Байхэн против плохой концовки

— Сколько ещё ты будешь на Лофу? — спросила Байхэн, раскинувшись на кровати. После смерти Хулея прошло совсем немного времени, но напряжение никуда не делось. Весь Лофу был на взводе — кто-то сумел пробраться в дом Кондалов, убить преступника и исчезнуть, не оставив ни следа. И этот кто-то вполне себя счастлива, сейчас планировал очередную пакость. Юй Шэн хмыкнул: — Понятия не имею. Сейчас слишком неспокойно. Выйти незамеченным у меня точно не получится. Я хорош, но не настолько, чтобы обойти сразу двух генералов. — Думаешь, генерал Хуайянь не знает? — лениво протянула Байхэн, открыв один глаз. — Уверена, он в курсе, если не всего, то хотя бы догадывается. Юй Шэн нахмурился. — Да перестань, — вздохнула она. — Если бы он хотел нас сдать, сделал бы это сразу. — Думаешь, он сказал адмиралу? — Думаю, да. Вряд ли она не знает, — Байхэн снова закрыла глаза. Адмирал Хуа… с этой женщиной ей довелось встретиться всего один раз. Встреча была, мягко говоря, неприятная. Тогда Байхэн была слишком самоуверенной, полной злобы и дерзости — и решила бросить вызов Генералу Хуа. Глупая, глупая Байхэн. Она всерьёз думала, что сможет её победить. Но Хуа даже не удосужила её взглядом, сказав что Байхэн слишком слабая. Унижение было жгучим. Сейчас Байхэн было даже стыдно вспоминать, как она себя тогда вела. — Тогда почему? — пробормотал Юй Шэн, искренне не понимая, почему их до сих пор не схватили. — Потому что им это неинтересно. И это было правдой, но только отчасти. Адмирал Хуа интересовало только одно — убийство Яоши. Всё остальное её мало заботило. А вот генерал Хуайянь… с ним всегда было сложнее. Понять, о чём он думает, было почти невозможно. Он слишком хорошо знал Байхэн — знал, что именно она тайно встречалась с Кремневым Императором, что она узнала правду о происхождении Эона Охоты. Но не сдал её. Ни тогда, ни сейчас. — В любом случае сейчас это не важно. Ты готов?.— спросила Байхэн, поднимаясь с кровати. В этот момент Элио, который всё это время просто наблюдал за их разговором, вдруг вышел вперёд и одним лёгким прыжком оказался на кровати Байхэн. Он лениво потёрся о её руку и произнёс: — Я присоединюсь. Юй Шэн застыл и уставился на кота. В его взгляде было столько немого ужаса, недоверия и вопросов, что Байхэн не выдержала и расхохоталась. — Юй Шэн, познакомься, — сказала она, подняв кота на руки. — Это Элио. Эманатор Завершённости. Юй Шэн моргнул один раз. Потом второй. Медленно перевёл взгляд от лисицы к коту — будто пытаясь найти хоть какую-то логику в происходящем. После короткой паузы он выдавил: — Но почему он идёт с нами? На этот вопрос Элио ответил сам — спокойным, почти мурчащим голосом: — Потому что я — первый, кому интересно, почему судьба изменилась. Я знаю, что причина в Байхэн. Но хочу понять, что именно она сделала. Юй Шэн застил и посмотрел на Байхэн. — Подождите… — он поднял ладонь. — То есть… он знает, что судьба изменилась? — Он Эманатор Завершённости, — напомнила Байхэн. — Это его работа — знать. Юй Шэн снова открыл рот, но закрыл. Потом ещё раз открыл. И снова закрыл. — Ты… — он ткнул пальцем в Элио. — То есть ты говоришь, что всё, что происходит, происходит не так, как должно было? — Именно, — кивнул Элио. — В одной конкретной точке судьба резко изменилась. Сломалась. Или… — он повернул голову и уставился прямо на Байхэн, — …была сломана. Байхэн поморщилась. — Элио… — Что? — Он невинно моргнул. — Я же сказал, что хочу понять, что ты сделала. Не обвиняю. Элио просто облизал лапу, как ни в чём не бывало: — Я иду с вами, чтобы наблюдать. И чтобы решить, насколько это изменение допустимо… и безопасно. Он поднял глаза. В них мелькнуло что-то древнее и пугающее. — Судьба — хрупкая вещь. И если её гнуть слишком сильно… будет плохо всем. Байхэн вздохнула. — Ну всё, хватит мрачности, — сказала она сухо. — У нас дела. Элио с нами — значит, будет полезен. Или хотя бы не помешает. — Я никогда не мешаю, — гордо сказал кот и распушил хвост. Байхэн не стала спорить.

