Пустынный кот

      Хейл рывком поднялся на запутавшейся простыне, тяжело дыша. Опять, опять ему приснился этот сон. Каждый месяц, в полнолуние, оборотня вот уже на протяжении многих лет терзал один и тот же сон.       Накаленная дневным и палящим солнцем пустыня. Песчаные барханы, простираются далеко за горизонт, изредка можно встретить на песчаных просторах большой караван, идущий к оазису. Воздух здесь всегда сухой и тяжелый. Хейл, словно невидимый призрак, летает над никогда невидимой и бесконечно далекой пустыней. Только забрезжит закат на голубом небе красными и золотыми красками, на горизонте появляется черная точка, всегда бегущая на север.       Через какое-то время она превращается в стремительно несущегося грациозным галопом зверя. Большая кошка, беспрестанно преследующая непонятную для оборотня цель. Сколько раз видел, но не может перестать любоваться сильным и гибким зверем. Он был с лоснящейся короткой шерстью, почти сливающейся с золотым песком, немного вытянутая морда с коричневыми и белыми полосами, густыми усами и, всегда поражающими Хейла, темно-зелеными глазами. Вот таким было его личное наваждение.       А потом мелькают картинки и всегда разные. Вот пустынный кот несется по непроходимым джунглям, а потом вдруг оказывается в обычном, привычном для Хейла лесу. И так каждое полнолуние видит оборотень путешествие зверя. Иногда, он даже ловил себя на том, что очень переживает за события в этом странном сне. Кота не раз преследовали люди, а один раз даже поймали. Тогда весь месяц Хейл не находил себе места, переживал, чувствуя, как болит за зверя сердце. А он всегда выбирался из передряг, в которые заводило кота сонное воображение оборотня. Вот только Хейл всегда воспринимал его как что-то реальное, просто очень далекое, но бесконечно близкое…       Первый раз он увидел пустынного в пятнадцать лет, во время своей первой течки, когда и выяснилось, что Хейл омега. Тогда единственный, родной и близкий оборотень — дедушка умер. Некому было заступится и защитить маленького котенка, только разобравшимся со своим полом. До созревания невозможно понять, к какому полу принадлежит ребенок — к альфам, омегам или бетам.       Их деревня была большой, но это было очень давно, еще до проигранной войны, когда здоровых и молодых омег забирали, как дань более сильной империи. Которой не смогли противостоять множество племен диких, как их называли, оборотней. Поэтому Хейл и остался без защиты. В обычное время вряд ли бы на него взглянул хоть один альфа: невысокий и щупленький, с бледной кожей, серенькие волосы, круглые уши и хвост.       Омега всегда был серым и неприметным, обычно тихим и любящим одиночество, но, если надо мог и клыки с когтями показать. Хейл не отличался присущей омегам смазливой красотой. Скорее, в свои девятнадцать лет его можно было принять за обычного бету. Пожалуй, только глазами оборотень гордился: желтые, словно жидкий и тягучий лесной мед, они зажигались золотом, когда падали на лицо омеги солнечные лучи. За это и назвали Хейлом — Солнечный луч.       Но сейчас омега живет один, далеко от деревень, в самой чаще предгорного леса, на берегу быстрой и бурной реки Ояко. Слишком сильно его тяготят деревенские напыщенные, как петухи, альфы и до ужаса смазливые омеги, которым Хейл не ровня. Оборотень прекрасно это понимал и ничуть не огорчался. Его вполне устраивает уединение и прекрасная лесная тишина. Только иногда, в дождливую и холодную погоду юноше становится одиноко. Некому налить чай, не к кому прижаться и тихонько мурлыкать от счастья. Хейлу казалось, что чего-то ему не хватает. Изо дня в день он ждал. И очень надеялся, что ожидаемое томление скоро закончится. Вот только что именно он ждал, юноша не знал.       