Прекрасен

— Ты уверен? — в который раз уточняет Кэйа, скептически оглядывая Дилюка на коленях перед собой. Нет, Дилюк был прекрасен всегда: что за барной стойкой, протирающий стаканы, что в бою, снося всех врагов сокрушительным фениксом, что за разбором документов — сосредоточенный и серьезный. Но особенно он был прекрасен в постели. Плачущий, с широко раздвинутыми ногами, заполненный Кэйей, с покрасневшей и хлюпающей от смазки дырочкой, что раз за разом идеально принимала в себя член, послушно растягиваясь. Тот Дилюк, что со слезами на глазах умолял позволить ему кончить, а Кэйа раз за разом улыбался, доводя его до грани полного отчаяния. И сейчас, по идее, Кэйа должен был быть только рад тому «эксперименту», что предложил Дилюк. Оральный секс они практиковали нечасто. Максимум — Кэйа в награду за послушание мог довести Дилюка до края ртом, вместо руки. Опыт Дилюка заканчивался на посасывании головки, пока Кэйа совершенно по блядски растягивал его дырку пальцами, не слушая ни единой мольбы и останавливаясь всякий раз, стоило Дилюку оторваться от его члена. В тот раз Дилюк кончил на его пальцах, растянутый практически на всю пятерню и кончал долго, слабо поскуливая от удовольствия. Сейчас же Дилюку захотелось сделать Кэйе минет. Хотя нет, его мысль звучала как: А давай ты насадишь меня на свой член ртом, а потом кончишь, заставив проглотить? По крайне мере в голове Кэйи это звучало именно так. Дилюк, разумеется, ни за что в жизни не сказал бы такой похабщины, но все же, идея была именно его. Отчаянно краснея и бледнея он изложил Кэйе свое желание. Точнее, сначала все звучало как безобидное: Я хочу сделать тебе минет, — а потом добавилась часть про кончить. — Уверен, — закатил глаза Дилюк, потянувшись к его ремню. Кэйа отбил его руку. — Погоди, — хмуро притормозил он Рангвиндра. У него не было уверенности, что Дилюк не захочет вывезти все на чистом энтузиазме и желании, что его категорически не устраивало. Он не собирался делать возлюбленному больно, даже если это доставит ему крышесносное удовольствие. Именно поэтому Дилюк стоял на коленях не на голом полу, а на одеяле, предусмотрительно туда брошеном. И теперь Кэйа разглядывал ещё и его домашнюю одежду. — Мне раздеться? — проследив за его взглядом, поинтересовался тот уже потянувшись снять тунику. — Нет, — категорично отрезал Кэйа, — Ещё замёрзнешь у меня тут. В комнате было не настолько холодно, но сидя на полу голышом недолго и простыть. Дилюк послушно опустил руки. — Если будет слишком — похлопай меня по бедру, захочешь остановиться — стоп-сигнал. Помнишь его? Дилюк, вместо ответа, трижды щелкнул пальцами. — Отлично, — кивает Кэйа, — Не терпи. У нас такое впервые, ещё не хватало слизистую тебе повредить. Замучаемся перед Альбедо объясняться, — не удержался от смешка и Дилюк закатил глаза. — Может начнем уже? — и вновь призывно тянет руку к ремню. Кэйа щурится, разглядывая любимого одно долгое мгновение, а затем командует: — Руки за спину. И Дилюк понимает, что они начали. Он послушно убирает руки, для удобства обхватывая себя за запястье. Кэйа как всегда осторожничает, так что связывать его не стал. Может, он сможет добиться этого позже? — Держи все время за спиной, — командует Кэйа пуская в голос лёгкую прохладу, — Расцепить можешь только для подачи сигнала. Ясно? — Да, — Дилюк утвердительно кивает головой, едва не ерзая на своем месте. Кэйа оценивающе осматривает его, небрежно, будто товар на рынке и предвкушающая дрожь проходит по телу. — Начинай, — кивает он и шагает чуть ближе, — Без рук. Он ожидает, что Дилюк сейчас смутится, схватит зубами ремень и с усилием выдернет из пряжки. Кожа ремня грубая, пряжка тугая, это будет непросто. А затем ещё нужно стянуть штаны, используя одни только зубы и Кэйа планировал показательно вздохнуть и только насладившись алым румянцем на щеках любимого