Ночник

      Прошло почти трое суток после возвращения Саске, однако свет ночника в их с Сакурой спальне так и не пролился на стены. И не потому что преимущественно холодная простыня все три дня наполнялась теплом тел безумно скучающих друг по другу супругов. Причина была в другом.       Из-за дежурства Сакуры в госпитале привычной встречи у ворот селения не состоялось, и Саске провёл весь день, а за ним и ночь в кабинете Седьмого.       Почти сразу после встречи супруги повздорили из-за тренировок дочери: Сакура излишне беспокоилась и опасалась того, что делает их девочку настоящей Учихой.       — Тебе не понять… Ты сильный, а я слабая…       — Мне не понять?       Тот вечер они вновь провели порознь: кто за кружкой пива, а кто…       … А Сакура понятия не имела, где находился Саске. Вернувшись домой после девичника она искренне хотела отругать мужа, выслушать его молчание, а затем извиниться за эмоции.       И, конечно же, ещё и за то, что выпила: Учиха терпеть не может алкоголь. Сакура даже готова была подвергнуться силе Кеккей Генкай, чтобы протрезветь.       По пути домой она с улыбкой вспоминала то, как в их совместном путешествии Саске провернул подобное впервые и единожды, отчего желание увидеть мужа становилось всё сильнее, но в спальне никого не оказалось. Снова. И Сакура просто легла спать.       Слова Ино о судьбе родителей шиноби глубоко засели в памяти, дали ростки и, в конце концов, породили решение, с которым Сакура ступилаа на тренировочный полигон утром третьего дня.       Два самых дорогих женскому сердцу человека были скрыты в клубах пыли. Когда под негромкие вздохи и шарканье обуви активированный Шаринган с одним томоэ столкнулся с обычными зелёными глазами, ни удивления, ни радости во взгляде дочери Сакура не увидела.       — Пришла мешать тренировкам?       — Хочу проверить твою решимость.       Недосказанности улетучились меньше, чем за минуту разговора с Саске.       — Ты замечаешь вещи, которые я не способен разглядеть.       — Саске-кун… Спасибо тебе.       Большего и не надо. Саске, похоже, и не злился вовсе — Сакуре же удалось донести суть собственных переживаний.       Сарада держалась крепко, несмотря на безжалостность, что мать вложила в их спарринг и последующую тренировку. Глядя на дочь Сакура вспоминала себя в молодости. Сарада же не могла отделаться от мысли, что её мать всё больше походит на легендарную женщину-саннина.       Сакуре нравилось быть такой… нужной для своего ребёнка.       Солнце уже скрылось за горизонт, когда Саске вызвали в Резиденцию, а Сакура залечивала ключицу дочери, что треснула из-за неправильной концентрации чакры при попытке раскрошить огромный валун.       Сакура понимающе кивнула, сажая сонную дочь себе на спину, и отправилась в сторону дома, незаметно для всех кусая губы от чувства незавершённости.       Не так должна была закончиться эта тренировка. Именно сегодня они должны были вернуться домой втроём, вместе выпить чаю и пожелать друг другу спокойной ночи. Именно сегодня — в день их единения.       Сарада уснула, как только коснулась головой подушки — девчушка истощена, как и её мать была когда-то после «наставлений» Пятой.       В их с Саске спальне Сакура свет так и не зажгла — чувствовала, что тот, кому может понадобиться освещение, не придёт. А сама она давно привыкла к расположению мебели и знала уже каждый сантиметр комнаты.       Она делала всё на автомате: словно не принимает душ и не надевает сорочку, а проводит очередную операцию — чётко и без эмоций.       Ночной ветер ворвался в комнату, и шелест занавесок нарушил воцарившуюся тишину. Сакура точно помнила, что не открывала дверь на балкон, но настороженности не испытывала: пока они оба в деревне, бояться нечего. Искра надежды не спешила воспламенять что-то большее внутри, пока Сакура не взглянула на деревянную стойку. Точнее, на то, что её скрывало, — походный плащ Саске.       