Иногда казалось намерено отвергал альф, пытавшихся за ним ухаживать. Потому что знал, что это неправильно. Оборотни моногамны и создают одну пару на всю жизнь. В древних легендах всегда воспевались верность и честь возлюбленного союза истинных. Конечно сейчас в это мало кто верит, и оборотни все чаще и чаще нарушают данные предками заветы. Но говорят, где-то далеко, на другой земле, за океаном есть два враждующих народа. И они еще несут в себе истинные пары, дарованные самими духами…       Для кого-то может быть и сказки. Но Хейл, выросший на дедушкиных рассказах, свято верил в это. Его не раз пытались вернуть в деревню, но оборотень отказывался, прячась в своей деревянной избушке. Дедушка научил внука разбираться в травах и надолго брал с собой в горы. Показывал неопытному и шебутному котенку, как правильно собирать травы и охотиться, где можно ходить, а какие места лучше огибать стороной даже оборотню. Этим и обеспечивал себе жизнь Хейл, поднимаясь в опасные горы, кишащие вивернами, принося самые редкие травы и богатую на мех дичь. Вот так он и жил, занимаясь нетипичным для омеги опасным промыслом.       Все изменилось в один из ноябрьских дней. Сильное беспокойство с утра охватило оборотня. Что-то в лесу было неспокойно. Серым, лесным котом Хейл бежал по лесу, настороженно навострив круглые уши и постоянно слушая каждый шорох в лесу. Мягкие лапы зверя бесшумно касались лесной подстилки, серой тенью несся он среди деревьев, пока не наткнулся на поляну, где обычно любил собирать землянику. Прижав от удивления уши, Хейл смотрел на распростертое тело, лежащее в луже крови. А на мокрой, после ночного дождя, земле четко были видны следы медведя.       Взгляд оборотня рассеянно скользил по телу жертвы. После встречи с горными медведями в живых не оставались. Но Хейл, точно слышал слабое дыхание. Приняв твердое решение помочь, кот подбежал и тревожно ткнулся носом в бок лежащего мужчины. Сладковатый запах чего-то незнакомого, но очень приятного пощекотал ноздри. Хейл фыркнул и обернулся. Быстро заметался по поляне, ища нужные травы и палки для носилок…       Оборотень принес незнакомца домой, со страшными рваными ранами на боку и груди — медведь сломал ему пару ребер и бедро. И долгое время омега выхаживал раненого, ночами напролет просиживая рядом с ним. Даже спал рядом, прижавшись, чтобы слышать ровные удары мощного сердца. Мужчина оказался изможденным и очень худым. Пару недель он не приходил в себя и метался в лихорадке. Но под терпеливым надзором и лечением Хейла быстро поправился от болезни. Раны заживали как на собаке. Раненый оказался оборотнем неизвестной для омеги породы.       Кожа была очень смуглая, что было большой редкостью для здешних краев. Тело не было мощным, но довольно сильным и жилистым. Шоколадного цвета волосы, забавные, золотые, как песок в пустыне, и острые уши с пушистыми кисточками и коротким хвостом. С непонятным орнаментом-татуировкой на лице. Явно чужеземец из какой-то очень далекой южной страны.       Всю зиму омега выхаживал его, постепенно обучая своему языку и ставя на ноги. Первое пробуждение южанина было странным. Проснувшись на заре он попытался встать, но обессилевший упал на топчан. Слишком слабый, Хейл тут же поспешил к нему, настойчиво уговаривая не вставать. Не понимая языка, оборотень смог понять в чем дело и покладисто выполнял просьбы омеги. Как только южанин получше рассмотрел Хейла и жадно втянул ноздрями воздух, лицо его приобрело такое странное выражение радости и удивленного восторга, как бывало с самим серым, когда он находил никем не тронутые заросли малины, ягодами которых можно будет лечиться зимой, сделав варенье.       