отлично понимал, что все это значит для Карино. Вовсе не только милость отца, но все то, чего он хотел в будущем. Такие экзерсисы не могли навредить слишком сильно, но в школе имели большое значение. Как и в политике. И Карино-старший такого падения сыну бы не простил. Не убил бы, но отрекся, точно. — Супер. Вот мы и пришли к согласию, — Оками улыбнулся. — Тогда сыграем в игру. Напоследок. Оками поднял пакет, который принес с собой и подал его Карино. — Это прощальный подарок. Надевай, если не хочешь здесь задержаться. Кехей рассматривал конструкцию и краснел снова. Он и боялся, и все же… почти хотел этого? — Давай. Ты же помнишь, сговорчивым и послушным. Тем более, что… ты этого хочешь. Хочешь почувствовать его внутри. Кадык прокатился по горлу мальчишки, и он отвел глаза. — Не… смотрите. — Стесняешься что ли? Не стоит, ты мне совсем не нравишься, так что… ты в полной безопасности. Я лучше сдохну, чем прикоснусь к тебе. Как ни странно пацан отлично разобрался в конструкции, понял, как ее применить. Сразу видно, всегда мечтал о чем-то таком. Черные ремешки, тонкие, не заметные под одеждой, но жесткие обхватили его талию уходя в пах, как могли бы стринги. В него вошел вибратор, не очень большой, тонкий, но достаточно длинный и ребристый, а вокруг члена вместо ленты обвилось кожаное плотное кольцо от самого основания и до головки. Оно не дало бы возбуждению спасть, как не позволило бы и дойти. Кехей и правда надел все это сам, и когда закончил почти задохнулся. Дыхание его стало прерывистым и загнанным, но полным не боли, а сладкой томительной муки. Теперь он все время опускал лицо, прятал глаза. Оками вдруг подумал, что мальчишка в шаге от того, чтобы и правда попросить. Это было забавно, и Оками похвалил его: — Умница. А я буду ужасно милосерден. Повернись. Движения Кехея замедлились, но когда он повернулся к Оками задницей, то даже чуть прогнулся. Оками не хотел касаться и только быстро закрыл замок на копчике, что не давал теперь снять конструкцию: — Ключ я отдам… тебе. Кехей обернулся и, кажется, даже растерялся. — Серьезно. Держи, — Оками уронил ключ к ногам Кехея. Точно зная, если мальчишка попытается его поднять, то и без вибрации стимуляция его усилится. Но Кехей просто смотрел на ключ, а может на свои ноги. — Какая жалость, что ты не дотянешься, чтобы им воспользоваться, — Оками хмыкнул. — Понадобиться сторонняя помощь, без вариантов. А вибратор будет и в режиме покоя напоминать о себе при каждом движении. Хотя он, как ты любишь, на пульте управления. Кнопка сзади. Ты сможешь управлять им. Привалишься посильнее к стене или спинке стула, и он запуститься, давая тебе кончить хотя бы сзади. Нажмешь еще раз — отключится — все в твоих руках. Мальчишка все же сделал это, опустился за ключом, а когда поднялся посмотрел с каким-то отчаянием, даже слезы собирались в глазах. Видно, вот теперь до него что-то дошло. — Вот только не реви, — приказал Оками. — Это более чем милость, Карино. Тебе даже не придется валяться в сортире или посреди коридора заляпанным спермой. И никто без приглашения не кинется тебя трахать. Мало того, ты совершенно свободен в действиях и всегда можешь позвать на помощь того, кого сам выберешь. Кроме Азусы. Вот и все. Пойдем, я провожу тебя в душ. — Куда? — мальчишка явно не верил. — В душ. Даже больше, я дам тебе чистую выглаженную форму и еще один энергетик. Жизнь продолжается. Казалось, Карино только сейчас осмыслил, что Оками не шутит: и правда собирается одеть его прежде, чем привезти в школу. Продолжать разговор Оками предпочел с уже одетым пацаном. Оками даже пригласил его за стол, одолжив у пацанов нехитрых закусок. — Ешь. Пацан не мог быть не голоден, но ел без энтузиазма. Оками подтянул ему узел галстука, и мальчишка вздрогнул, снова краснея. — Если будешь так краснеть, все могут и догадаться, держи себя в руках. И, кажется… мне положена благодарность за вещи и еду, нет? — Спасибо, — отозвался Карино. Оками поймал его за волосы и дернул, чуть запрокидывая голову. Вот теперь это был просто его человеческий гнев. Гнев парня Азусы, а не крутого якудзы. — Живи свою чертову жизнь, уебок, но помни: эти видео не потеряют актуальности, даже если ты и правда станешь папенькиным приемником и новым министром. Наоборот, они станут стоить лишь дороже. А ты… никогда больше ближе, чем на метр не подойдешь к Азусе. Ты ни слова ему не скажешь, кроме тех, что предполагает вежливость или учебные вопросы. Кехей закашлялся, и Оками отпустил. — Я понял, — снова ответил Кехей. Оками уже подозвал своих людей. — Довезите его до остановки у школы. Бережно, — Оками на секунду задумался. — И… вот вам нельзя ему помогать. В школу он должен доехать точно таким, как сейчас. Оками отпустил их вперед и посмотрел на сообщение от Таку. До занятий было где-то полчаса, и Оками набрал Таку, как и обещал.