Колода карт

Осуга видит Восьмерку и кривится, как от зубной боли. И что этот новенький нахал ему предлагает? Но Осуга уже тянется за картой, почти выхватывая ее из руки Оками. Карт выше этой больше нет. Пусть эта и красная, но ведь… это ничего? — Фоска, — говорит Осуга без чувств. — Но… Ты же… Ты же девять. Ты чего-то… хочешь взамен? Сердце Осуги вдруг заходится, потому что дать ему нечего, а Оками может и передумать. Осуга не втягивает голову в плечи, но его раздирает от ужаса и желания наорать и вопросить: «Что ты о себе возомнил?» — вот только Оками не возомнил, он теперь из свиты короля. Эно не успевает дойти до цели, зато застает преинтересную картину. Оками отдает карту Осуге, и это… ужасно странно. То есть кому надо, найти не может, а этот нашел две? Осуга не может его увидеть, и Эно взмахивает рукой, привлекая к себе внимание новичка, чуть приспускает очки и машет головой, обозначая, что не согласен с решением. Ему не нравится, когда кто-то портит его планы. — Скоро увидишь, — так же вкрадчиво говорит Таку, сперва чуть наклоняясь к Осуге. — А карта хорошая, у Карино такая же. Беги давай, меня зовет… Королева. Таку усмехается, уже глядя на Эно Широ, а потом выпрямляется и идет к нему. Осуга почти вбегает в класс, но останавливается и таращится на всех. Ему вдруг делается ужасно стыдно, что его карта красная. И как в этом признаться у всех на глазах? Осуга не переносит насмешек и уже ждет их. Он делает последние два несмелых шага, но показать карту не может. «Мешок» не может успокоить, они всегда давят лыбу: — Давай же, что там? — говорит ему голос. Осуга дергается как от удара, — Я… еще же есть время… Осуга отступает и падает на парту рядом с Кехеем, идет красными пятнами, пыхтит и сжимает край парты. «Я не девчонка, не девчонка!» — уговаривает он себя. — Жарко, — говорит ему Кехей, его бесит такая несдержанность — Что мнешься? Кехей считает Осугу слабаком и трусом, но… Восьмерка же всем помогает. Кехей ловит чужую карту за кончик, замечает восемь бубей и смотрит на Осугу, как на идиота. Кехей поднимается: — Пойдем-ка… Осуга встает следом и машет башкой, но Кехей уже вынимает карту из его руки и говорит регистратору: — Мы поменялись, — он выкладывает две восьмерки. Кехею глубоко посрать на цвет своей карты. Он и не думал, что в этом можно найти глубокий смысл. И вряд ли Азусе будет дело до того, какого она цвета. Кехей прищуривается и находит Азусу взглядом. Тот не смотрит на него больше никогда, и с этим странно тяжело. Кехей не подозревает, что Азуса заставит его нарядиться девчонкой, оттого совсем не боится и не медлит. Он выше всего этого, но как и положено — помогает. — Все, — говорит Кехей Осуге, — только успокойся и не пыхти. Можем сидеть вместе… — с тоном у Кехея проблемы, но по сути ведь все хорошо. Он даже готов давать Осуге списывать. Тот, как ни крути, посимпатичнее Юми. Не такая змеюка. Осуга пишет Ятори сообщение: «Шевелись, карт почти не осталось, особенно приличных. Я нашел восьмерку. Сам. Теперь я сижу с Кехеем. Он позвал меня.» Осуга врет, но ему так хочется, чтобы Ятори знал: Осуга — не пустое место, что он хоть что-то может сам. Осуга успокаивается понемногу и даже укладывает голову на парту, стараясь не думать о том, как оскорбительно, что Азуса снова заделался Королем. Зато теперь Осуга сидит с Кехеем и это — классно. Но почему же Оками отдал ему карту, почему ничего не попросил взамен? Почему еще не вернулся?