***

Байхэн моргнула — и вдруг обнаружила себя в знакомой, но почти забытой месте. Её детская комната, маленькая, тёплая, с мягким золотистым светом из окна. Подушки сбились в кучу, а одеяло было смято так, словно она действительно только что проснулась… Она резко села на кровати и метнулась к зеркалу. На неё смотрела маленькая лисица — с пушистыми щёками, слишком большими глазами и комично длинными ушами, которые смешно дрожали от каждого движения. — Ты была довольно милой в детстве, — лениво отметил голос за её спиной. Элио выпрыгнул на кровать уже в образе крошечного котёнка: чёрная шерсть, хвост-пружинка и глаза, всё такие же внимательные и слишком понимающие. — Почему ты такой маленький? — приподняв бровь, спросила Байхэн. — Потому что иначе тебе было бы трудно меня носить, — важно заявил котёнок, как будто это был очевидный закон мироздания. Байхэн фыркнула, но аккуратно взяла его на руки — он и правда оказался лёгким, как пушинка. — Значит, мы все в сборе, — раздался спокойный голос Юй Шэня. Перед ней, прямо из воздуха, вспыхнул зелёный огонёк. — И что теперь? — спросила Байхэн, медленно осматривая комнату. Каждая деталь отзывалась внутри странным, тянущим чувством. Она так давно здесь не была…. — Ничего особенного, — ответил Юй Шэнь. — Это твои воспоминания. Просто веди себя естественно и ищи того Безымянного. Когда мы столкнёмся с ним, ты сможешь увидеть его полностью. Именно в этот момент воздух дрогнул — и раздался голос, от которого у Байхэн подкосились колени. — Байхэн, милая, еда готова. Байхэн замерла, будто кто-то сжал её сердце изнутри. Голос матери… тёплый, живой, немного усталый —так вот каким она его сохранила в глубинах памяти… Юй Шэнь мягко вспыхнул рядом, приглушая свет, чтобы не слепить. — Помни: ты здесь лишь наблюдатель. Не вмешивайся слишком сильно, иначе воспоминание начнёт искажаться. Элио лениво повёл хвостом. — А ещё потому, что если ты будешь вести себя не так как нужно, мы никогда не доберёмся до того, зачем пришли. Байхэн вышла из комнаты, чувствуя, как сердце медленно опускается ниже с каждым шагом. На кухне всё было таким знакомым… и в то же время чужим. Она послушно села за стол, взяла чашу — и только тогда заметила лицо женщины напротив. Её мать. Точнее… кто-то, кого память называла матерью. Лицо казалось знакомым именно ровно настолько, насколько и должно было — но не больше. Никаких деталей, которые вспыхнули бы теплом. Никаких резких ощущений. Просто образ. Слепленный из того, что память смогла сохранить. И только когда женщина улыбнулась, Байхэн почувствовала странный, тянущий укол. Не боль… а пустоту. Она поняла: она не скучала по родителям. Она скучала по времени, когда ещё могла думать, что скучает по ним. Она ощущала потерю того, чего у неё никогда по-настоящему не было. И именно это было особенно обидно. Она молча доела, поднялась, поблагодарила по привычке — и вышла наружу. Город встретил её шумом, жарким воздухом, запахами еды и хлопот. Но всё будто было слегка… размылено. — Странно, — голос