Цирк уродов и полупрозрачная блузка: Уроки фортепиано

Сквозь утреннюю тишину в огромном зале старинного особняка Столаса пробивались редкие звуки пианино, словно неуверенные шаги ребёнка, впервые идущего по льду. Блитц, нахмурив брови, сидел за инструментом, его когтистые пальцы касались клавиш с осторожностью, как будто он боялся, что те вот-вот лопнут. Столас, стоящий рядом, мягко поправил его кисть, укладывая руку правильнее, так, чтобы звук был ровным. «Попробуй не так резко,» — его голос был бархатистым, тёплым, как шелест листьев в саду, — «пианино не кусается, хотя и может тебя немного дразнить.» Блитц хмыкнул, отчего уголки его губ дрогнули, но он старался не показать своего смущения. Его огненные глаза пробежались по нотам на пюпитре, хотя на самом деле он понятия не имел, что все эти загадочные символы означают. Внутреннее раздражение сменялось лёгкой паникой, когда он снова не попал в нужную ноту, и звук разлетелся по комнате как треснувший стакан. Столас тихо засмеялся, его взгляд был полон весёлого терпения. «Это не конкурс, Блитц, тебе не нужно быть идеальным.» Он присел рядом на скамью, его длинное перо скользнуло по плечу Блитца, как невесомая кисть художника. «Просто почувствуй музыку. Она… как дыхание — должна быть естественной.» Блитц фыркнул, опустив плечи. «Естественной? Для тебя это, может, естественно, а я, если честно, чувствую себя идиотом, сидя тут и ковыряясь в этих штуковинах.» Его когтистый палец постучал по клавише, производя ещё один дерзкий звук. «Ты слишком жесток к себе,» — тихо заметил Столас, его взгляд стал мягче, почти нежным, — «разве ты не умеешь управляться с другим инструментом? Ты же говорил, что играл на гитаре?» «Да, но это совсем другое дело,» — Блитц снова взял аккорд, но ноты разлетелись как выстрелы из ружья, — «пианино требует какого-то изящества, которого у меня явно нет.» В тишине комнаты телефон Блитца завибрировал. Он напрягся на мгновение, но, взглянув на экран, его лицо перекосилось не от раздражения, а скорее от досады, смешанной с усталой ухмылкой. "О, наша любимица снова порадовала всех своим шедевром," — сказал он с ноткой сарказма, быстро пролистывая новостную ленту в социальной сети. На экране ярко выделялась запись от Веросики: "Новый трек: ‘Сломанный стул Блиц — разоблачение на миллион’." Столас повернул голову, заинтересованно наблюдая за реакцией Блитца. "Веросика? Опять новый трек?" — с улыбкой спросил он. "Ну да," — ответил Блитц, открыв запись и включив воспроизведение. Из динамиков телефона полился резкий бас, а затем прозвучал надменный, тягучий голос Веросики: "Этот грязный имп, бывший мой, в постели, как сломанный стул. Никогда не умел, да и не научится..." Слова сопровождались гиперболизированной драматичностью и вульгарными метафорами. Трек явно был сделан для провокации, и Блитц, нахмурившись на мгновение, не выдержал — рассмеялся. Столас не мог сдержать улыбку, хотя старался выглядеть серьёзным. «Какое же благородное искусство!» — произнёс он с деланным восхищением, покачав головой. «Должно быть, она провела немало времени, думая над этим шедевром.» Блитц, всё ещё смеясь, махнул рукой. «О да, её поэтический талант точно затмил бы древнегреческих философов. Кто бы мог подумать, что она напишет песню обо мне, используя столько… эм… метафор?» Звук песни продолжал разноситься по комнате, но ни Блитц, ни Столас больше не обращали на него внимания. Музыка теперь стала фоном для их собственной мелодии — гораздо приятнее, теплее и, несомненно, более искренней. «Ты не