Из пекла

Позорно лежать и только лишь шевелить зрачками за невозможностью пошевелиться, смотреть как кормят с ложки, но не иметь возможности сопротивляться. И ведь от кого исходит эта забота… Нет, не Серёжа, что предал его, посадил в клетку точно животное, наряду со всеми остальными, а затем разрядил всю обойму. Хвалёное ли его везение, удача и неудача, что преследовала с детства… Или просто дрожащие руки сошедшего с ума друга, но факт остаётся фактом — Олег остался жив и выкарабкался считай без последствий. Пробито лёгкое и вечно саднящее плечо — просто меньшее из зол. Про таких людей говорят «в рубашке родился», хотя в данном случае вместо «рубашки» можно сказать «бронежилет». И ведь хуже были не эти пять пуль, а горечь предательства. Физическая боль для Волкова давно стала обыденностью, сколько раз он ловил пули, сколько получал ножом в живот, сколько раз лицо преващалось в кровавое месиво. но Серёжа… Серёжа был кем-то неприкосновенные — лучшим, единственным хорошим воспоминанием из детдома, лучшим другом, с которым прошли огонь, воду и медные трубы. Он ведь не мог так поступить. Его Серёжа не мог. Теперь Серёжи не было. Из пекла вытащил его тот, от кого он этого совершенно не ожидал. Надеялся, но не ожидал. Старый знакомый, армейская интрижка и просто коллега. Они расстались с ссорой, прямо как с Серым тогда, перед армией, но в этот раз с Драконом не было таких крепких связей, между ними лишь некое подобие приятельства без доверия. Потому что это Вадим, Вадиму доверять нельзя. А Серёже можно… было. Как оказалось он совсем не разбирается в людях. Вышло совсем наоборот. Дракон тогда кричал, что оно того не стоит, что дело может быть опасным, когда речь идёт о психе Разумовском, который совершенно справедливо оказался в психушке. Волновался — только сейчас дошло до Волкова, но тогда он не послушал. Выбрал не своё счастье и стабильность, а старого друга. Ошибка. Просто фатальная. И ведь чутьё подсказывало, что дело гиблое, не стоит лезть на рожон. И всё же, друзья дороже. Особенно друзья детства, которых ты знаешь со школьной скамьи. Практика показала, что не знает совсем. В лечебнице его встретил совсем другой человек, не Серый… Олег первое время сопротивлялся, стыдился своей беспомощности, не хотел принимать помощь. Снова доверять. Один раз доверился… Теперь вон навсегда остался с пятью страшными шрамами, которые чудом не задели никакие жизненно важные органы. Дракон же упорно лез, всё пытался помочь. Но с чего? Да, возможно они сблизились на совместных заданиях, пустили друг друга в свою жизнь и постель, но не до такой степени, чтобы после стольких ранений отмазать от тюрьмы и забрать к себе и вытащить из пекла, чтобы поставить на ноги. Всё отшучивался, мол: «личико у тебя симпатичное, Поварёшкин», «Мне нужен личный повар, ты же у нас кулинар от бога», «Мы неплохо сработались, щас встанешь, и снова пойдём на дела». Нет, конечно, чувства не имели совершенно никакого значения. Только холодный расчёт и выгода. Такие, как Вадим на эмпатию не способны. По крайней мере, так казалось на первый взгляд по фразам, смешкам и поступкам. Волков ещё никогда так не ошибался. На ноги он встал, но квартиру Дракона так и не покинул. Перестал быть там гостем, смог наконец-то почувствовать, что такое «дом». И дело совсем не в определённом месте. Дело в людях, которые эти ощущения и дарили. Олег успел забыть их совсем. В последний раз ещё до смерти родителей, до детдома, армии, наёмничества и чёртовой Венеции. Только сейчас наконец ощутил себя на своём месте, легко, свободно. Жаль осознал это так поздно, уже после того, как согласился помочь Разумовскому по старой дружбе. После того, как оттолкнул человека, которого любил. Вместо этого пошёл на верную смерть. И к счастью остался жив. Попал туда, откуда сбежал, не желая принимать свои чувства. Вернулся. Значит так было нужно. И ведь всё взаимно, иначе Дракон оставил бы его в больнице выкарабкиваться самому. В одиночку. Удача улыбнулась ему после неудачи. Как всегда это и было. — Чего завис, Поварёшкин? Простынешь же, тебя потом хер вылечишь. Балконная дверь открылась, Олег устало затянулся и перевёл взгляд на Вадика. Картина, ставшая уже привычной и домашней, заставила слабо улыбнуться: растрепанный, в старпёрских очках и майке алкоголичке. И с пледом в руках. Как обычно в ночную прохладу. Дракон накинул на чужие плечи плед, в качестве платы забрав из чужих пальцев уже порядком истлевшую сигарету. Не нужно Волкову много с его-то дырявыми лёгкими. Только на пользу. Вадим потушил сигарету о металлическую балконную перекладину, так и не сделав ни одной затяжки. Бросил с концами и пока держался, но признаться честно, стоило узнать о произошедшем в Венеции, он выкурил целую пачку едва ли не залпом. Пришлось попотеть, чтобы выведать информацию: кто выжил, где они находятся. Как вытащить Волкова, когда он стабилизируется, есть ли в этом смысл после полученных ранений. И ведь сначала