Но вскоре убедившись, что омега его не понимает, чужеземец стал задумчивым и успокоился. Кажется, тогда он хотел сказать что-то очень важное. Поэтому невероятными темпами южанин учил язык, покладисто делая все наказы серого. Иногда правда все-таки порывался помогать, но омега только фыркал. Так и полетели дни… Оборотня звали Рорнару. Хейл, провозившись с ним все зиму, незаметно для себя потихоньку начал привязываться к быстро крепнувшему южанину. Почти перестав обращать внимания на некоторые его странности, касающиеся самого омеги. Например, Рорнару всегда пристально наблюдал за серым, жадно впитывая в себя каждое его слово и движение. Ловил взгляд желтых глаз своими темно-зелеными, цвет которых очень нравился Хейлу. Все чаще и чаще ловившего себя на том, что ассоциирует южанина со своим любимым котом из сна, с удивлением замечая, что он не видел его уже три месяца. Вообще Рорнару не воспринимался омегой всерьез, не смотря на все эти внимательные взгляды и странности. Больной, как правило, существо бесполое.       Уж если разговор зашел о поле своего неожиданного постояльца, тут серый сильно путался. Подтянутый и поджарый южанин не был похож на их сильных и могучих альф. Течек и внешности, характерной для омег не было. Поэтому омега склонялся в сторону непримечательных бет. Но несомненно Рорнару был по-своему красив, с румянцем на щеках признавал про себя Хейл. Иногда пальцы сами так и тянулись к забавным ушам в полоску, с кисточками. Но, чтобы там не было омега пил всю зиму травы, подавляя свою течку. На самом деле очень удобное зелье, если бы не одно «но». Цикл течек сбивается и может начаться в любое время, если перестаешь пить отвар. А самого Рорнару спросить о его поле было очень сложно чрезвычайно стыдливому оборотню.       К первым листьям южанин уже твердо стоял на ногах и полностью взял на себя всю сложную работу по дому, деликатно не замечая недовольства Хейла, привыкшему быть независимым ни от кого. Он добывал им пищу, рубил дрова, таскал воду и сопровождал серого в его походах за травами. Омега привык к Рорнару так сильно, что начал искать предлог, чтобы южанин остался у него. Говорил он весьма хорошо, с приятным акцентом на мягкие буквы. Серый любил слушать размеренную речь оборотня, когда он, холодными зимними вечерами рассказывал о своей родной стране.       Много раз Хейл спрашивал, зачем же Рорнару покинул родные места? Но южанин лишь качал головой и странно поблескивая глазами, отвечал, что предмет поисков сам нашел его. Омега на это только фыркал под теплую улыбку оборотня, которая заставляла его щеки заливаться розовым румянцем.       Хейла беспокоил тот факт, что он никогда не видел звериной ипостаси своего друга. На охоту Рорнару всегда ходил один, но глотка добычи была погрызена острыми большими клыками, а шкура носила отпечатки кошачьих когтей.       Как говорят, любопытство сгубило кошку. Не вытерпев, когда южанин сам захочет все рассказать, серый решил узнать все самостоятельно. Дождавшись, когда Рорнару, как обычно уйдет в лес, большой серый зверь пошел следом. Выследил по запаху и пользуясь своей неприметной окраской, скрылся в ветвях гигантских сосен. С малого котячества Хейл с ловкостью белки передвигался по лесу именно таким способом. Оборотень нашелся на поляне. Кот смущенно повел усами, наблюдая с дерева, как стягивает с себя одежду Рорнару, готовясь сменить облик. Желтые глаза, не моргая, пристально следили за каждым движением друга. Длинный пушистый хвост нетерпеливо покачивался. Неторопливо южанин сложил свою одежду и спрятал между корней дерева. Стараясь не сильно пялится на перекатывающиеся под кожей упругие веревки мышц, Хейл с удивлением повел носом, чувствуя сильный запах феромонов. Запах альфы.       Серый зверь насторожился и продолжил наблюдать. Вот очертания Рорнару поплыли и перед взором Хейла стоит большой и крупный зверь. У омеги сердце пропустило удар, а лапы предательски подогнулись. Его пустынный кот! Его самое сильное наваждение и сон!       Альфа! Сердце вдруг так радостно екнуло, а потом болезненно сжалось. Он — ничем не примечательный омега.       