обижаешься?» — вдруг спросил Столас, взглянув на Блитца. «Обижаюсь? Да ты смеёшься?» Блитц пожал плечами, ещё раз улыбнувшись. «Слишком много энергии нужно, чтобы злиться на это. Пусть поёт что хочет.» Столас снова улыбнулся, затем указал на клавиши. «Ну что ж, вернёмся к нашей музыке. Пора создать что-то своё, не так ли? Мы не можем позволить Веросике быть единственной, кто творит искусство в этот день.» Блитц фыркнул, но послушно вновь коснулся клавиш. Теперь его прикосновения стали чуть увереннее, и первые, хоть и немного неровные, аккорды прозвучали мягче. Он взглянул на Столаса краем глаза и увидел его поощряющий кивок. «Молодец,» — промурлыкал Столас, — «видишь, уже лучше.» «Ты просто радуешься, что я ещё не сломал твоё дорогое пианино,» — пробормотал Блитц с усмешкой, но в голосе его всё же скользнула лёгкая гордость. Блитц снова взял аккорд, но этот раз с куда большим чувством. Звук прозвучал плавно, почти как у настоящего пианиста. Однако его самодовольная ухмылка тут же развеялась, когда, стараясь не потерять темп, он случайно нажал на несколько неверных клавиш подряд. Пианино издало жалобный звук, и Блитц с притворным раздражением закатил глаза. «Да чтоб тебя! Эта штуковина издевается надо мной!» — воскликнул он, театрально поднимая руки вверх, как будто собирался сразиться с инструментом. Столас, сидящий рядом, захихикал, его яркие перья качнулись, когда он слегка наклонился к Блитцу. «Не вини пианино за свои ошибки, дорогой,» — произнёс он с насмешливым тоном, его крылья мягко развернулись за спиной. «Оно просто отражает твоё настроение. Хочешь наказать его — успокойся и играй нежнее.» «Нежнее?» — переспросил Блитц, прищурив глаза. «Это ты как раз о себе говоришь, птичка. Это твоё хобби — быть нежным и мягким, а я — не для таких вещей.» «О, я бы не стал так быстро утверждать,» — с лёгкой улыбкой подметил Столас, его взгляд ненавязчиво задержался на лице Блитца. «Когда ты захочешь быть нежным, ты умеешь… удивлять.» Блитц в ответ лишь хмыкнул, смущённый лёгким намёком, но не подав вида. «Да-да, не заставляй меня покраснеть, я всё равно ещё развлекусь над твоим пианино.» Тишина комнаты была нарушена новой мелодией — на этот раз из телефона Блитца. Он снова вытащил его из кармана, и Столас с лёгким интересом посмотрел на экран. Имя Веросики снова мелькнуло в уведомлении, на этот раз с заголовком: “Импотент цирка: разбитая судьба Блица” в её аккаунте на HellTune. "Ну что, ещё один хит?" — с лёгкой насмешкой произнёс Столас, наблюдая за реакцией Блица. "Давай, включай. Послушаем, что она там напридумывала." Блитц хмыкнул, прокрутив уведомление и открыв трек. Из динамиков тут же зазвучала басовая линия и надменный голос Веросики: "Этот циркач, бывший мой, всю жизнь искал свой путь, но с цирком All-IMP не справился, его судьба — лишь пепел, прах и жуть." Текст был грубым и явно направлен на то, чтобы унизить его. Веросика не только затронула его прошлое с цирком, но и попыталась выставить Блица в нелепом свете. Блитц на секунду нахмурился, услышав строки про цирк, но потом, не выдержав, рассмеялся. "Ну да, я ожидал чего-то подобного," — сказал он, закрывая HellTune. "Никакой фантазии, только старые обиды." Столас улыбнулся, слегка покачав головой. "Как поэтично. Видимо, ты её вечное вдохновение." "Пусть пишет, что хочет," — фыркнул Блиц, потянувшись. "Мне уже давно плевать." «Ох уж эта драматическая королева,» — прошептал Блитц, хохотнув. Столас тоже не сдержался, усмехнувшись. «Её бы в театр, а не в музыку,» — добавил он. «Может, предложим