***

Татсуми все уши им прожужжал про осторожность с этим парнем, но Таку слушал плохо и невнимательно. И бояться кого-то, кто смотрит так, как Эно, кажется Таку… странным. О книге не судят по обложке, но Таку не смущает ни ранг, ни способность к манипуляции, ни даже возможности Эно Широ. У Таку за спиной даже не два Короля, много больше, а внутри у него жажда не мести, но справедливости. — Она ведь червовая? Твоя дама? Как в книжке? Таку не перестает чуть улыбаться, он не считает «Алису в стране чудес» сказкой, эта книга одна из его любимых, и брат, конечно, немного ошибся. Азуса из другой книжки, что тоже замаскирована под сказку, и ему полагается его лис, а вовсе не странные игры. Эно удивляется, потому что Оками… прав, и просто достает свою карту. Эно странно бесит взгляд — бесит и нравится — так на него еще не смотрели. Оками не пугает и не подавляет, но смотрит так уверенно, так бесстрашно, словно ничуть не младше. Эно встряхивает волосами и поводит плечами, куртка падает и повисает на локтях. Эно чувствует силу, а в ответ на силу он невольно демонстрирует себя, точнее — свою. — А ты умный. И непослушный. Десятка должна слушаться Королеву, ты не знал? — Я Девятка, — улыбается Таку. — И я послушался: ты звал, и я подошел. Разве ты хотел не этого? Я так понял. Таку и правда не до конца представляет, чего хотел Эно, да даже если бы и да — Таку ведь всего лишь Девять, можно и тупым прикинуться. — Это без разницы, — Эно улыбается и касается пальцем воротничка Оками и верхней, застегнутой пуговицы его рубашки. — И где же ты взял эту карту? — Эно чуть привстает на мыски, чтобы касаться своим вопросом уха Оками. Тот и высок, и широкоплеч, но громилой вроде Ятори не выглядит. Таку чувствует запах Эно, тот, как и Масами, предпочитает одеколон, но запах другой, чуть горький, но приятный. Таку знает его, это женский запах, но из тех, что уже почти унисекс. — «Light blue», — произносит он вкрадчиво, а потом отстраняется первым. — А карты же просто разбросаны по школе, нет? Про мою ты спрашивал другое. Таку странно чуть на взводе, ему не страшно, просто драйвово. Эно отчего-то не сразу отходит, зато пробегается по пуговице пальцами, не расстегивает, но словно играет: — Да, просто разбросаны, но… не всякий способен найти целых две. Так что ты везунчик. Не всякому достается и мое внимание. А ты не только красавчик, но и умник, даже в парфюме разбираешься. Нравится? — Эно делает паузу. — Мог бы пожелать и чего-то побольше места прихвостня Короля. Слушаешься меня, говоришь? Тогда… — Эно оставляет между ними многозначительную паузу, — добудь мне леденец… На палочке, — Эно на самом деле дразнится, хочет знать, что будет. Хочет понять про этого Оками больше. И леденец тоже хочет. Эно мог бы спросить об их распределении, ведь Оками знает больше, чем говорит, но Эно и так не сомневается — Карино станет мишенью. И можно будет сыграть в игру с Азусой. Власть меняет людей — это происходит всегда. Эно изменился давно и навсегда. Его уже не спасти и главное — не оставаться в одиночестве. И он не остается. Теперь Эно хотят все, а он в праве выбирать. Так вот просто. — Я бы назвал себя капитаном стражи, — улыбается Таку. — В твоих терминах, а в моих: я защитник для хорошего человека. Одному против всех всегда трудно. Одному против всех всегда и везде — еще хуже. Но теперь за ним большая сила… Я бы даже тебе посоветовал, сперва обращаться ко мне, а не к нему, если что-то потребуется. И к моему брату, а не к Татсуми. Побеждает тот король, за которым стоит армия. Таку как-то странно, теперь до конца понимает мысль отца о «сокровище». Мама, Азуса и Татсуми — сокровища клана, и Таку нравится быть драконом наравне с отцом и братьями и сокровища охранять. — Ну а леденец… Да, без проблем. Только Короля своего предупрежу, — Таку смотрит на Эно и усмехается: — Здесь меня подождешь? Или я должен принести его в класс? Вместо того чтобы прояснить ситуацию, Эно запутывается сильнее, поводит плечами. — Хороших людей… не бывает, — Эно улыбается. — Хотя бывают блаженные, вроде Ацуму. А ты… мне угрожаешь, но добудешь леденец? Эно осмысляет происходящее, как поразительную диковинку. Ему очень давно никто не угрожал, и нужно бы поставить Оками на место. — Я предпочитаю говорить с Королем, а не с его слугами, так что… Странный совет. А ждать я не люблю, у меня планы. Так что леденец принеси в мой класс, когда ваше распределение закончится. Эно очень хочет посмотреть, как это будет — трудно понять игру Оками. Эно опускает руки и куртка падает на пол, Эно хмыкает: — И ее принеси мне тоже, буду ждать. Эно не остается посмотреть, как Оками станет поднимать его толстовку, просто идет дальше. Становится все интереснее. Все «страньше и страньше» в терминах Оками. Тот не знает, но Эно боится странных вещей. Но Татсуми про другое и говорить с ним точно нестрашно. Главное как-то убедить его все рассказать. Когда идет распределение все классы не спокойны, и уроки проходят криво. Учителя знают и, на самом деле, их тоже штормит. Эно же прогуливает всего лишь физру, пусть и опять. Учиться ему не трудно, если только он видит в этом смысл. Да и списать всегда есть у кого.

