берег и море

      когда Феликс обратился в дракона впервые, ему едва исполнилось девять лет. мама сказала, после того, как он вернулся в родное человеческое тело, что дракон Феликса очень красив и вырастет ещё более прекрасным.       «таким же прекрасным, как и ты сам, родной»       Феликс ей поверил, потому что не верить не мог — мама всегда говорила мудрые вещи, как будто совсем не по возрасту, а ещё она была справедлива и очень добра, а для маленького Феликса считалась оплотом спокойствия и умиротворения.       вдвоём они часто ходили к морскому берегу, чтобы Феликс мог тренировать обращения в дракона. первое время ему было тяжело настроиться и обратиться быстро, но мама показывала упражнения для медитации и рассказывала о дыхании, о том, какие мысли нужно держать в голове на момент обращения, а ещё говорила, что своего дракона не нужно бояться, и его должно любить, как самого себя. Феликс себя любил, но куда сильнее он любил маму. и поэтому дракона старался полюбить так же, как и её — с уважением и изо всей детской силы.       они с драконом ладили. постепенно Феликс научился слышать его, считаться с его желаниями. самым главным желанием было летать, и вот с этим возникли сложности, потому как летать Феликс не научился, сколько бы не пытался.       мама говорила, что ничего страшного в этом нет, и рано или поздно он обязательно взлетит, а ещё говорила, что из-за этого нельзя меньше любить себя и ни в коем случае не винить. и Феликс старался, но винил. потому что дракона своего он очень любил, и ему было жаль, что самое заветное желание он не может исполнить.       Феликс рос, и его дракон тоже. к одиннадцати годам они оба окрепли, трансформация давалась уже легче, однако с полётом дела обстояли так же глухо. Феликс не понимал, в чём могла заключаться проблема. страха высоты он за собой не замечал, как и боязни полёта — часто отец в ипостаси дракона летал с ним, пытаясь таким образом пробить брешь и показать Феликсу, что летать — прекрасно.       и Феликс это чувство полёта запоминал и впитывал, но сильнее хотел прочувствовать на себе другом — дракон внутри ревел и негодовал от невозможности так же, но и Феликса ни разу не упрекнул. всё понимал. возможно, даже больше, чем сам Феликс.       к пятнадцати годам Феликс ходил на побережье один: мама сказала однажды, что несмотря на всю её любовь, Феликсу необходимо учиться находить гармонию наедине с собой и своим драконом, и он запомнил эти слова, претворяя их в жизнь. на протяжении полутора лет он почти каждый день медитировал, иногда засиживаясь у моря до поздней ночи.       а ещё Феликс любил смотреть на звёзды, слушая шум прибоя, и выискивал каждый раз новые созвездия, о которых читал в старых письменах, хранившихся у отца в библиотеке. иногда он засыпал прямо на берегу, засмотревшись на ночное небо и представляя, как приближается к нему в полёте, распахнув крылья. слёзы сожаления видело только море, а дракон в эти моменты мурчал ласковым котом, успокаивая и вселяя в Феликса уверенность, что у них обязательно получится. он готов ждать.       на пороге семнадцатого лета Феликс встретил его.       он подсел неподалёку, в то время как Феликс в очередной раз медитировал и вёл беседу с драконом. тот почувствовал чужое присутствие и передал это Феликсу, тут же прекратившему сеанс. он обернулся и увидел — парень перед ним был примерно его возраста, и первое, что заметил Феликс — его блестящие переливами розового золота глаза. таких он ещё не встречал.       — привет. не хотел отвлекать тебя. я Хёнджин.       его голос окутал Феликса мягкостью. это чувство сравнимо с тем, когда падаешь на взбитую подушку перед сном, или на шелест ветра в волосах на рассвете. Феликсу понравилось.       