ей роль в нашей опере?» — предложил Блитц с ухмылкой. «Я мог бы быть злодеем, а она — безнадёжной, безответной любовью.» «В таком случае,» — с хитрым блеском в глазах подметил Столас, — «я, пожалуй, буду твоим верным союзником, стоящим рядом до самого финала.» Блитц остановился, вскинув бровь и, вроде бы шутя, спросил: «А ты не хотел бы попробовать роль моей единственной, безнадёжной любви?» Столас на мгновение замер, но его лёгкая улыбка лишь стала шире, наполнившись скрытым теплом. «С удовольствием, дорогой.» Возвращаясь к пианино, Блитц постарался скрыть смущение за притворной серьёзностью, снова нажимая на клавиши, но на этот раз звук был не таким хаотичным. Столас, наблюдая за ним, почувствовал едва заметное тепло внутри себя. Были моменты, когда эта маска резкости и сарказма у Блитца трещала, и тогда он выглядел… совершенно другим. «Ты знаешь,» — Столас нарушил тишину, мягко продолжая, — «всё это напоминает мне одну из тех старых баллад. О том, как кто-то, научившись играть на инструменте, постепенно находит себя через музыку.» «Ну и в чём тут я?» — не отрываясь от игры, пробормотал Блитц, его пальцы осторожно исследовали новые аккорды. «Я-то себя давно потерял. Вернее, меня давно уже послали куда подальше.» Столас чуть наклонился ближе, так, чтобы его плечо слегка коснулось плеча Блитца. «Я бы сказал, что ты просто ищешь себя,» — он тихо произнёс это, но с таким глубоким пониманием, что у Блитца на мгновение замерли пальцы. «И знаешь, иногда всё, что нужно, — это немного терпения… и пара дружеских напоминаний.» Блитц бросил на него косой взгляд, но в этот раз без привычной колкости. «Ну, если ты в роли друга, надеюсь, ты не забросишь меня в моменты, когда я буду откровенно тупить.» Его тон был полушутливым, но в глубине всё же был проблеск неуверенности. Столас в ответ тепло улыбнулся, и на его лице появилась лёгкая задумчивость. «Ты знаешь, я, возможно, и не самый идеальный друг, но если это зависит от меня, я останусь рядом, даже если ты станешь мучить это пианино вечность.» Блитц рассмеялся, но в его взгляде было нечто мягкое, едва уловимое. «Ну, тогда готовься, что тебе придётся слушать это ужасное звучание ещё долго.» Он снова нажал на клавиши, но на этот раз аккорды прозвучали неожиданно гармонично. Он взглянул на свои руки с притворным удивлением. «Ого, смотри-ка, получается!» «Я знал, что у тебя получится,» — Столас слегка наклонился ближе, его голос стал ниже, почти интимным, — «иногда ты просто слишком самокритичен, а ведь у тебя есть талант.» Блитц, сжимая зубы, чтобы не позволить себе улыбнуться слишком широко, нахмурился, как будто сопротивляясь похвале. «Ну-ну, не льсти мне. Я знаю, как у тебя язык подвешен.» «Не льщу, говорю правду,» — Столас мягко коснулся плеча Блитца. «Мне бы очень хотелось услышать, что ты сыграешь, когда почувствуешь себя увереннее.» Блитц взглянул на него, прищурив глаза — не с недовольством, а с некой задумчивостью. «Ты ведь всегда находишь способ сбить меня с толку, знаешь же?» «Это в природе демонов,» — ответил Столас с лёгкой ухмылкой, его голос стал нежнее, как если бы он на миг хотел оголить все свои чувства. «Но с тобой я, пожалуй, просто хочу быть рядом.» На этот раз Блитц ничего не сказал, но его руки снова легли на клавиши, и мягкая, простая мелодия наполнила комнату, как будто она сама искала свой путь. Музыка, которую Блитц начал играть, была простой, но в ней чувствовалась неожиданная искренность. Его пальцы осторожно касались клавиш, будто он боялся нарушить едва уловимую гармонию, которую