он злился. Говорил же, что так будет — псих их всех порешает, и плевать, кто там сват, кто брат, а кто друг детства, всех под одну гребёнку. Потому что люди для Разумовского лишь расходный материал независимо от статуса и финансового положения. После злости пришло желание вытащить из этого пекла. Но почему? Должно быть плевать. Они друг другу никто. Просто жили под одной крышей почти месяц, спали в одной кровати, ужинали вместе. Обычное удобство. У обоих ведь отпуск. — Не бери в голову. — он небрежно отманулся, будто пытаясь отогнать назойливую муху. — Это из-за тренировки, да? — по взгляду понял, что попал в точку — Прошло не так много времени, вернёшься в форму. — А если нет? Результата никакого, всё равно всё ноет. Я устал. Откровения и жалобы всегда были редкостью. Обычно Волков старался сносить всё, не морщась, с высоко поднятой головой. Потому что хватит уже быть слабым, ныть и рассыпаться от каждого, даже самого слабого удара. И всё же, тело подводило, быстрая утомляемость и собственное бессилие убивало, резало не хуже ножа. Нужно было тренироваться, постепенно увеличивать нагрузку, но хотелось всего и сразу — в самые короткие сроки вернуться в лучшую форму. Нереально. Теперь уже точно. Плечо простреливало несмотря ни на что, пробитое лёгкое заставляло задыхаться после трёх лестничных пролётов, а Вадим укладывал его одной левой. И это даже не метафора. А потом Олег, лёжа на мате, думал «а надо ли оно»? Возможно легче просто оставить попытки. Волк уже явно не тот, лишь его бледное и жалкое подобие. Ни на что не годен. Кто же зал, что Олег доверится Вадиму настолько, что опустится до нытья. Возможно потому что, именно он и поставил его на ноги, позволил довериться. Перед ним уже не стыдно, Вадим видел всё. Видел и даже тогда не ушёл, только молчаливо продолжал помогать. Теперь уже не по приказу кого-то сверху, не по контракту, а по собственному желанию. Бескорыстному. На первый взгляд звучит смешно, а оказалось крепче и надёжнее многолетний дружбы. — Поварёш, отставить эту меланхолию! Всё будет, но не сразу. Дракон потянулся вперёд, положив тёплые ладони на чужие плечи, и притянул к себе, горячо выдыхая в холодную шею. Олег приластился к теплу… правда как от печки, и прикрыл глаза, полностью отдаваясь во власть чужих рук. Только сейчас он заметил насколько сильно успел замёрзнуть за эти двадцать минут на балконе босым. Не надел даже домашних тапочек — выскочил на улицу покурить после того, как в очередной раз оказался уложенным на лопатки. И ведь ему ещё поддавались, Вадим сдерживался, Олег это видел. Даже не вполсилы. Отвратительно, никчёмно… Какой из него теперь волк? Скорее побитая псина. Плечо снова безостановоно ныло, сильно и постоянно, что хотелось просто лезть на стену и выть. Уже радражало. Портило настроение ещё больше, хотя казалось бы, денёк и так выдался отвратительный, хуже и быть не может. Болело ещё с утра, а к вечеру стало почти невыносимо. Хотя бы не стреляло. — Давай в квартиру? — Ты пил обезбол? У тебя всё каменное. — пил, разумеется пил. Иначе полез бы на стену уже точно. Видимо начало вызывать привыкание, полностью от боли не избавляло. И всё же, хотя бы так, иначе было бы совсем тяжко. Олега усадили на диван, снова в мягкие объятия. Хотелось положить голову на чужое плечо и снова закрыть глаза, но Вадик не позволил этого сделать. Снова стиснул плечи и слегка отодвинул от себя, заставляя повернуться спиной на расстояние половины вытянутой руки. Массажное движение прошлось от трапецивидной мышцы вниз. Олег слегка дёрнулся от первых неприятных ощущений. Прекрасно знал — сейчас будет легче, но первые тычки ощущалось особенно болезненно. Вторая рука Дракона зарылась в волосы, мягко поглаживая. Контраст заставил тихо застонать от боли, когда Вадим в очередной раз нажал на особо триггеное место и постарался расслабить плечи. Ноющее чувство постепенно притуплялось, мышцы становились мягче и подталивее. Захотелось позорно всхлипнуть от облегчения. Схема рабочая и проверенная, но каждый раз расслабляло как в первый. Много ведь зависит и от человека, только эти руки вызывали такой эффект. — Вадь, спасибо… — выдавил он, когда Дракон снова притянул его к себе. Хотелось просто растечься, что ему и позволили сделать. Ощущение полной безопасности заставляло закрывать глаза, они буквально слипались, что уж говорить. Всё казалось таким правильным, на своём месте. По-другому и быть не может. Олег не знал как назвать это распирающее грудь чувство благодарности. Хотел замереть в этом моменте навсегда. Чтобы в объятиях Вадима, чтобы его тепло, его на первый взгляд грубые руки, чтобы ожигающие плечи поцелуи и глупые шутки и подтрунивания, которые не раздражают. И не раздражали никогда, Волков просто пытался себя в этом убедить. Не позволял себе подпускать кого-то ближе. Уже обжигался не раз. Больше не хотелось. Вадик смог пробить эту стену, растопить ледяную глыбу. Сказать честно, Олег ни о чём не жалел.