"Иная история"

Страх движет человеком с момента его рождения: страх неизвестности, страх темноты, страх быть отвергнутым. Но сейчас Виктор испытывал его в сочетании с угнетающим ужасом и тревогой. Стража перекрыла выход, и в воздухе повисло напряжение, как сжатая пружина, готовая разжаться. Он мог почувствовать, как сердце его колотится в бешеном ритме, словно пытаясь вырваться на свободу. Всё вокруг казалось замедленным — даже звуки, превращаясь в глухое эхо. Крик его друга, Хайне, срезал тишину, как острый нож. Хайне резко схватил его за руку и потянул в бегство. Виктор слышал, как стража суетливо кричит им в догонку, их голоса звучали как гремящие колокола судного дня. Курок зловеще щёлкнул, и сердце замерло. "Он похитил принца!!!" Клевета и ложь выходили из уст каждого стража, как ядовитая капля, разъедающая воздух. Виктор, в панике, повернулся и увидел, как дробовик направленный на Хайне — на того, кто открыл ему глаза на мир нищих, живущих за гроши в беспросветной тьме, вот вот испустит курок. Эти люди страдали, и у них не было никого, кто мог бы помочь. Он не хотел терять своего друга из-за простого недоразумения. В голове не было никаких мыслей — только инстинкт, и в следующее мгновение раздался оглушительный выстрел... Виктор потянул Хайне на себя, спасая его от пули, пронёсшейся мимо с ураганной скоростью. Она лишь задела лицо красноволосого парня. Парень не издал ни звука, но гримаса боли, искажая его черты лица, говорила громче любых слов. Удерживаясь за глаз, он потерял способность двигаться — его охватил болевой шок. Виктор, не думая, поднял его на руки и, смело переступая через страх, готовился к бегству. Он слышал, как охрана бежала им в след, но в первых поворотах они терялись, оставляя лишь глухие крики позади. — Ты ка... Не успев произнести и слова, Виктор получил пощечину. От неожиданности он чуть не уронил Хайне. — Ты... что творишь!? — в голосе слышалась возмущённость. Виктор стал протирать свежий красный след на щеке и ставил маленького парня на ноги. — Нечего было врать мне! — хотел закричать Хайне, но, понимая, что стража повсюду, произнёс следующие слова тихо — Почему ты ведёшь себя так необдуманно? — Я... — в голове всё перемешалось. Адреналин медленно начал спадать, и, прислонившись спиной к каменной стене какого-то дома, Виктор тяжело вздохнул. — Я не хотел, чтобы это произошло... У меня была цель — узнать, как живут другие люди... — Ну и что, увидел? — с отчаянием в голосе спросил мальчишка, прижавшись к стене, словно она могла его защитить. — Да, прекрасно. Я понимаю, что моим поступкам нет прощения, я осознаю, что ты будешь презирать меня за невнимательность и ложь. Но... В этот момент Хайне, как будто прочитав его мысли, положил палец на его губы. — Не стоит оправданий... То, что было сделано, не воротишь. Но ты должен как можно скорее вернуться во дворец, пока они не начали обыски по округе. Ты же понимаешь, но если король узнает, что я тебя "похитил", не посягнёт ли он на жизни других людей, только чтобы отомстить? Слов Хайне хватало, чтобы увести Виктора в бездну темноты. Сердце сжалось: это был вполне возможный сценарий. Отец был жестоким правителем, не прощавшим ошибок. — Теперь ты понимаешь, к чему приведёт твоё отсутствие во дворце... Но прошу, пообещай, что не будешь убегать больше... — Но... — Виктор! Ради всего, что ты увидел, ради жизней других людей, вернись во дворец. Я не хочу видеть трупы детей, которые не виноваты в этом! Если ты действительно хочешь помочь, прошу, беги домой и останови это безумие! Он понимал беспокойство Хайне за "свой народ". Хайне нес ответственность за их судьбы и спокойное существование. — Я обещаю, но... Сняв кофту и рубашку, Виктор разорвал ткань на лоскуты и завязал кровоточащий глаз Хайне. В этот момент его сердце переполнилось решимостью. — Нет... Я как будущий король Гранцрайха клянусь тебе: вы будете жить, а не выживать, как только я смогу взойти на трон. Как только слова покинули его уста, он в последний раз увидел своего первого и единственного друга. Вернувшись во дворец, ему стали уделять больше внимания. Отец был в ярости, но это было всего лишь пламя по сравнению с тем, что он пережил. Виктор готовился к престолу с упорством, как никогда прежде, погружаясь в учёбу, чтобы исправить всё, что только смог бы. *** — Войдите. В комнату, украшенную золотыми узорами на стенах, вошёл маленький человечек с изысканной узорчатой повязкой на глазу и гербом их страны. Его темно-рыжие волосы были аккуратно уложены в прическу, а бледная кожа и красновато-янтарный глаз отражали древнюю мудрость и тайны, скрытые за занавеской жизни. — Сколько лет, сколько зим, Хайне Виттгенштайн. — Давай опустим все эти формальности и просто выпьем? — Ого, ребёнок предлагает мне выпить? — Мне осточертели эти шуточки. — Ха-ха, садись, мой друг. Вскоре, выпивая вино из Нижнего Гранцрейха, они обсуждали разное. — Спасибо... — За что, Хайне? — За то, что дал нам шанс жить...