только что создал. Столас наблюдал за ним, не скрывая лёгкую гордость, но всё же не удержался от комментария: «Невероятно. Кто бы мог подумать, что грозный и резкий наёмник может создавать такую нежную мелодию?» «Эй, ты что, издеваешься?» — Блитц обернулся, его взгляд был одновременно подозрительным и насмешливым. «Только потому что я могу разнести пару черепов, это не значит, что у меня нет других талантов.» «Даже не думал о таком,» — с лёгкой усмешкой ответил Столас, его голос был полон тихого удовольствия. «Но знаешь, эта мелодия… она чем-то напоминает тебя. Резкая в начале, но если дать ей время, становится… мягче.» Блитц на мгновение замер, недовольно скривив лицо, но потом лишь хмыкнул. «О, птичка, ты опять за своё с этими метафорами? Знаешь, если будешь продолжать в том же духе, я точно начну сомневаться, что эта песня была моей идеей.» Он убрал руки с клавиш, затем лениво потянулся, стараясь не выглядеть слишком вовлечённым в происходящее. Столас, сдерживая смех, подвинулся чуть ближе, его крыло снова мягко коснулось Блитца, как будто случайно. «Тебе просто нужно дать себе немного времени. И, возможно, ещё пару уроков.» «Уроков?» — с насмешкой повторил Блитц, приподняв бровь. «Ты что, предлагаешь меня обучать пианино как по контракту? Или, может быть, за это полагается какой-то демонский взнос?» «О, взнос?» — Столас хитро прищурился, его голос стал ниже, почти мурлыкающим. «Ну, возможно, мне пришлось бы придумать что-то… более оригинальное.» «О, Сатана,» — закатив глаза, Блитц подавил смешок. «Вот только не надо свои романтические фантазии приписывать моим пальцам на клавишах, ладно?» Столас, игриво опустив глаза, всё же произнёс: «Ну, если хочешь, чтобы я оставил тебя в покое… тебе нужно сыграть ещё раз. Только тогда я успокоюсь.» Блитц вздохнул, явно притворяясь, что ему это в тягость. Но всё же вернул руки на пианино и сжал зубы, снова начиная играть ту же мелодию. В этот раз она прозвучала увереннее, хотя в ней всё ещё были ноты резкости, как будто Блитц проверял, где его пределы. «Ты удивляешь меня,» — тихо произнёс Столас, его взгляд был сосредоточен на пальцах Блитца. «Ты учишься быстрее, чем думаешь.» «Ты это говоришь, потому что любишь меня подбадривать,» — отозвался Блитц, не отрываясь от клавиш. Его голос звучал насмешливо, но в нём было что-то тёплое, едва заметное. «Если бы я тебе не нравился, ты бы давно отправил меня к чёрту вместе с этим пианино.» «К чёрту? Нет, что ты,» — Столас покачал головой, его глаза сверкнули игривым светом. «Если ты уйдёшь, кому я буду преподавать уроки?» «Ну уж точно не Веросике,» — Блитц внезапно рассмеялся, вспоминая их разговор о бывшей. «Её бы терпения не хватило. Она бы разбила пианино о стену после первой неправильной ноты.» Столас тоже засмеялся, и его смех был тёплым, искренним, словно музыкальный аккорд. Он смотрел на Блитца с каким-то спокойствием, как будто весь этот момент был лишь их — ни прошлого, ни других людей, только они вдвоём и эта незаконченная мелодия. «Ну, если пианино переживёт ещё пару уроков с тобой, оно точно выдержит всё,» — подмигнул Столас. Блитц сделал глубокий вдох и снова взял несколько аккордов, которые на этот раз звучали более уверенно. Он уже не казался таким напряжённым и раздражённым. Его пальцы двинулись плавнее, мелодия начала выстраиваться в нечто цельное, хотя всё ещё содержала нотки дерзости — как и сам Блитц. «Так, как я?» — спросил он, на этот раз, пожалуй, впервые с искренним интересом, хотя его тон всё равно оставался сдержанным. «Прекрасно,» — ответил