с Хёнджином было легко. Феликс узнал тогда, что он со своими родителями перебрался в их край, потому что там, откуда родом Хёнджин, начались колебания в верхушке власти и жить стало небезопасно.       Феликс не знал, был ли Хёнджин драконом тоже, а спросить почему-то боялся. однако Хёнджин ответил на его незаданный вопрос сам, на третий месяц знакомства обратившись в дракона.       они сидели на берегу, как до этого Феликс в одиночестве. он смог привить Хёнджину любовь к медитациям, и теперь это стало их общим интересом. они сидели рядом, едва задевая друг друга коленями, когда Хёнджин тихо сказал о том, что хочет показать Феликсу ипостась дракона.       он не был удивлён тому, что Хёнджин тоже обладал второй сущностью, и на предложение согласился. и пропал окончательно.       дракон Хёнджина невероятен. чешуя у него была зелёной, с фиолетовыми переливами. а глаза сияли ещё ярче, чем в человеческом облике. когда же Хёнджин взлетел, Феликс как никогда прежде почувствовал горечь. он сильнее жизни хотел оказаться рядом, летать вместе, кружить и распахивать крылья. у Хёнджина они были полупрозрачные, очень красивые. Феликс не знал, какой он в теле своего дракона, но уверен, что красивее Хёнджина не найти ни в одном уголке их мира. возможно, других миров тоже.       когда Хёнджин спросил у Феликса, хочет ли он показать своего дракона, тот загрустил. он бы очень хотел. но признать, что, похоже, Феликс — единственный дракон, не умевший летать, было выше его сил. Феликсу тогда впервые стало стыдно перед кем-то, кроме своего дракона.       Хёнджин, похоже, понял по молчанию, что показываться Феликс не готов, и настаивать не стал. перевёл тему и больше не предлагал, а Феликс вдруг понял, что перед Хёнджином хотел бы предстать в лучшем виде.       тот факт, что влюблён, Феликс принял спустя два года. когда в очередной вечер беседовал с мамой и рассказывал о том, как они с Хёнджином провели день, он вдруг понял, что в голове мысли только о нём.       мама не ругалась после признания, а лишь сказала, что у любви нет ограничений. и это Феликс тоже запомнил. и был очень благодарен.       рассказать Хёнджину о своих чувствах он решился на следующее утро после беседы с мамой. не знал, какая реакция его ждёт, но почему-то был уверен, что Хёнджин не отвернётся. в доброте и понимании он мог, пожалуй, посоревноваться с мамой Феликса.       Хёнджин и не отвернулся. наоборот, улыбнулся после немного нервной речи Феликса, притянул в объятия и долго не отпускал. Феликс чувствовал себя счастливым. на своём месте в жизни. дракон тихо напевал о любви, и Феликс в этот момент полюбил его ещё сильнее, хотя и не думал, что может.       поцелуи Хёнджина для Феликса были слаще нектара. он весь будто соткан из нежности и ласки, и дарить её хотелось троекратно получаемой. Феликс утопал в чувствах и Хёнджине.       Феликс рассказал Хёнджину о том, что не умеет летать. и не получил ни капли насмешек или осуждения. только слова «я буду верить в тебя пока могу дышать». и Феликс тоже начал верить сильнее, когда уже думал, что растерял всю надежду.       на свой двадцатый день рождения он получил самый ценный подарок, о котором только мог помыслить — Хёнджина, всего и всецело. и наутро взлетел.       дракон ликовал, и Феликс вместе с ним. Хёнджин присоединился чуть позже: видимо, сначала хотел посмотреть на любимого со стороны. как потом говорил: Феликс в полёте — самое прекрасное, что ему доводилось видеть. Феликс мог сказать о Хёнджине то же. но ещё прекраснее была картина того, каким Хёнджин бывал перед ним по ночам. и каждую секунду, проведённую вместе.       Феликс любил и знал, что так же любим в ответ. а та самая гармония для него была сосредоточена в одном человеке, которого Феликс мог бы назвать своим сердцем и своей душой.