Рорнару из-за зелья никак не мог почуять его истинный запах, а поэтому считает бетой. Уши печально обвисли и глаза наполнились тоской, впервые Хейлу стало так печально, что он такой серый и ничем не выделяющийся. Он всегда был тенью. Неуловимой и незаметной. А серый ведь чувствовал, знал, что неравнодушен к пустынному. Но он боялся быть отвергнутым и пытался похоронить эти теплые чувства подальше в себя. А сейчас… Сейчас оборотню так сильно захотелось прижаться к смешливому южанину и помурлыкать, как замурлыкал бы своему избраннику на всю жизнь. Холодность его души простудила его самого.       Такой же незамеченной серой тенью он ушел и, смаргивая с выразительных влажных глаз слезы, кинулся к знакомой с детства расщелине между скалами, которая хранила в себе пещеру, где омега устроил себе склад трав. Он несся, не разбирая дороги, с раздражением чувствуя, как подкатывает внизу живота знакомый жар течки. Как не вовремя! На подрагивающих лапах Хейл скользнул в теплую расщелину и устроился в самом дальнем углу пещеры, свернувшись в клубок и накрыв нос хвостом. Он обернулся, кляня себя за то, что забыл припрятать где-нибудь одежду. Кожа тут же покрылась мурашками от холода. В животе уже начала пульсировать боль, от которой захотелось выть и лезть на стенку.       Не зная, сколько он так пролежал, серый вдруг услышал шорох, идущий от леса. Уши рассерженно прижались к голове. Это Рорнару, кажется начал искать пропажу в лице Хейла. Новая волна боли прокатилась по телу, омега тихо заскулил, тыкаясь носом в холодные полы пещеры. К его убежищу стремительно приближались тихие, кошачьи шаги. Хвост Хейла заметался из стороны в сторону. Глупо было думать, что альфа не учует течного омегу. Сквозь приступы жара, желания и боли, серый слышал, как кружит вокруг скал Рорнару.       Омега перестал дышать, чтобы не выдать себя. Но пустынный кот уже рыжей тенью скользнул в пещеру. Ноздри черного носа жадно раздулись, втягивая запах своей пары. Хейл зло зашипел, пытаясь отпихнуть от себя Рорнару, который не мог оставаться спокойным, когда у его омеги началась течка. Вот только сам омега об этом не знал.       — Тише, успокойся хороший, — начал ласково нашептывать оборотню уже обернувшийся южанин. Серый кот повернул голову и посмотрел своими яркими янтарными глазами на альфу в упор, выразительно оскалился. Но Рорнару не обратил на это внимание, он подтянул свою строптивую пару к себе и прикусил круглое ухо. Став чувствительным из-за течки, Хейл шумно вздохнул.       — Я люблю тебя, Хейл, — услышав это серый замер и затаив дыхание продолжил слушать, смотря в нежные темно-зеленые глаза, — Так много лет искал тебя и шел на твой зов, родной. Я почти дошел, но на меня напал медведь. Я бы умер, если бы ты не нашел меня. Ты и представить себе не можешь, как я счастлив, что ты рядом, как больно было от того, что я не могу сказать, что люблю. А уж скольких сил мне стоило не накинутся на тебя, мой омега…       Продолжать Рорнару не стал, он нашел более важное занятие. Пальцы южанина ласково пробежались по шелковистой шерстке на животе серенькой омеги. Уж тут Хейл не выдержал и обернулся.       — Спасибо, любимый, — жаркий шепот пронесся по всей пещере и губы оборотня накрыли другие, требовательные и в то же время нежные губы. Быстрые поцелуи в плечо, ключицы, которые на шее становились страстнее и медленнее. Омега задышал чаще, когда южанин осторожно укусил его за шею. Метка — знак, что теперь он, Хейл, принадлежит Рорнару. Серый запрокинул голову в доверительном жесте, открывая шею горячим и нетерпеливым губам.       Альфа с жадностью рассматривает свою пару. Из-под пушистых ресниц блестел темный взгляд желтых глаз. Длинный пушистый хвост взволнованно поглаживал его собственные бедра.       Влажные, от поцелуя, губы были так соблазнительно приоткрыты. Южанин наклонился и завладел такими желанными губами омеги, неторопливо лаская их языком. Его пальцы подчеркнуто медленно скользили по гладкой груди, вниз к соскам. Самым кончиком пальца Рорнару обвел розовую горошину соска. Оборотень выписывал легкие круги на коже Хейла, теребил чувствительные соски, заставляя просительно стонать и тереться об альфу всем телом.       