Столас, его голос стал тише, почти интимным, как будто он не хотел разрушать этот момент. «Ты, наверное, и не догадывался, что у тебя есть талант.» Блитц откинулся назад, сжав кулак и показав на пианино, как будто собирался бросить вызов инструменту. «Ну что, пианино, готовься! Я — мастер!» — и тут же нажал несколько резких, хаотичных клавиш, которые выпустили шумный аккорд, разорвавший тишину комнаты. Столас не выдержал и рассмеялся, хлопнув ладонью по колену. «Да, думаю, твой стиль определённо уникален.» В комнате снова воцарилась тишина. Столас тихо наблюдал за Блитцем, который всё ещё играл, но теперь больше для себя, чем для него. Было в этом что-то умиротворяющее, почти интимное, и Столас не мог не улыбнуться. Он тихо вздохнул и спросил: «Ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы писать свою музыку?» Блитц остановился, взглянув на Столаса. «Музыку? Ты шутишь? Я? Да я не могу даже толком ноты прочесть.» «И всё же ты смог создать мелодию,» — мягко сказал Столас. «Не обязательно быть классическим музыкантом, чтобы творить что-то своё. Твои мысли, твои чувства — всё это можно выразить, если ты захочешь.» Блитц задумчиво посмотрел на пианино, а затем на Столаса. «Знаешь, если бы мне это кто-то другой сказал, я бы просто рассмеялся в лицо. Но ты…» — он замолчал, его голос стал тише. «Ты как-то делаешь это… по-другому.» «По-другому?» — Столас улыбнулся, его взгляд был полон тихого понимания. «Может, потому что я знаю, что ты способен на большее, чем сам думаешь.» Блитц отвёл взгляд, его лицо слегка напряглось, словно он пытался скрыть лёгкое смущение. Он не привык к таким откровенным разговорам, особенно когда в них было больше смысла, чем обычно. Но в этот момент он не смог сказать ничего саркастичного в ответ. Он просто кивнул и тихо добавил: «Может быть. Может быть, ты прав.» Столас наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом. «Я редко ошибаюсь, когда дело касается тебя, Блитц.» И на этот раз Блитц не стал возражать. Вместо этого он снова положил руки на клавиши и начал играть, позволяя музыке говорить за него. Когда пальцы Блитца снова начали двигаться по клавишам, музыка стала звучать ещё более уверенно, словно он постепенно начинал наслаждаться процессом. Столас смотрел на него с лёгкой улыбкой, его взгляд был мягким, почти одухотворённым. Теперь казалось, что между ними установилась особая связь — не через слова, а через звуки. «Ты заметил,» — начал Столас, его голос был тихим, чтобы не нарушить гармонию мелодии, — «как музыка может выразить то, что ты не всегда можешь сказать?» Блитц на секунду остановился, затем медленно кивнул, не отрывая рук от пианино. «Да уж. Музыка не требует объяснений. Она просто… говорит сама за себя.» В его голосе было что-то новое, нечто более глубокое, чем обычные шутки или сарказм. Столас чуть подвигался ближе, его плечо снова невесомо коснулось Блитца. «Вот именно. Она может быть такой же сильной и страстной, как и ты, когда ты этого хочешь. Не надо прятаться за словами, которые ты привык использовать, чтобы скрыть себя.» Блитц медленно поднял взгляд на Столаса, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то вроде понимания, но он быстро отвёл взгляд, словно не готов был к этой мысли. «Ты слишком много обо мне думаешь, птичка,» — пробормотал он, постаравшись вернуть себе обычную колкость в голосе. «Я не такой уж сложный.» «Может, ты прав,» — мягко отозвался Столас, но в его голосе была лёгкая усмешка, как будто он знал больше, чем говорил. «Но разве это