Спасти мир за час и (не) сойти с ума

«Красота, — восхитился Алексей. — отсоси, Голливуд!». Довольный менеджер склонился над столом и затарабанил по экранной клавиатуре. Репортаж с места событий переехал на задний план, а часы судного дня — на передний. Отсчёт замер на отметке в три секунды, поверх неё горела надпись: «Loading». Заглушка продержалась несколько секунд, которые показались Алексею вечностью. Всё это время он и остальные члены Совета не отводили глаз от экрана. Наконец, транслировавшаяся там надпись, сменилась на таймер. Он отсчитывал двадцать четыре часа до апокалипсиса. В кабинете раздались крики радости. Члены совета принялись жать друг другу руки. Зок’Хэлл расчувствовался больше всех: он подпрыгнул к Алексею и обнял его. Тот пискнул от неожиданности. И лишь Билл продолжал сидеть. С каменным лицом он обратился к менеджеру: «На чем основывается твой прогноз?». Алексей непонимающе посмотрел на программиста, но не мог ответить, находясь дружеских объятиях. Менеджер похлопал ящера по плечу как рестлер, просящий соперника о пощаде. Смущённый ящер разжал объятия. Кислород вновь поступал в лёгкие Алексея и тот ответил: — Прогноз?.. На нейронке, которую ты отправил мне месяц назад. — Плохо, очень плохо... Не договорив, Бил перехватил управление столом. Технологический гений ввел пару команд — и таймер на экране обновился. Вместо двадцати трёх с лишним часов он показывал двенадцать. Ткнув, пальцем в стол, Билл пробормотал: — Мой ИИ хорошо справляется с начальными прогнозами. Но попроси его сделать перерасчет, то робот запутается, как какой-нибудь неумелый кассир: либо сдаст больше денег, либо проебёт часть. Алексей позеленел от услышанного. Несмотря на шок коллеги, Билл продолжил травмировать его: — Хочешь знать наверняка, сколько времени нам осталось? Дели результат на два или даже три... Билл вновь затарабанил по клавиатуре. Этим технарь напоминал органиста, исполняющего похоронную мелодию. Нажав на Enter, музыкант сыграл последний аккорд и заставил членов совета побледнеть. Таймер, ещё минуту назад внушавший оптимизм, отсчитывал три часа, пятьдесят одну минуту. «Но что ещё хуже, — продолжил Билл. — меня начало отпускать».