Красная нить судьбы

Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на Время, Место и Обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется.

Древняя китайская пословица

Осень ворвалась в Корею внезапно, словно искусный художник, который за одну ночь уже решил перекрасить декорации жизни, заменив сочную зелень на глубокую охру а так же багрянец. Мир вокруг преобразился до неузнаваемости, наполнившись прохладным самым воздухом и тихим шелестом увядающей листвы. Она всегда была из тех редких людей, кто умел находить очарование в каждом движении природы и хотя её сердце трепетало при мысли о летних днях — о жарком солнце острова Чеджу, о лазурных волнах и беззаботных прогулках по каменистым пляжам, — она искренне не понимала тех, кто сетовал на капризную весну, унылую осень или суровую зиму. Впрочем, за пять лет работы репортером в крупной телекомпании она привыкла к тому, что у каждого своя правда свои предпочтения профессия научила её принятию, а ежедневная суета в поисках сенсаций не лишила способности чувствовать себя по-настоящему а так же счастливой здесь и сейчас. В тот день погода стояла настолько ошеломляющая в своей и хрустальной чистоте, что девушка, залюбовавшись игрой света на фасадах зданий, как-то совершенно потеряла бдительность. Мгновение — и она, споткнувшись, едва не полетела на асфальт, но чьи-то сильные, уверенные руки подхватили ее в полушаге от падения она подняла голову и замерла. Перед ней стоял мужчина с копной иссиня-черных волос, чья челка едва прикрывала пронзительные, внимательные глаза в его облике было что-то даже дикое и одновременно притягательное; хищный разрез глаз и едва уловимая лукавинка делали его поразительно похожим на лиса, сошедшего со страниц древних легенд. В его взгляд был серьезным и изучающим, почти гипнотическим время словно остановилось: они стояли посреди шумного города, не разрывая зрительного контакта, запертые в невидимом коконе внезапного мгновения. — Будьте осторожны, — его голос прозвучал низко и бархатисто. — В следующий раз падение может закончиться серьезными травмами. Он все еще не спешил выпускать ее из своих цепких объятий, продолжая заглядывать в самую глубину ее души. По ее телу пробежала непрошеная дрожь, и она не сразу смогла понять причину этого странного волнения. На его губах промелькнула едва заметная, торжествующая ухмылка — он явно заметил ее замешательство наконец, он медленно разомкнул руки, но напряжение между ними никуда не исчезло. Она стояла, не в силах пошевелиться, завороженная тем, как он слегка наклонил голову набок, продолжая сканировать ее своим «лисьим» взглядом. Только когда он окончательно отступил на шаг, к ней вернулась способность дышать, а наваждение начало медленно отпускать. — Спасибо… — едва слышно пробормотала она, пытаясь вернуть себе профессиональное самообладание. — Что ж, тогда я пойду, — коротко бросил он, и в его глазах снова вспыхнула ххитрая искра. — А вы впредь смотрите под ноги. Мужчина развернулся и легкой, почти неслышной походкой направился к черному седану, припаркованному неподалеку. Ха Джын проводила его взглядом, лишь сейчас осознав, что стоит прямо у порога своей телекомпании — а значит, этот «лис» только что явно вышел из здания, где она работает. Стряхнув с себя наваждение в тоже время очень странный холод, оставшийся после его прикосновений, она, вошла внутрь в вестибюле стоял непривычный гул: коллеги взволнованно перешептывались, обсуждая визит прокурора, Ха Джын, только вчера вернувшаяся из долгожданного отпуска, была не в курсе последних перестановок и скандалов, поэтому лишь мельком прислушалась к разговорам. Какое-то происшествие заставило власти обратить внимание на их канал, но сейчас ее это мало заботило — работа не ждала. Репортерский азарт, по которому она так тосковала на пляжах Чеджу, требовал немедленного действия проверив ежедневник и убедившись, что график съемок плотно расписан, Ха Джын облегченно вздохнула. Порядок в делах всегда её успокаивал уже через час она стояла у машины съемочной группы, прислонившись уже спиной к дверце и скрестив руки на груди. Им предстояло осветить пресс-конференцию по громкому делу, которое вел новый назначенный прокурор в журналистских кругах о нем уже ходили легенды. Ли Су Хён — имя, которое теперь было у всех на устах читая сегодня утренние сводки, Ха Джын узнала, что за едкий характер, острый ум и манеру нападать из засады его прозвали «Злобным Кумихо» говорили, что он видит людей насквозь и никогда не упускает добычу. — А он чертовски хорош собой! — внезапно выдохнула Джимин, тоже репортер