плохо?» Блитц снова начал играть, но теперь мелодия была чуть более задумчивой, как будто он искал в ней ответ на вопрос, который его самого немного пугал. Он хотел было ответить, но звук пианино как-то удачно перебил его мысли. В глубине души он понимал, что Столас видел его куда лучше, чем он сам себя понимал. Музыка затихла, и они сидели в тишине несколько мгновений, наслаждаясь этим моментом — без слов, без шуток, просто рядом друг с другом. Это было неожиданно… уютно. Даже для Блитца, который обычно избегал подобных ситуаций. «Знаешь,» — Столас нарушил молчание, его голос снова был тёплым, но с ноткой игривости, — «ты мог бы сыграть на пианино что-то и для меня.» Блитц поднял бровь, его губы дрогнули в насмешливой ухмылке. «Что, ты серьёзно? Хочешь, чтобы я посвятил тебе мелодию? Это что, романтический запрос?» «Может быть,» — Столас чуть наклонил голову, и его взгляд стал более задумчивым. «Но ведь ты уже начал создавать музыку, которая звучит… лично. Почему бы не сделать это осознанно?» «О, пожалуйста, не начинай снова со своими пафосными речами,» — фыркнул Блитц, отводя взгляд, но внутри его что-то щёлкнуло. Идея посвятить Столасу мелодию казалась чем-то невероятно личным, почти пугающим. Блитц привык держаться на расстоянии, ставить барьеры между собой и другими. Но Столас… с ним всё было как-то иначе. Снова взяв аккорд, Блитц попытался сделать что-то проще, легче, но звук вырвался из-под его пальцев неожиданно громким, чуть резким. Он застыл на мгновение, но Столас лишь рассмеялся. «Не переживай, это тоже часть процесса.» «Часть чего?» — буркнул Блитц, пытаясь скрыть смущение за притворным недовольством. «Часть того, как я позорно учусь играть?» «Часть того, как ты открываешь что-то новое,» — поправил его Столас, снова коснувшись его плеча, но в этот раз это прикосновение казалось более продолжительным, почти как объятие. «Не бойся. Я рядом.» Блитц на мгновение перестал играть и перевёл взгляд на Столаса. В комнате было тихо, но это молчание не казалось неловким. В нём было что-то успокаивающее, словно никто из них не должен был объяснять то, что происходило между ними. Столас просто был здесь, и этого было достаточно. «Знаешь,» — наконец сказал Блитц, его голос был неожиданно тихим, почти шёпотом, — «если бы ты сказал мне это раньше, я бы просто рассмеялся и ушёл.» «Что изменилось?» — мягко спросил Столас, его глаза сверкнули с интересом. Блитц нахмурился, будто раздумывая над ответом. Он снова коснулся клавиш, но на этот раз его игра была медленной, сосредоточенной, словно он действительно старался вложить в неё что-то своё. «Ты слишком терпеливый. Никто так долго не выдерживал меня.» Столас тихо улыбнулся, наблюдая за движениями пальцев Блитца. «Ты стоишь того, чтобы ждать.» Эти слова заставили Блитца на мгновение остановиться. Он обернулся, посмотрев на Столаса, и в его глазах сверкнула искорка, которая тут же была замаскирована привычной ухмылкой. «Ну, готовься ждать ещё дольше. Я ведь только начинаю.» «Начало уже впечатляющее,» — ответил Столас с лёгкой улыбкой, подвинувшись чуть ближе, так что теперь их плечи были плотно прижаты друг к другу. «И, знаешь, я рад, что могу быть рядом с тобой на этом пути.» Блитц не удержался и пробормотал с сарказмом: «Ох, как романтично, птичка. Ты прямо задеваешь мои демонические чувства.» «Не смейся, я серьёзен,» — шутливо возразил Столас, но в его взгляде было больше тепла, чем раньше. «Ты всегда так много скрываешь, но иногда… ты позволяешь мне видеть больше, чем другие.» Блитц на мгновение