***

В ответ на фотографию Оками присылает брату: «Спасибо.» Ему нравится видеть Азусу уверенным и восходящим. И в окружении друзей. Не важно верит ли Юя в это — они в него — да. Оттого Оками все они нравятся, хотя ему немного ревниво. Они вот могут быть сейчас с Азусой и разделять с ним победу, а Оками — нет, он едет на очередную встречу и малодушно подумывает об отпуске… Ему мало времени с Азусой. Азуса не заслоняется от Кехея и странно не хочет, ему нравится, что ребята торчат вокруг, разбившись на пары. Хотя вот последнее немного завидно, и Азуса утыкается в телефон, хотя не очень знает, что сказать. Он как-то не мастер, в отличии от Масами, писать просто обо всем, что в голову придет, обычно только по делу. А дело вроде почти закончилось… и Азуса не находит лучше, чем признаться: «Я скучаю. А они все обнимаются!» Оками тихонько смеется и отвечает: «Я приеду за тобой, как закончу. И у тебя будет больше, мой Король. Позови их отпраздновать в ТЦ: и ты не заскучаешь, и время пройдет быстрее, и твои порадуются.» Оками тоже скучает, хотя он уже натренировался работать и скучать одновременно. Это больше не отвлекает, а увеличивает эффективность. Азуса фыркает, отвечая: «Если я им такое сказану, они решат, что я рехнулся от счастья. А сумасшедший Король — это опасно. Подожду, когда Ацуму подаст эту идею. И я… люблю тебя.» Азуса стирает последнюю фразу, потом пишет ее снова, потом рассматривает смайлы, чтобы ее не писать, и его до того увлекает эта внутренняя борьба, что он едва замечает, что Осуга вернулся, а Таку еще нет. Зато слышит над головой заинтересованный шепот Ацуму: — Это он кому с таким лицом пишет? Азуса рычит внутри и все-таки отправляет, как есть, а потом смотрит на Ацуму сердито, но тут же расслабляется и смеется над собой: — Это мое лицо для признаний в любви. — Ого! — Ацуму светится. — Хорошо, что ты предупредил, я уж думал, ты кому-то сочиняешь угрожающее послание. Но теперь я спокоен. У нас же сегодня почти не будет уроков, может, сходим куда-нибудь после школы? Все вместе. Кузэ закусывает губу, он бы предпочел сводить куда-нибудь Ацуму наедине, но… тот так воодушевлен и так счастлив, что возражать не хочется, и Кузэ лишь смотрит на Азусу, и взгляд его обещает: «Если ты ему откажешь сейчас, я тебя стукну,» — вслух он говорит: — О… какая замечательная идея, не так ли, дружище? — Кузэ касается плеча Азусы. Юно оглядывает их: — Это будет ваш междусобойчик? Или можно присоединиться? Юно еще не успел подумать об этом, но ему хочется пойти на общий праздник с пацанами и… с Кейоко. В ее золотистых волосах путается солнце, и кажется, что они с Азусой великолепная пара, но… Юно знает, что для Азусы Кейоко друг, и решив, что его путь свободен, пускает в ход все свое обаяние. — Конечно, можно, — улыбается Азуса. — И Таку возьмем, куда ж без него. И там мы будем, слава богу, просто собой, — Азуса говорит это, и ему вдруг становится так легко, так счастливо, что он снова смеется. Так, как не смеялся очень давно, никогда в старшей школе. И дело даже не в том, что все по плану, а в том, что ему вдруг хочется пойти с ними, ждать Масами не одному, болтать о всякой фигне и просто радоваться. Кехей оборачивается на смех Азусы. Азуса точно такой же яркий, как когда сопротивляется и хамит, но теперь он счастлив? На нем ни царапинки, зато засос на шее, и вечно эта чужая, великая ему рубашка, и чертов браслет. Кехей видел такой же у Оками, и было время, когда он мог расспрашивать Азусу, насмехаться над этим, но сейчас Кехей может только смотреть. Ацуму выбирает, куда они пойдут, и Азуса отключается от обсуждения, снова пишет Оками, а потом и Таку: «Ты там как? Пойдешь с нами куда-нибудь после школы? Ацуму жаждет отмечать. И я, кажется, тоже. Понятия не имею, как оказался в этой точке.»