Сакура, совсем позабыв о внешнем виде, выбежала из комнаты. Нужно убедиться, что не мерещится; что муж действительно дома; что им удастся поговорить, прежде, чем он снова уйдёт.       Саске же удостоил супругу лишь взглядом — въедливым и скользящим, от лица до тонкого кружева, что еле прикрывало середину женского бедра. От осознания непристойности своего вида Сакура обняла себя за плечи. А вызванные прохладой мурашки по всему телу лишь обостряли неприличный образ.       — Сейчас халат… — замешкалась она и уже ринулась в спальню, как Саске остановил её, схватив за руку.       Учиха молча усадил супругу себе на колени и обнял за талию, грубо проведя пальцами по сорочке, точно хотел проникнуть ближе к коже. И Сакура бы вскрикнула, но восторг от ощущений растворил все мысли и слова, проникая теплом в каждую клеточку тела, скрытую кружевом.       — Я не успел к чаю. Прости, — сказал Саске ей в шею, а затем глубоко вдохнул, словно до прихода Сакуры здесь не было, чем дышать. — Как Сарада?       — Устала… — Учиха закусила губу. Сил держаться не осталось совсем — Сакура тут же обняла мужа за мускулистые плечи. — Но сегодня — малость из того, что ей ещё предстоит пройти. Я научу Сараду всему, что знаю и умею сама.       — Хм… Когда дело касается Учиха, упрямства тебе не занимать, — сказал Саске, глянув на супругу с прищуром.       Это не тонкий намёк, поняла Сакура — Саске провёл параллель с ним. С её упрямой любовью вопреки его поступкам. Во время совместного путешествия проявлять свою настойчивость у Сакуры получалось куда легче и интереснее.       — Как прошел девичник? — внезапно сменил тему Саске, мягко опустив руку к полуобнажённому бедру, и подушечками пальцев похлопал по коже.       Кажется, Учиха забыл, что жар огнём не потушить, — Сакура лишь чаще вздымала грудь.       — Откуда знаешь? — вопрос на выдохе, прозвучавший томно. Сакура стеснялась самой себя.       — Видел. Да и слышно вас было на всю улицу…       Она не заметила, как бретелька сорочки спала прямо Саске на губы, которыми он мягко целовал плечо. Ещё чуть-чуть и Сакура сидела бы на открытом балконе с обнажённой грудью, но Саске позаботился об этом, проведя кончиком носа вверх по коже и вернув тонкую полоску ткани на место.       — Прости… — Сакура вспыхнула от стыда, даже чуть отстранилась. — Тебе было неприятно, поэтому и не пришёл ночевать?       Саске мотнул головой.       — Не хотел, чтобы повторился тот случай? — Сакура разлилась в улыбке и игриво протянула последнее слово, склонившись к супругу.       — Не понимаю, о чем ты, — Учиха непоколебимо встретился с ней взглядом.       Сакура давно привыкла к особенности мужа. Особенности, что делает его полубогом в мире шиноби; делает владельцем генома, способным спасти и одновременно уничтожить всё вокруг. Но именно в этих устрашающих своей силой глазах Сакура видела их общее будущее. Зародившийся в них после кровавых событий свет стал ключевым для создания другой семьи Учиха: счастливой, не обречённой на гибель и изоляцию.       Сакура зачарованно смотрела на мужа и не могла подобрать слов, чтобы хоть как-то съязвить на его лукавство. Кто-кто, а он точно не смог бы забыть тот особенный вечер во время путешествия.       — Сакура, ложись спать.       — Нет! Пока я не выскажу тебе всё, что хочу, не лягу… — она ползла к Саске по татами на четвереньках, выгибаясь кошкой.       — Я убью того, кто дал тебе это вино… — процедил Учиха, прикрыв глаза и сжав одеяло спальника единственной рукой.       — Сначала — я, потом остальные… — хмельное дыхание Сакуры обожгло шею Саске, отчего он оторопел, — Харуно подкралась слишком незаметно. — Я давно хотела сказать, что не против…       Дальше всё происходило как в тумане. Чем больше говорила Сакура, тем сильнее Саске убеждался в том, что рядом с ним больше не маленькая влюблённая дурочка. По собственной глупости дальше держания за руку не заходил, а теперь воспользоваться пьяной Сакурой и исполнить всё, что она наговорила, просто не имеет права.       