притих, его пальцы снова заиграли что-то простое и лёгкое. Мелодия не была сложной, но в ней было что-то искреннее, почти уязвимое. Блитц не говорил ничего, но это не было необходимо. Столас чувствовал, что в этих нотах заключено больше, чем можно было выразить словами. «Ладно, хватит с меня,» — вдруг произнёс Блитц, резко остановив игру и откинувшись назад. Он посмотрел на Столаса и с усмешкой добавил: «Ты уж извини, но из меня пианист как из демона — ангел.» Столас тихо засмеялся. «Знаешь, может, ты и не ангел, но определённо делаешь что-то волшебное.» Блитц закатил глаза, фыркнув. «Ты неисправим.» «А ты это любишь,» — с хитрой улыбкой подметил Столас, его глаза ярко блеснули. В этот момент телефон Блица завибрировал снова. Он открыл экран и увидел уведомление из HellTune — Веросика выложила ещё один трек. На этот раз трек назывался: "Имп-удачник: как разрушить всё и всех". Блиц снова закатил глаза, явно развеселившись этой попыткой унизить его. "Ну, что теперь? Ещё одна песня о том, как я разрушил её и весь мир?" — пробормотал он с усмешкой. Столас тихо засмеялся, наклоняясь ближе, чтобы посмотреть на экран. "Кажется, она не оставит тебя в покое. Что на этот раз?" Блиц включил трек, и из динамиков послышался резкий ритм, а голос Веросики, полон пафоса, наполнил комнату: "Имп-удачник, циркач из ада, его жизнь — обломки, что всегда рядом..." Блиц фыркнул, слушая текст, но не смог удержаться от смеха. "Она всё ещё думает, что это меня задевает," — хохотнул он, бросив телефон на стол. "Но это уже скорее смешно, чем обидно." "Ну, по крайней мере, у неё не иссякает вдохновение," — с иронией добавил Столас, улыбаясь. "Надеюсь, тебе приятно осознавать, что ты вдохновляешь её на целые альбомы." Блитц покачал головой, скрестив руки на груди. «Ну, по крайней мере, на этот раз она не может обвинить меня в том, что я плохо играю на пианино.» «Только если не услышит твою мелодию,» — с улыбкой подметил Столас, и Блитц не выдержал, засмеявшись. «Ладно, хватит меня подкалывать. Знаешь что?» — Блитц повернулся к Столасу и поднял палец. «Ты сыграй что-нибудь. Посмотрим, какой из тебя виртуоз.» Столас слегка удивился, но на его лице появилась лёгкая улыбка. «Я? Ну, я могу попробовать…» Он плавно положил свои длинные пальцы на клавиши, и мягкая, красивая мелодия тут же зазвучала в комнате, словно она всегда была здесь, просто ждала, когда её пробудят. Блитц смотрел на него с неожиданным вниманием, его глаза сузились в интересе. «Ну да, как всегда. Конечно, ты делаешь это идеально,» — пробормотал Блитц с притворным раздражением, но его голос был наполнен уважением. «Ты вдохновляешь,» — ответил Столас, и его слова прозвучали как нечто большее, чем просто комплимент. Пальцы Столаса легко скользили по клавишам, его мелодия была почти магической — плавной и наполненной нежностью. Казалось, каждый звук, рождающийся под его руками, был частью чего-то большего, не только музыки, но и атмосферы, которая окутывала их. Блитц наблюдал за этим с неоднозначными чувствами. С одной стороны, в нём всегда жила лёгкая зависть к тем, кто так уверенно управлялся с инструментами, а с другой — тихое восхищение. Столас действительно умел очаровывать, и это касалось не только его речи, но и всего, что он делал. «Чёрт возьми, птичка,» — пробормотал Блитц, вытирая воображаемую слезу с уголка глаза, — «ещё чуть-чуть, и я расплачусь. Может, тебе стоит оставить свои королевские обязанности и стать пианистом?» Столас усмехнулся, не прерывая игру. «Музыка — всего лишь одно из моих увлечений, дорогой. К