Юй Шэня прозвучал за её плечом напряжённо, холодно. Байхэн едва заметно повернула голову к зелёному огоньку: — Что странного? — шепнула она, чтобы не привлекать внимания. — Твоё воспоминание… они переписанный. Она остановилась. Тихий шорох толпы вокруг, жар солнца, люди — всё будто замедлилось. — Что? — переспросила она. Юй Шэнь искрился нервно, его маленькое пламя дрогнуло. — Я не знаю, как объяснить правильно… — он вздохнул. — Это словно на старую кассету записали новую дорожку. Старое под ней слышно, но… обрывками. Что-то скрыто. Байхэн ничего не сказала. Просто пошла дальше, погружённая в свои мысли. Она пришла в себя только тогда, когда перед ней возник дом Безымянного. Тот же самый — серый, обветшалый, будто забытый даже временем. И он там был. Сидел на корточках у порога, спиной к ней — ровно так, как в её памяти. Элио резко вздрогнул, шерсть на его спине встала дыбом, и он спрыгнул с её рук. — Элио? — Байхэн нахмурилась. — Что с тобой? Кот повернул голову — глаза его горели золотым. — …Я не знаю, — честно сказал он. — Но с ним точно что-то не так. — Ну, неудивительно, — фыркнул Юй Шэнь. — Именно поэтому мы здесь. Он подлетел немного ближе, становясь ярче. — Пойдём. Пора наконец увидеть его. Байхэн подошла ближе, щурясь, стараясь разглядеть фигуру перед собой. Но ничего странного — ровно тот же силуэт, что и в её воспоминаниях. Сидит, свесив ноги с порога, покачивает пальцами по гладкому дереву, дышит спокойно. И всё же… что-то в этом было неправильно. — О, маленькая Байхэн, ты пришла, — весёлый голос разнёсся по округе, словно ветер подхватил забытый смех. — Я рад, что ты снова решила меня навестить. Хочешь послушать новую историю? Он не обернулся. Даже не пошевелился. И всё же говорил прямо к ней — уверенно, точно, будто видел каждое её движение. — Как ты понял, что это я?! — фыркнула Байхэн. — Ты же даже не смотришь на меня! — Мне и не нужно смотреть, чтобы знать, что ты — это ты! — беззаботно отозвался Безымянный. Байхэн, не теряя времени, бросилась вперёд — хотелось увидеть его лицо, хоть раз. Но когда она приблизилась… Там не было ничего. Пустота. Пятно. Гладкое место, где лицо должно было быть — а его не существовало. Байхэн резко остановилась. Лисьи уши прижались, хвост перестал играть. Пустота на месте лица будто тянула взгляд внутрь, как воронка. — Юй Шэн… — голос у неё сорвался. — Ты говорил, что я смогу его увидеть. — Я думал, что поверхностного погружения будет достаточно, — холодно ответил Юй Шэн, напряжённо глядя на Безымянного. — Но, похоже, нет. Нужно идти глубже. — Этот Безымянный… действительно такой загадочный, — пробормотал Элио. Его шерсть всё ещё стояла дыбом. — Не волнуйся, — бросила Байхэн в сторону кота. — По сравнению с тобой он всё равно проигрывает. Элио обиженно поднял хвост. — Не будем терять время, — сказал Юй Шэн. — Погружаемся глубже в память. — Хорошо, — кивнула Байхэн. И в следующую секунду она почувствовала, как что-то невидимое цепляет её за плечи и тянет вниз, вниз по воспоминания.