***

Ятори с трудом, но находит Четыре. И вовсе не собирается ее отдавать, пока не найдет что-то побольше. Четверка — отличное место для Осуги, но он… Неужели он нашел Восьмерку? Сам?! Ятори с трудом может поверить. Да никогда. Ятори же сделал все, чтобы Осуга даже не пытался! Ятори возвращается в класс и действительно обнаруживает там Осугу рядом с Кехеем: Осуга не соврал. Ятори злится и не регистрирует свою карту. Он упорно ищет другую, хотя почти ничего не осталось. Но где-то еще есть хотя бы… пять. Юми мечется, она находит Семерку, и она не подходит. Юми ищет и ищет, она не хочет регистрировать эту карту, но другой ведь нет. Юми в ужасе, но все же… Это ведь много лучше, чем ничего. Встретив взгляд Кехея, она все же роняет карту на стол. У Юми есть, что предъявить, но она просто садится на следующую за Кехеем парту.

***

Таку не поворачивается к Эно спиной, точно зная — такого человека надо всегда держать в фокусе. Зато достает телефон и находит сообщение Азусы: «Пойду с удовольствием. Не теряйте меня, я встретился с Эно. Все идет отлично, но мне надо в буфет.» Дождавшись, когда Эно отойдет, Таку поднимает его кофту и спешит в буфет, жалея лишь о том, что леденца не оказалось в кармане. Он справляется минут за пятнадцать, но странно чувствует, что опаздывает. Еще ожидая в буфете, он пишет Камо: «Я пересекся с Эно. Посоветовал ему не трогать сокровища якудза, но он отчаянный парень. Маякни, если я нужен. У Азусы все в порядке. И кстати, где класс Эно?» Сендзаки читает сообщение прямо на уроке, напрягается и ловит колено Татсуми, потом отвечает: «Я перед тобой в долгу не останусь. Знаю, что у вас все хорошо. Но Эно — это плохо. Татсуми его опасается.» Следом он отправляет подробные инструкции, как найти класс Эно. Это не трудно, потому что с этой двери никто не стирает надпись: «Лучшие Король и Королева здесь». Трудно промахнуться.