великодушно помочь. Но Дилюк вдруг резко подаётся вперёд, щекой притираясь к члену прямо через ткань, тычется носом и губами, будто слепой котенок и даже легонько бодается, ластясь. Кэйа пораженно выдыхает, не сразу беря себя в руки. — Ты так хочешь быть хорошим? — с языка против воли стекает ласка, и Дилюк всё-таки слегка краснеет, смущённо кивая, — Такой послушный, — вплетает пальцы в волосы, бережно перебирая алые локоны, — Давай, котенок. Начинай. И Дилюк подаётся вперёд, подбадриваемый ласковым поглаживанием по голове. С ремнем он справляется быстро, а вот дальше немного подвисает, вопросительно глядя на штаны. Кэйа фыркает, почесывая его затылок, но штаны спускает сам, когда понимает, что Дилюк просто не сможет сделать это зубами. Едва успевает вернуть руку на родную макушку, как Люк подаётся вперёд, притираясь к полувставшему члену щекой и тут же пачкаясь в смазке. Кэйа одобрительно стонет, вновь награждая его поглаживанием. Тот вскидывает голову, заглядывая Кэйе в глаза, молчаливо спрашивая разрешения. Альберих кивает, но руку с волос убирать не торопится. Дилюк вполне уверенно обхватывает головку губами, чуть подаваясь вперёд и ни на миг не задевая член зубами, что уже является успехом. Кэйа давит стон и длинно выдыхает, когда к губам подключается язык. Это приятно, пусть пока не обжигающе, но движения Дилюка определенно доставляют ему удовольствие, а ещё явно видно, что он извлёк урок после того раза, когда ублажал Кэйю ртом. На очередной ласке Кэйа все же сладко стонет, призывно надавливая на макушку. Дилюк с энтузиазмом отзывается, но движение получается резковатым и он закашливается, когда член подаётся глубже. Кэйа оттягивает его, придерживая, и давя в себе лёгкое беспокойство. — Порядок? — все же уточняет он и немного успокаивается, когда Дилюк уверенно кивает головой, — Хорошо. Не торопись и постарайся расслабить горло. Дилюк с горящим взглядом выслушивает совет, послушно кивает и вновь тянется к члену, хлюпая слюной и смазкой. На этот раз Кэйа держит его крепче, не давая совершать резких движений. Дилюк не дёргается, позволяя себя вести и лишь изредка самовольно ласкает языком. Кэйа напирает постепенно, мягко проталкивает член в жаркую глубину рта и тут же скользит обратно. В следующий толчок проникает чуть глубже и Дилюк явственно вздрагивает, замирая в его руках. Кэйа держит пару секунд, вновь подаваясь назад и шепчет, какой же он хороший и послушный, сопровождая похвалу мягким перебиранием прядей. Дилюк восстанавливает дыхание, успокаиваясь, и призывно стреляет взглядом. Кэйа качает головой, усмехаясь его нетерпеливости, и наконец начинает вести. Натягивает медленно, но неотвратимо, не останавливаясь, подталкивая сильнее, когда Дилюк мешкается, вздрагивая от непривычных ощущений. Горло рефлекторно сжимается и Кэйа, не сдержавшись, довольно стонет, утыкая Дилюка носом в лобок. Тот подрагивает в его руках, но отстраниться не пытается. — Хороший мальчик, — хвалит Кэйа, гладя его по голове, — Такой хороший, взял до самого конца, такой молодец, — Дилюк жмурится от похвалы, довольно всхлипывая. Кэйа тянет его обратно, выскальзывая из горла наполовину и Дилюка вновь срывает на кашель. Альберих выходит, терпеливо ждёт и даже хочет предложить остановиться, но Люк поднимает на него взгляд, и в алых глазах светится такое желание, что внизу все скручивается в тугой узел. Кэйа наклоняется, целуя Дилюка в лоб. — Ты молодец, такой хороший, послушный, лучший для меня, — шепчет ласковые слова, выпрямляясь и вплетая пальцы в алые пряди, — Сможешь повторить? И Дилюк отзывается, одними глазами выражая все свое желание сделать Кэйе хорошо. — Давай, неспеша, — на этот раз ослабляет хватку, позволяя ему справляться самому. Дилюк послушно вбирает член в рот, обхватывая мягкими губами, позволяя ему скользить все глубже и глубже. Но в один момент вдруг