тому же, если я брошу всё и уйду в музыку, кто тогда будет править нашими землями и Адом?» «Да кто угодно,» — махнул рукой Блитц, откинувшись на спинку скамьи. «Ты бы в любом случае нашёл, как командовать.» Они обменялись взглядами, и Блитц вдруг заметил, что улыбка Столаса не такая уж насмешливая — в ней было что-то искреннее. Мелодия Столаса медленно угасла, и он убрал руки с клавиш. «Твоя очередь,» — сказал он, предлагая Блитцу место перед пианино. «Что?» — Блитц немного напрягся, как будто внезапно ощутил давление. «Снова я? Хочешь ещё одну порцию ужасных звуков?» «Не будь так строг к себе,» — мягко возразил Столас. «Ты ведь учишься. А в обучении главное — не бояться делать ошибки.» Блитц посмотрел на него, словно оценивая серьёзность сказанного, а затем нехотя пересел на скамью. Его когтистые пальцы нерешительно коснулись клавиш, и в комнате раздались первые ноты, ещё немного резкие, но на этот раз гораздо увереннее, чем раньше. Он вздохнул и продолжил играть. С каждым аккордом музыка становилась плавнее, а его движения — всё более естественными. Столас наблюдал за ним, не вмешиваясь. Он позволил Блитцу самому погрузиться в этот процесс. Тишина, которую заполняли звуки пианино, оказалась неожиданно тёплой. Блитц не торопился, и даже не пытался шутить, как обычно. В этот момент он чувствовал себя комфортно. Мелодия, которую Блитц начал играть, была простой, но в ней чувствовалась искренность. Столас тихо улыбнулся, слушая, как Блитц находит свой ритм, не спеша, без суеты. Комната была наполнена этим звуком, словно каждый аккорд был шагом к чему-то большему. «Не так уж и плохо,» — наконец проговорил Столас, нарушая тишину своим мягким голосом. «Я знаю,» — ответил Блитц, но на этот раз в его тоне не было ни насмешки, ни раздражения. Он просто продолжал играть, и в этом было что-то особенное. «Не переживай, пианино я тебе не сломаю.» Они оба рассмеялись, и этот смех был настоящим — лёгким, свободным, без подтекста. Блитц больше не чувствовал себя неловко или напряжённо. Впервые за долгое время он просто наслаждался моментом. Играя дальше, Блитц даже не заметил, как время пролетело. Он не стремился к совершенству, не пытался произвести впечатление. Просто позволил себе быть, находя в музыке неожиданный комфорт. Его пальцы медленно двигались по клавишам, и с каждым касанием он становился чуть более уверенным. Столас, не желая нарушать этот момент, просто тихо наблюдал. Он знал, что урок не был о музыке, а о чем-то более глубоком — о доверии и принятии. И хотя они могли разыгрывать друг друга или шутить, этот момент был чем-то настоящим. Когда мелодия наконец затихла, Блитц медленно убрал руки с клавиш и выдохнул. «Ну, как тебе?» «Честно?» — Столас сделал паузу, затем улыбнулся. «Я думаю, это было прекрасно.» Блитц взглянул на него с лёгким удивлением, но не стал спорить. Он просто кивнул, довольный собой, и, что самое важное, — спокойный. В этот вечер Блитц ещё долго оставался у пианино, то играя, то просто сидя в тишине. Комната наполнилась уютом, а между ними воцарилось то самое тёплое молчание, в котором не нужны были слова. Музыка сделала своё дело. Всё, что нужно было в этот момент, — это наслаждаться присутствием друг друга. Блитц чувствовал, что теперь мог бы вернуться сюда снова, не ради игры или уроков, а просто потому, что ему было здесь хорошо. И Столас знал, что этот момент был только началом. Как в музыке — каждая нота требовала времени, чтобы развиться. И Блитц, несмотря на свою резкость, постепенно находил свою мелодию.