На словах «…взяла бы твой…» Саске не выдержал. Сакура оказалась прижатой к матрасу так быстро, что не успела договорить, «что» и «чем» она собиралась взять.       — Посмотрим, как ты заговоришь, когда протрезвеешь, — прошептал Саске и активировал Шаринган. Секунда, и пелена на зелёной радужке растворилась.       Сильный удар в нос заставил Учиху оттолкнуться от пола и повалиться набок. Сакура терла свой лоб, негромко шикая.       — Молись, чтобы Саске-кун об этом не узнал, ублюдок… О Ками, Саске-кун!       С улицы подул ветерок, и Сакура поёжилась, сильнее прижавшись к торсу мужа. Сквозь тонкую сорочку она могла точно определить, какие именно мышцы напряглись в этот момент на крепком теле.       Учиха подался вперёд и прильнул к её губам, чуть надавив рукой на затылок. Он не раз говорил Сакуре, что не знает, что им движет, когда целует именно так, — властно и будто контролируя. Хотя то, с какой охотой он позволял ласкать и кусать его губы, говорило Сакуре о многом — «подавить силой» здесь и рядом не стояло.       Оба не хотели томить друг друга длительной раскачкой. Такая судьба у их пары: не видеться долго, но, встретившись, отдаваться полностью. Им не надо заново привыкать, стесняться или вспоминать предпочтения.       Всё уже давно записано, ведь у Саске Шаринган, а у Сакуры — исключительная память.       О чувствах они не говорят, ведь там всё так же никто, кроме...       Саске не смог сдержать стона, стоило Сакуре сесть сверху, постепенно заполняя себя на всю длину. Супруги успели переместиться в спальню, и теперь ничто не мешало насладиться долгожданной близостью.       Сакура специально чуть задрала сорочку, чтобы Учиха видел каждое движение: как губки обхватили ствол, как клитор налился кровью от трения по венам, каким мокрым стал член, когда она приподнялась, чтобы вновь сесть.       Частыми сжатиями влагалища Сакура делала Саске безвольным, отчего его страсть лишь возрастала. Испытав это чувство впервые, Учиха смело признал Сакуру своей слабостью.       Однако, если шестнадцатилетний Саске избавился бы от неё, что он и пытался сделать однажды, то теперь он рад, что та у него есть. Ведь тогда он действительно чувствовал себя человеком. Слабость не растоптала его гордость, она стала ею.       Сакура склонилась, позволив мужу самому задавать темп, и лишь звонко застонала ему на ухо с первым шлепком. Она не обращала внимание на боль в бедре. Следы от цепкой хватки Саске точно останутся на коже, а Сакура улыбнётся им ранним утром, когда будет собираться на работу.       Внезапно Сакура почувствовала опору под собой — Саске навис сверху, а затем выровнялся. Лунный свет упал на его мускулистое тело, отражаясь в капельках пота. Учиха громко дышал, высоко вздымая грудь.       Сакура не смогла сдержать порыва и остановила стремящуюся вниз по животу каплю, полоснув ножкой по мышцам. Саске тут же перехватил её и закинул себе на плечо, резко войдя.       С каждым толчком Сакура растворялась в ощущениях. Импульс от точных движений мужа протекал по всему телу и вновь возвращался назад, собирая все эмоции и мысли в одном месте. Сакура каждое возвращение Саске ожидала головокружительный секс, и каждый раз Учиха делал ещё лучше.       Сакура выгнулась навстречу, кончая будто впервые. Взрывалась и молилась о том, чтобы Сарада не проснулась.       Неоднозначные взгляды Саске с желанием кое-чем заняться ночью, а Сарады — с намёком на то, что она знает, чем родители занимались ночью, — до ужаса смущали бывшую Харуно.       Саске и Сакура уснули, даже не обсудив программу тренировки для дочери.       Ночник им так и не понадобился.