zmet.

Бледный сдул остатки пороха с дула и сел обратно в машину, скомандовав одному из амбалов ехать в сторону причала. Время было позднее, на улицах Мурманска ни души. Доехав до причала, Бледный сел в лодку и начал грести вёслами, что заняло достаточно много времени. Однако наконец он добрался до острова, на котором его уже ждал отец Филипп. Игумен помог Бледному выйти из лодки и они сели на причал, свесив ноги так, чтобы они не касались воды.  -Возня какая-то на остроге была. Не видать Сергея уж четвёртый час, не знаю, что и думать…  -Да тут нечего думать. Фурманова и ещё одного парня я только что убил, а ещё двое в Болгарии сгинули.  -А Сурков с Глазуновым? Они же явно куда-то уехали в тайне ото всех…  -Естественно. Глазунов ведь очень хитрый, изворотливый, сколько его знаю. Знаю ещё с тех времён, когда он с нами тусовался. А Сурков-его лучший друг, вот и думай, где они.  -С кем это «Вами»?  -С теми, кого я не убиваю. С теми, кто в преступном мире занимают высшие звания. Я, Волчатников, Черёмуха, Сержант, Мост, Фурманов, Турик, Герцен. Раньше, когда Глазунов в своём порте перевозил тонны контрабанды, мы с ним и работали, а как его раскрыли, так мы быстро постарались о нём забыть.  -А как там Николай Аванесович поживает?  -Да Николай Аванесович… Виделись с ним год назад, дело расследовали о побеге. Такой же «вечно молодой». Осунулся весь с вашей последней встречи.  -А я его совсем маленьким помню, он же крестник мой. В Грузии его крестил, а через 30 лет ему в этой же Грузии дали звание майора. Я тогда за него гордился, всем монастырём праздновали, а когда узнали, что он эту несчастную семейку вырезал…  -Ни разу это не несчастная семейка! Ты же сам знаешь, что эти звери вытворяли с людьми. На них висит как минимум 20 убийств, так они ещё и человечиной торговали. А Сержанту просто посчастливилось узнать об этом, он набрал Турику, дальше уже сам всё знаешь.  -Но за что невинных детей?  -Они бы выросли точно такими же зверьми, как и родители. Тем более Аванесович не самолично их убил, их убили шакалы Турика.  -А что же Фурманов сделал, что ты его убил? Ты же говорил, что он в высшей касте…  -Фурманов уже давно не в нашей компании. Точнее, с того момента, как у него маразм начал прогрессировать. Мы все уже старики, нам по 50-60 лет, Волчатникову уж давно на покой пора, правда мы умеем здраво мыслить, а Фурманов почти раскрыл наши дела. Вот Герцен, живёт себе в Кисловодске уж который год, и никто даже не подозревает о том, что существует некий Юрий Викторович, который промышляет военными делами в курортном городке. -Я кстати только недавно узнал, что Турик на дно залёг.  -Ой, вспомнил… Это уж лет 20 назад было, сейчас такими делами Явин занимается.  -Да уж… Сколько на этой земле происходило зла все эти годы, теперь мы будем… Жить спокойно что ли.  -Правда? А кто всю эту чертовщину устраивает?  -Ты о чём?  -Да так… Помнишь события в братском корпусе?  -Не напоминай…  -По сей день виновных находим.  -Да ну?  -Угу. По сей день находим виновных в расстреле генерала на свадьбе, в незаконном промысле коноплёй, в удержании заложников… Ну ладно, это было под Архангельском, далеко от нас. А вот эта Митрофанова Лощина… Напомни мне, отец, куда люди деваются с этого острова?  Филипп призадумался, опустив глаза вниз, словно чувствуя вину.  -Их… Митрофанушка забирает.  -Ты затрахал с этим Митрофанушкой. Давай, в двадцатый раз расскажи мне про некого отца Николая, который сначала был в этом самом братском корпусе, потом перебрался к вам, и в ночь, когда он умер, у него вдруг выросли рога и ты якобы лично это видел. У меня возникает вопрос, а был ли на самом деле этот отец Николай?  -В смысле?  -Ну, в смысле… У меня возникло ощущение, будто и вы, и священники из братского корпуса прикрывались неким отцом Николаем, и везде, где он был, происходили какие-то странные вещи. Правда вот, почему мы до сих пор сажаем связанных с братским корпусом, и на острове до сих пор пропадают люди, если отец Николай умер в 1954? Почему остальные монахи и знать не знают про этого отца Николая?  -Потому, что я самый старый монах в этом монастыре. Мне 80 лет, Юра, померли все давно, кто отца Николая застал. Хочешь, фотографию тебе покажу?  -Ну покажи, удиви меня.  Монах достал из рясы чёрно-белую фотокарточку и протянул Бледному. Оперуполномоченный посмотрел на Филиппа, как на сумасшедшего:  -Это что за бред?  -Что? Вот, смотри, я стою, вот сестра Настасья, отец Георгий, помнишь его? Он старый совсем был, когда тебя опером назначили в Мурманске, ты заезжал к нам, он тебя благословлял. А вот отец Николай стоит.  Бледный смотрел на фотокарточку, на которой вместо людей стояли какие-то брёвна на колёсиках, лишь имитировавшие людей.  -Ты чего несёшь, двинутый?  -Юра, тебе не понять…  -Филипп, я всю жизнь верующий человек, но вот этот бред оправдывать религией…  -Юра… Отец Николай был праведным и мудрым. Он знал такие тайны, которые до сих пор известны лишь таким, как он.  -Ты хочешь сказать, что все события, которые произошли-это не ваших рук дело? Что это значит?  -Вера у нас такая, Юра…  -Что же это за вера такая, Филиппушка, когда без доказательств не верится?  -Кто хочет, тот верит. Отец Николай в самом деле владел неким даром, но никто не знает, каким. Ты слышал про теорию Корбута?  -Слышал. Тоже бред.  -А разработке этой теории как раз помогал отец Николай. Они с Корбутом днями и ночами сидели на пристани, как мы сейчас, и клепали эту теорию. Она и объясняет все события, о которых ты сказал.  -Филипп, вот ты опять в своих словах и запутался. Опять разговор о религии перешёл в то, что эту самую религию опровергает наука. Ладно, бесполезно видимо дальше вести диалог, пойду я.  -Ступай… Бледный сел в лодку и Филипп помог оттолкнуться от причала.  -Благослови тебя Господи, сын мой.  -Ещё свидимся, Филипп. На опознании Фурманова уж точно.