***

— Байхэн, вставай. Голова болела так, будто кто-то ударил её молотом. Она ожидала, что погружение в скрытые воспоминания будет неприятным… но не настолько. Тело ощущалось тяжёлым, мир плыл, а пространство не складывалось во что-то целостное. — Говорил же: не пить столько, дурёха, — голос доносился сверху. Она подняла взгляд. Над ней стоял седовласый мужчина. На его лице лежали следы прожитых лет, но черты оставались такими же знакомыми — и притягательными — как всегда. Инсин? Чтобы мозг признал его, понадобилось несколько долгих секунд. А потом взгляд зацепилься о его волосы. — Что… что с твоими волосами? — Мх? — он приподнял бровь. — А что с ними? — Почему они седые? — Байхэн, они седые уже почти как двадцать лет, — спокойно ответил он. — Неужели Цзин Юань так сильно приложил тебя подушкой? Понемногу боль отступила, и Байхэн наконец уловила всю нелепость ситуации. Она должна быть сейчас вместе с Юй Шэном и Элио, глубоко в своей памяти. Как…Как она здесь оказалась? То есть сейчас она в своей памяти? Но почему в скрытых слоях её воспоминаний — такое? — Байхэн, ты точно в порядке? — Инсин наклонился ближе. Лисица смотрела на него, на белые волосы, на взрослые черты, такие чужие и одновременно болезненно знакомые. Какой бы странной ни была эта версия Инсина… это всё ещё был он. — Да просто… ударилась головой, — хихикнула она, пытаясь скрыть замешательство. Инсин фыркнул, как обычно: — Иди одевайся. Мы будем ждать тебя в столовой. Он вышел, прикрыв дверь. Байхэн осталась одна. — Элио? Юй Шэн? — позвала она. Тишина. Глухая и плотная, будто мир здесь не терпел других голосов. — Ну чтоб тебя… — пробормотала она, ощутив, как по коже пробегает лёгкая дрожь. — Похоже, разбираться мне придётся одной. Она глубоко вздохнула и начала одеваться.

***

Они сидели там — все вместе — и смеялись. Зрелище было таким знакомым… и таким чужим. Байхэн знала этих людей, знала их судьбы, их будущие раны. Но вот такими — свободными, теплыми, близкими — она их ещё никогда не видела. Её собственные отношения с будущим Заоблочным квинтетом пока не были достаточно крепкими, чтобы вести себя так непринуждённо. Но она знала: когда-то всё изменится. Цзин Юань клевал носом над миской супа и едва не уткнулся в неё лбом. Он выглядел старше, взрослее, но всё ещё оставался тем же мальчишкой, которого она знала — только с чуть более тяжёлыми веками и усталой улыбкой. Цзинлю и Инсин, как всегда, спорили о какой-то ерунде. Кажется, о том, кто на самом деле победил вчера в соревновании по выпивке. Глаза Цзинлю сияли азартом, губы изогнуты в хищную улыбку. Байхэн не помнила, чтобы когда-либо видела её такой — живой, свободной, сияющей изнутри. Дань Фэн сидел спокойно. Его хвост аккуратно лежал на коленях, кончик медленно и счастливо подрагивал. В руках он держал книгу, перечитывая ту же строчку уже в третий раз, но упорно не желая это показывать. Байхэн бесшумно опустилась на место рядом с ним. Дань Фэн, даже не отрывая взгляда от страницы, протянул ей тарелку с обедом — заранее приготовленную для неё. Она тихо поблагодарила и начала есть. И словно только её прихода и ждал, Цзин Юань наклонился и уложил голову ей на плечо, мгновенно заснув. Байхэн не стала ничего говорить, только чуть подалась, чтобы ему было удобнее. Правда заключалась в том, что это было обычное утро их квинтета. Утро, которого у неё — у настоящей, сегодняшней Байхэн — ещё не было. Но сердце болезненно сжалось: Она очень надеялась, что когда-нибудь смогут пережить такое и её собственный Квинтет.