останавливается, будто просто не может пропустить его дальше. Пытается, но едва не закашливается вновь, и расстроенно хнычет, поднимая на Кэйю виновато-просящий взгляд. — Ты хочешь, чтобы я тебе помог? — укрепляя хватку уточняет Кэйа, — Ты так хочешь заглотить этот член, но у тебя не получается и тебе нужна помощь? Дилюк стыдливо жмурится, алый румянец проступает на щеках и все же он едва заметно дёргает головой, обозначая кивок. — Ты у меня такой умница, — сладко мурлычет Кэйа, в противовес ласковым словам с усилием натягивая податливое горло на член. Дилюк жмурится, болезненно сглатывая и слышит довольный стон сверху. — Ты ведь сможешь заставить меня кончить? — Кэйа слегка дёргает за волосы, вынуждая поднять взгляд. Дилюк смотрит прямиком на сверкающую звезду и чувствует, как слепое желание подчиниться накрывает его с головой. Он смотрит с желанием и обожанием, подтверждающе дёргает головой несколько раз и позорно скулит с членом в горле, отчаянно желая донести свое желание до Кэйи. — Тише, маленький, — мурлычет, невероятно довольно, чувствуя, как начинают подрагивать колени. — Сейчас все будет. Несмотря на тон и слова он не спешит. Последнее, что им нужно — повреждённая слизистая и сопутствующие травмы. Медленно стягивает Дилюка, оставляя только половину во рту. Тот вновь начинает кашлять и Кэйа цокает, осторожно оттягивая его за волосы. Люк смотрит виновато, но Кэйа одобряюще чешет его макушку, вновь подталкивая к члену. — Давай, солнце, до конца. И Дилюк послушно подаётся вперёд, замедляясь только из-за окрепшей хватки в волосах и натягивая себя на член медленно, старательно пряча зубы. Губы болезненно растягиваются и он вновь останавливается на том же месте. Мнется, резче втягивая воздух и вновь двигается, с усилием пропуская член в растянутое горло. Его награда — довольный стон Кэйи и ласковая ладонь в волосах. — Умница, молодец, такой хороший мальчик, — как в бреду шепчет, мелко подрагивая всем телом. Дилюк подаётся назад, снимаясь с члена и едва удерживается от кашля. Горло саднит. Старательно игнорируя неприятные ощущения, он подключает к ласкам язык, давая себе небольшую передышку. Тяжело дышит, восстанавливая дыхание и не прекращая ласкает член во рту. Языком по уздечке, а потом резко ниже, не обделив вниманием чувствительную головку. Кэйа сверху сладко выдыхает, но больше не стонет и Дилюк, почувствовав, что вполне сможет выдержать, подаётся вперёд. Кэйа, от неожиданности, срывается на громкий стон и хватка в волосах Дилюка крепчает, не позволяя отстраниться. Он жмурится, чувствуя как по щекам скользят первые слезы и сглатывает, вызывая ещё один стон сверху. Сознание опасно плывет и Дилюк слегка дёргается назад. Кэйа тут же стягивает его с себя, позволяя глотнуть воздуха, и с нежностью наблюдает за алыми щеками и заплаканными глазами своего возлюбленного. — Давай в последний раз, — он обхватывает лицо Дилюка обеими руками, приподнимая и заставляя взглянуть на себя, — Сможешь? Дилюк потерянно жмурится, но кивает, слегка подрагивая в руках Кэйи. Альберих увереннее берется за алые волосы, готовый вести. Но Дилюк вдруг, окончательно восстановив дыхание, широко открывает рот высовывая язык. Картина столь развратная, что Кэйа издает невнятный писк, чувствуя, как неумолимо краснеют щеки. Он видел много пошлых картинок и в журналах и вживую, с участием и девушек, и мужчин, и всех вперемешку, но это… Это официально самое развратное, что он видел за всю свою жизнь. — Не смей… Никогда не смей показывать такое кому-то, кроме меня, — наконец шипит сквозь зубы Кэйа, натягивая податливое горло на свой член. Дилюк растерянно моргает, но хватка в волосах крепчает и он послушно дёргает головой. — Отлично. Расслабь горло, солнце. Кэйа двигает бедрами медленно, без сопротивления проезжая в горячую глубину и позволяя себе тихие стоны. Перед глазами пляшут звёзды