***
Вторая — Байхэн. Они нашли её на тренировочной палубе, отрабатывающей стойки с хвостом, сотрясающим воздух, как плеть. — Когда у тебя день рождения? — У лисиц нет такого, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Как нет? — День, когда ты появился — не праздник. Это просто день. Она делает выпад. — Праздник — когда ты остаёшься. Когда после всего ты ещё жив. С теми, кого любишь. — Значит… мы можем выбрать день? Она на секунду замирает. — Да. Но только если он будет иметь смысл. Близнецы записали: Байхэн: день — не по факту, а по сердцу.***
Третий — Лоча. Он работал в лаборатории. Близнецы вбежали, чуть не перевернув стол с ампулами. — А ты? Когда ты родился? Он долго не отвечал. Сначала смотрел на них, потом куда-то мимо. — Я… не помню. — Как так? — Это было… очень давно. До того, как всё стало тем, чем стало. Он закрыл блокнот. — Возможно, это было важно когда-то. Но сейчас я больше ценю не дату, а то, что я здесь. С вами. Они замолчали. — Мы можем выбрать тебе новый день рождения? — спросили они тихо. Он взглянул на них. Медленно, но мягко кивнул. — Да. Если вы хотите. Они переглянулись: — Хотим.***
Позже. Вечером. Маленький самодельный торт из фруктов и печенья. Цветы из ткани. В центре стола — лист бумаги с надписью: «Первый День Настоящего Рождения Лочи» (Потому что с этого дня ты наш.) Байхэн сидела в углу, её хвост обвивал близнецов. Сампо смеялся, но его голос звучал почти… тихо. Как будто он боялся спугнуть момент. Лоча держал бумажный венок на голове, сделанный ими. Он ничего не говорил. Но когда все уже ели, он прошептал: — Спасибо. И, впервые за долгое время, просто улыбнулся. Не потому что нужно. А потому что чувствовал: он родился снова.