Я впиваюсь пальцами (Ожидая большего, чем просто кожу)

Быть мужем Сяобао означает, что хорошие дни Хуайэня — это самые лучшие дни в его жизни. Хорошие дни начинаются с того, что Хуайэнь просыпается первым, когда солнечные лучи едва пробиваются сквозь окно их спальни, танцуя на пёстрых занавесках, которые они повесили, когда впервые заявили о своих правах на эту комнату много месяцев назад. Сяобао сияет в утреннем свете, его кожа нежна, и Хуайэнь приподнимается на локте, чтобы понаблюдать за мужем, посчитать его дыхание, увидеть, как он морщится во сне. Он наклоняется и нежно-нежно целует его лоб, подбородок, кончик носа. Убедившись, что Сяобао жив, здоров и никуда не денется, он сползает с кровати, закутывается в верхнюю мантию и отправляется собирать им завтрак. На кончиках травинок во дворе, не потревоженных дневным зноем, лежит роса, а это значит, что Сяоюй ещё спит в своей комнате на другом конце двора, а Чжао Цай начал утреннюю тренировку как минимум за час до пробуждения Хуайэня. Он направляется на кухню, где летом стоят миски со свежими фруктами на выбор. Набрав слив для себя, веточку личи для Сяобао и несколько булочек на завтрак, он возвращается в их спальню. — Баобэй, — шепчет Хуайэнь, сидя на краю кровати и убирает волосы Сяобао с лица, пытаясь разбудить мужа. — Хм? — Сяобао медленно открывает глаза, лениво потирая их кулаками, чтобы стереть сон. — Ты уже встал? — Я встал, — подтверждает Хуайэнь, дожидаясь, пока Сяобао сядет, прежде чем разложить перед мужем всё, что он успел собрать на кухне. — Ах, ты балуешь меня, — улыбается Сяобао, глядя на еду перед собой. Он протягивает руку, чтобы провести пальцами по челюсти Хуайэня, от основания уха вниз, а затем нежно щиплет за подбородок, прежде чем приступить к завтраку. — Может быть, — признаёт Хуайэнь, очищая личи от кожуры, прежде чем Сяобао успеет до них дотянуться. Очищая фрукт, он с нежностью наблюдает за тем, как Сяобао ест. Сяобао никогда не отличался особой аккуратностью в еде, поэтому когда он ел одну из булочек сегодня утром, на передней части его спального халата остались крошки. Во время еды он напевает себе под нос что-то короткое, отрывистое и весёлое, и Хуайэнь думает, что он бы с удовольствием болтал ногами, если бы мог. — Какой план на сегодня? — спрашивает Сяобао, пока Хуайэнь складывает кожуру от личи в пустую миску, чтобы выбросить позже. В хорошие дни они вместе с Сяоюй запускают воздушных змеев, ходят в город и пробуют еду с самых интересных на вид тележек, катаются на лодке по озеру или встречаются с горожанами, чтобы обсудить торговлю. — Всё, что угодно, — говорит Хуайэнь, смахивая крошку с уголка губ Сяобао. — Мы можем сделать всё. Сяобао игриво щёлкает зубами на пальце Хуайэня, затем забавно морщит нос и отвечает: — Это не ответ. — Ответ, — утверждает Хуайэнь и кладёт все очищенные личи на ближайшую к Сяобао тарелку, чтобы тот мог легко до них добраться, а затем приступает к своему завтраку. В хорошие дни Хуайэнь позволяет Сяобао выбирать наряды для них двоих. «Сегодня тебе подойдёт что-нибудь потемнее» — задумчиво скажет Сяобао, доставая из общего шкафа тёмно-синий наряд. Или «Если мы оба будем носить пастельные тона, то сможем сочетаться не бросаясь в глаза» — скажет ему Сяобао, протягивая бледно-фиолетовый наряд, а сам планируя надеть светло-оранжевый.  Сяоюй, конечно же, захочет соответствовать, как только увидит их одежду и, развернувшись, переоденется во что-нибудь светло-зелёное, голубое или любое другое, что, по её мнению, сделает их похожими друг на друга, будто они принадлежат друг другу, словно они одна семья. Но, конечно, бывают и плохие дни. Как бы ни надеялся Хуайэнь, статус мужа Сяобао не избавляет его от плохих дней. В плохие дни Хуайэнь по-прежнему просыпается первым, но это происходит ещё до того, как солнце только думает о восходе, когда звёзды ещё не видны, а луна — единственный реальный источник света. Он резко просыпается, сердце бешено колотится, горло сжимают непролитые слёзы, а желудок сводит от ощущения падения и страха. Пот струится по его спине, стекает по лицу, а он лежит, застыв, напуганный силой собственного дыхания. Сколько бы он ни пытался успокоиться, замедлить дыхание и унять дрожь, но, похоже, ему не удаётся сделать это самостоятельно. Неважно, насколько тихим он старается быть, он всегда будит Сяобао. Словно шестым чувством он улавливает панику мужа. — Баобэй? — Сяобао тянется к нему, похлопывая по кровати в темноте, пока не находит руку Хуайэня и