и он чувствует, что уже близок к завершению, двигаясь чуть резче, краем глаза следя за состоянием Дилюка. Вот ещё чуть-чуть и… Стук в дверь раздается настолько неожиданно, что он невольно дёргается, подаваясь вперёд резче, чем нужно и тут же испуганно застывает. Дилюк болезненно хрипит, но почти сразу же замирает вслед за ним, едва не обращаясь в статую. Очень красивую, привлекательную статую с членом во рту. И это явно совершенно не то, о чем стоит думать в нынешней ситуации, да, сэр Кэйа? — Господин Кэйа? — совершенно не к месту вспоминается, что это вообще-то его комната и Дилюка здесь быть вообще не должно, но невовремя появившейся горничной об этом знать точно не стоит. — Да? — отзывается чуть более хриплым голосом, чем обычно. — Что вы желаете на ужин? Кэйа закатывает глаза, очень стараясь не выругаться. Какой к Бездне ужин, когда возле его ног сидит Дилюк с членом в глотке?! Но следом идёт вопрос, от которого у него волосы встают дыбом. — Я могу войти? — и ручка медленно опускается вниз. Дилюк в его руках наконец отмирает и панически дёргается. — Я не одет!!! — орет первое, что пришло ему в голову, причем так громко, что вздрагивают, кажется, и горничная, и Дилюк. Секундная пауза тянется вечность. — Ох, прошу прощения, — наконец отмирает горничная. — Все в порядке, — обретает голос Кэйа, отчаянно пытаясь не ухмыляться. Дилюк в его руках, явно возмущенный тем, что про него забыли, дёргается назад. Кэйа удерживает его за волосы, чуть крепче, чем раньше и оценивающе оглядывает сверху. Тот ощутимо вздрагивает, замирая. А потом алые брови сходятся к переносице и в глазах появляется знакомое с детства выражение даже-не-думай-этого-делать. Кэйа ухмыляется. Горничная разрывает неловкую тишину, снова извиняясь и начиная расспрашивать господина Кэйю о его предпочтениях на ужин. Дилюк, из своего не слишком удобного положения, наблюдает, как Кэйа мешкается одну жалкую секунду, а потом расплывается в такой шкодливой и пошлой улыбке, что становится ясно — он что-то задумал. А если он что-то задумал, остановить его не сможет никто. Пожалуй, это было единственное, в чем они были похожи. Кэйа наполняет голос тягучей сладостью, расспрашивая горничную о блюдах на ужин. Дилюк вынужден замереть неподвижной статуей у его ног, с деталью в виде… Заполненного членом рта. Кэйа улыбается, непринужденно болтая и бархатно смеётся, когда горничная, кажется, говорит какую-то шутку. Дилюк не слышит. В ушах стучит кровь от возбуждения, член болезненно трётся о мягкие домашние штаны. Желание укусить Кэйю за самое слабое место возникает внезапно. Но не успевает Дилюк оформить эту, несомненно варварскую мысль, как рука в волосах сжимается крепче. Он на мгновение успевает подумать, что здравый смысл наконец достучался до разума Кэйи, но… Его тянут вперёд. Дилюк жмурится, когда нос снова утыкается в лобок, а горло болезненно растягивается. Кэйа не прерывается ни на секунду, речь льется из его рта, как ручей и останавливаться не собирается. В то время, как тело, кажется, живёт своей жизнью. Рука в волосах двигает его все быстрее, Дилюк чувствует, как голова блаженно пустеет, когда горло, приспособившись к проникновению, заполняется снова и снова. Член трётся о домашние штаны и будь Дилюк хоть чуточку более вменяемым, обязательно подумал бы о том, что останется пятно. Но он невменяем. Абсолютно. А когда в глубину брызгает горячим и солоноватым, Дилюк и вовсе теряет рассудок. Тело выгибается само по себе, когда он достигает освобождения одновременно с Кэйей. Член в горле на миг перекрывает дыхание и у Дилюка закатываются глаза, погружая сознание во тьму. Очнулся он спустя секунду. По ощущениям. По испуганному лицу Кэйи — спал как минимум год. Дилюк облизывает губы, смакуя остаточный вкус семени. И подтягивается к Кэйе, щекоча горячим дыханием смуглое ухо. — Надо будет повторить.