Омега чувствовал, что оборотень пустыни сдерживает себя, чтобы сделать ему приятно. Но тело так хотело, чтобы альфа быстрее завладел им и с этим Хейл ничего поделать не мог. Руки южанина дразнили и заставляли трепетать омегу. Рорнару ласково начал вылизывать круглые ушки серого, с нежностью шепча какой он красивый и желанный.       Оборотень застонал, когда пальцы альфы начали кружить по его бедрам, подбираясь к округлым ягодицам и хвосту. Уши испуганно прижались к затылку. И вот снова настойчивые и нежные ласки, жаркое «люблю», и омега сдался на волю Рорнару. Он был страстен и искусен. Пустынный оборотень заставлял Хейла извиваться от наслаждения, когда он умело ласкал член серого.       Вовлеченный в игривый и жаркий поцелуй, омега не сопротивлялся, когда ему властно развели бедра, по которым стекали прозрачные капельки смазки. Он покорно облизал подставленные пальцы шершавым язычком и снова оказался под напором требовательных губ. Всем телом Рорнару прижался к Хейлу и отвел длинный хвост в сторону, поглаживая тугое и влажное колечко мышц, сжавшееся от прикосновения. Южанин покусывал шейку своей паре, не прерывая ласку его твердой плоти и живота, уже орошённого белыми и вязкими каплями.       В расслабленного и готового к проникновению серого, два пальца проскользнули легко. Оборотень только шумно застонал и нетерпеливо двинул бедрами навстречу ласкающей его руке. Тугие стенки растягивались под напором альфы. И, когда Хейл начал сладко постанывать и теснее прижиматься, Рорнару вытащил пальцы, и горячая головка коснулась пульсирующей дырочки.       Первое движение в омегу было болезненным, но это ощущение смазалось под наслаждением от ласк альфы. Он толкнулся глубже. Серый удивленно вскрикнул, чувствуя, что южанин задел внутри что-то, и по телу прошлась приятная дрожь. Пустынный зарычал и сильно сжал бедра своей пары, толчки стали сильнее и размашистее. Его рука кольцом сомкнулась на члене Хейла. Последний вскрик серого и пару финальных толчков в напряженное тело в преддверии оргазма.       Рорнару содрогнулся, один раз, другой, застыл и с хриплым стоном кончил в омегу, обмякнув. Через несколько мгновений настойчиво ласкающей рукой альфа заставил любимого изогнутся и распахнуть рот в беззвучном крике удовольствия. Южанин освободил Хейла от тяжести своего тела, вышел из него и стал вылизывать оборотню уши, чтобы он быстрее заснул. А когда проснется Рорнару будет рядом. И больше никогда не позволит своему серому котенку уйти…              Серый проснулся, когда солнце уже клонилось к горизонту.В объятиях Рорнару было так уютно, что двигаться совершенно не хотелось. Альфа ласково водил носом по шее омеги, вызывая приятные мурашки. Хейл, не открывая глаз, замурлыкал и прижался щекой к плечу Рорнару. В ответ альфа заурчал, и оборотень открыл сонные глаза. Южанин наклонился над ним и поцеловал.       — Пошли домой? — шепнул Рорнару, когда их губы разделились, — А ты вообще идти сможешь? — осторожно уточнил .       — Твоими стараниями — нет, — фыркнул омега, забавно прядая ушками. После бурной ночи у него весьма ощутимо ныло в одном месте.       — Привыкай, я не намерен на этом останавливаться, — улыбнулся альфа.       — Должен тебя огорчить, но на ближайшие девять месяцев, ничего откровеннее не получишь, — хитро прищурился оборотень. Он не пил противозачаточные травки, а значит у них будут котята. Рорнару оторопел и замер, а потом, осознав весь смысл фразы своей пары, накинулся на него с поцелуями. — Мой! Теперь только попробуй уйти! Никуда я тебя не пущу, любимый. Ты только мой!.. — шептал южанин, почти душа серого в объятиях. — Да я разве спорю? — вздохнул Хейл, запоздало понимая, что уже сам никуда от пустынного не уйдет.