нежно переплетает их пальцы. Хуайэнь не в силах удержаться, цепляется в руку Сяобао со всей силой своего страха. Он хочет ответить, сказать что-то, но слёзы, подступившие к горлу, предвещают рыдания, вместо слов, поэтому он молчит. — Это очередной дурной сон? О, всё в порядке, — Сяобао переворачивается, оказываясь в пространстве Хуайэня, и прижимается губами к его шее — скорее для утешения, чем возбуждения. — Дыши со мной, баобэй, — глубоко и размеренно, он дышит в шею Хуайэня, пока тому не остаётся ничего другого, как подчиниться. Его грудь содрогается от усилия замедлиться. Он думает, что ещё не совсем перестал бояться. Всё ещё крепко держа руку Сяобао, Хуайэнь тянет её. Они уже делали это раньше, и Сяобао точно знает, о чём тот просит. Он забирается на мужа, грудь к груди, бедро к бедру, ноги переплетены. Вес Сяобао заставляет Хуайэня успокаиваться так, как не может сделать ничто другое. Дополнительный вес на костях возвращает его к телу, постепенно, пока он не почувствует себя существенным, цельным, реальным. — Вот так, любовь моя, — шепчет Сяобао. — Вот ты где. — Сяобао? — спрашивает Хуайэнь. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — даже после всего времени, проведённого вместе, даже после их свадьбы — что он просыпается рядом с Сяобао каждое утро, что он действительно здесь, в его объятиях, и не женился на какой-то аристократке. — Да, баобэй, я здесь, — говорит Сяобао ему в шею, прижимаясь влажным поцелуем к его пульсу и расслабляя своё тело в окружении Хуайэня. — Я испугался, — жалобно признаётся Хуайэнь, его голос стал слабым, а глаза влажными. — Я думал, что тебя здесь нет. Мне казалось, я падаю. — Тссс, — Сяобао протягивает руку к затылку Хуайэня, запускает пальцы в его волосы и крепко, успокаивающе обнимает его. — Я никуда не уйду, я больше никогда тебя не оставлю. — Не поедешь в город? — спрашивает Хуайэнь.  — Не поеду, — подтверждает Сяобао.  — Даже в туалет не пойдёшь? — Хуайэнь давит. Сяобао позволяет влажному смеху вырваться из его рта, и горячий воздух порывом ударяет в шею Хуайэня. — Баобэй, я никуда не пойду без тебя. Хочешь пойти со мной в ванную? Хочешь подержать меня за руку, пока я её принимаю? Это немного странно, но я больше никогда не скажу тебе «нет», — успокаивает Сяобао, в его голосе слышатся остатки смеха. — Хорошо, — Хуайэнь кивает, стараясь не задеть подбородком лицо Сяобао, а затем переворачивает их так, чтобы оказаться верхом на нём. Сяобао снова смотрит на него, его глаза сверкают, и крошечный свет луны делает его прекрасным. В хорошие дни он прекрасен на солнце, в плохие — в луне, и прекрасен во всех промежутках между ними. Хуайэнь не может вспомнить ни одного момента, когда Сяобао не был бы красив, даже когда он был бледен и болен от яда. — Что такое? — спрашивает Сяобао, взволнованный пристальным взглядом Хуайэня. — Я люблю тебя, — искренне говорит ему Хуайэнь, словно из него выбили всю правду, словно он больше не может её сдерживать. — Ах, как честно, мой муж, — Сяобао отворачивается, съёжившись от такого внимания. Хуайэнь набрасывается на него, чтобы впиться поцелуем в шею. — Ты бы предпочёл, чтобы я солгал? — Хуайэнь отстраняется, чтобы спросить. — Конечно, нет, — смеётся Сяобао. — Просто иногда я забываю, насколько серьёзным ты можешь быть. — Я всегда серьёзно отношусь к своему мужу, — строго говорит Хуайэнь, но не может сдержать улыбку, когда Сяобао снова смеётся. — Ты, иди сюда, — Сяобао притягивает его ближе, снова прижимая к себе, но уже с весом Хуайэня, который успокаивает Сяобао. — Я тоже отношусь к тебе серьёзно, я тоже тебя люблю. Никогда не лги мне. — Я не буду, — обещает Хуайэнь. — Не буду. — Я знаю, — Сяобао вздыхает, глубоко, сонно и удовлетворённо. Он засыпает, в то время как Хуайэнь не спит, крепко прижимаясь к мужу, как доказательство того, что кто-то заботится о нём, кто-то любит его, даже если раньше никто этого не делал. И хотя в плохие дни Хуайэнь не спит ночами, с трудом завтракает по утрам, не может собраться с силами, чтобы пойти на озеро или в город, встретиться с горожанами или запустить воздушного змея, Сяобао будет рядом с ним. Сяобао будет заплетать ему волосы рано утром, когда тело Хуайэня не позволит ему встать с постели. Сяобао будет рассказывать ему истории, рисовать за их столом, играть с руками Хуайэня, целовать его в щёки и говорить ему: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя» сотней маленьких способов на протяжении всех дней, хороших и плохих, и в промежутках между ними.