***

Если отбросить всю эмоциональную чепуху, одно становилось совершенно ясно: Байхэн крупно влипла. Она ожидала, что путешествие в глубинные слои собственной памяти не будет лёгкой прогулкой. Но застрять здесь, потеряв и Юй Шэна, и Элио — этого она точно не планировала. Вытащить её — не её работа. Этим должны заняться её спутники. А её задача — понять, что именно делает эти воспоминания частью её памяти, если они ей не принадлежат. Потому что Байхэн не помнила своё время в Квинтете. Не так, как это делал Дань Фэн. Разница была очередной: Дань Фэн помнил— из прошлого, через прожитое. Байхэн знала — из-за того, что стала Эманатором Радости и выскользнула за пределы мира. Она узнала историю, но не жила в ней. Этих воспоминаний у неё быть не должно. Их появление — странно. — Байхэн, ты вообще нас слушаешь? — Инсин прищурился. Они обсуждали план атаки на очередную мерзость Изобилия, проверяли позиции, роли, отходы. — Да-а-а, — лениво протянула она, потянувшись. — Будь серьёзнее, — почти строго сказала Цзинлю. Почти — потому что уголки губ у неё всё равно подрагивали, скрывая улыбку. Сердце Байхэн дрогнуло. Но это было не её. Не её чувство. — Надеюсь, всё поняли, что делать? — уточнил Инсин. — Да! — бодро сказала Байхэн и тут же вскочила. — А теперь идём-идём-идёоом! Я голодная! — Мы только что ели, — хмыкнул Дань Фэн, не поднимая взгляда от свитка. — А я голодная ещё раз! Она почти выпрыгнула за дверь — потому что если она остановится хоть на секунду, иллюзия получит шанс снова сомкнуться вокруг неё.

***

На самом деле здесь было жутко всё — именно потому что всё было слишком настоящим. Слишком правильно. Слишком точно. Почти неотличимо от того, как всё должно было быть. Байхэн ощущала, как Цзинлю расчёсывает ей хвост — каждое движение гребня по шерсти, тёплое касание пальцев. Она чувствовала боль, когда её ранили в бою. Чувствовала приятную тяжесть в руке после завершённой тренировки. Этот мир дышал, жил — и жил вместе с ней. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должно быть, здесь прошло уже около двух месяцев — когда, наконец, связь прорезала туман. — Ну наконец-то! — выдохнул Юй Шэн. — Это моя реплика, — отозвалась Байхэн. — По моим меркам прошло почти два месяца. — Два месяца?.. Эоны нет! В реальности прошло не больше трёх часов! — Юй Шэн звучал одновременно злым и напуганным. — Байхэн, твоя память — чёртова чёрная дыра! Откуда здесь вообще столько информации? Это невозможно! Я никак не могу до тебя добраться! Элио, наоборот, говорил странно тихо и серьёзно: — Байхэн… в какой ты сейчас ситуации? — Ну… — она потянулась, глядя, как Цзин Юань спорит с Инсином у карты местности. — Я и Заоблачный Квинтет собираемся бить лицо мерзостью изобилия. Наступила тишина. Потом — звуки помех, шипение, ругательства. — …Как я и думал, — пробормотал Элио. — Что? — спросила Байхэн. — Это запертый сектор твоей памяти, — сказал Юй Шэн. — Мы не можем туда войти. Что-то нас отбрасывает. — Скорее кто-то, — уточнил Элио. — И этот кто-то очень не хочет, чтобы мы вмешивались. Байхэн улыбнулась лениво, почти кошачье. — На самом деле… у меня есть идея. — И? — напряжённо спросил Элио. — Думаю, мне просто нужно… дождаться своей смерти. Пауза была такой плотной, что её можно было потрогать. — ЧТО?! — заорал Юй Шэн. — Звучит убедительно, — спокойно ответил Элио, полностью игнорируя Юй Шэна. — Элио! Объяснись НЕМЕДЛЕННО! — Он тебе всё расскажет, — сказала Байхэн, вставая. — А я пойду… исполнять свою роль. Пока связь не оборвалась, она успела услышать, как Юй Шэн продолжает кричать что-то про «безумцев», «идиотов» и «проклятые методы сумасшедших Эманаторов». Байхэн уже знала ответ. Знала, кто запер её здесь. И зачем. Это был не враг. Это была она. Та, что хотела увидеть: Может ли быть иной исход для их истории? Что ж. Байхэн это покажет. В конце концов… Они обе не хотели мериться с той судьбе, что для них подготовили.