а так же по совместительству её близкая подруга. Ха Джын недоуменно вскинула брови она знала, что у Джимин есть жених, добродушный Минхван, который стоически терпел привычку своей невесты оценивать эстетику всех её окружающих мужчин. Но в этот раз в голосе подруги звучало не просто любопытство, а истинное восхищение. — Ты это о ком? — Ха Джын проследила за взглядом Джимин, который был прикован к выходу из здания суда. — Как это о ком? О прокуроре Ли Су Хёне! — воскликнула та, указывая подбородком в сторону группы людей в строгих костюмах. Ха Джын прищурилась, и в следующую секунду ее сердце пропустило удар в центре толпы, уверенно чеканя шаг, шел тот самый «лис» с иссиня-черными волосами, который всего час назад придерживал ее за талию, спасая от падения. Она следом медленно проследила за его силуэтом мужчина стоял спиной к толпе, но, словно почувствовав на себе её взгляд, резко обернулся. В тот же миг их глаза снова встретились тот же пронзительный прищур, та же едва уловимая, хищная ухмылка на губах он узнал её — в этом не было никаких сомнений. Среди десятков объективов и кричащих журналистов он выцепил именно её лицо, прежде чем окончательно скрыться за массивными дверями прокуратуры. Внутри у неё всё похолодело как она могла быть настолько невнимательной? Она ведь изучала его досье, видела снимки в газетах, но в реальности этот человек обладал такой мощной, и в тоже время почти пугающей энергетикой, что экран монитора просто не мог её передать. — Говорят, он не просто холодный, он ледяной, — затараторила Джимин, не замечая состояния подруги. — С ним опасно даже просто заговаривать, не то что дружить. Настоящий псих в работе: вцепляется в дело мертвой хваткой, и он ведь всегда выходит победителем. Но боже, какой же он все-таки красавчик! — Ты что, влюбилась? — Ха Джын постаралась, чтобы её голос прозвучал как можно чуть более равнодушнее. — Шутишь? У меня есть жених! А вот он посмотрел прямо на тебя, Ха Джын, ты это ведь заметила? — Мы столкнулись сегодня утром, — нехотя призналась девушка. — Точнее, я в него врезалась. Джимин едва не выронила камеру от восторга: — О боже! Идеальное начало дорамы! Дай угадаю: ты споткнулась, он подхватил тебя за талию, ваши взгляды встретились, и время остановилось? — Ты явно пересмотрела сериалов, — Ха Джын закатила глаза, хотя щеки предательски потеплели. — По-моему, ты просто приглянулась нашему «Злобному Кумихо», — не унималась подруга, хитро подмигивая. — Кажется, ты собиралась снимать репортаж, нет? — Ха Джын решительно указала на съемочную группу, которая уже начала подавать им знаки. — У нас работа, Джимин. Живо за дело! Ха Джын, старалась выглядеть все же очень как — то даже строгой и собранной, но сердце продолжало выстукивать неровный ритм ей ведь все же как-то предстояло взять интервью у человека, который только что держал её в руках и чей взгляд обещал ей гораздо больше проблем, чем обычная профессиональная беседа. Она все же на мгновение отвлеклась от экрана, где пестрели заголовки о мужчине, прокурор Су Хён действительно был фигурой незаурядной: его ответы на пресс-конференциях были очень даже острыми, как бритва, а манера держаться — вызывающе спокойной. Он сильно уж разительно отличался от своих предшественников, в нем чувствовалась опасная гибкость ума, которая одновременно пугала и восхищала. — Может, сходим вечером в бар? — звонкий голос Джимин вырвал её из раздумий. — Поедим курочки, токпокки или закажем ребрышки! Всё-таки я скоро выхожу замуж, и такие вылазки станут редкостью. — Давай, я только за! — отозвалась Ха Джын. — Точно! Отметим твои последние денечки в статусе свободной девы, — хихикнула Ёмин, присоединяясь к ним. — Кто бы мог подумать, что ты первая из нас выскочишь замуж? — Надеюсь, Ха Джын, именно ты поймаешь букет на свадьбе! — с надеждой добавила Джимин. — Словно это поможет мне найти жениха, — фыркнула девушка. — Мне сейчас вообще не до отношений, работа на первом месте. Джимин хитро прищурилась и понизила голос: — Тут такое дело… В общем, мой Минхван хочет познакомить тебя с одним человеком. Он прокурор, очень успешный о нем всякое болтают, но мой жених клянется, что в кругу друзей он совсем другой. — Опять вы за свое! — простонала Ха Джын. — Ты же знаешь, что прокуроры и репортеры — это гремучая смесь. Профессиональная этика и всё такое. — Ну чего тебе стоит? — не унималась подруга. — Это же просто вечер в баре, ни к чему не обязывающее знакомство. Мой Минхван тоже прокурор, и ничего, мы же вместе! — Это исключение, — Ха Джын подперла подбородок рукой, — и не значит, что мне тоже так повезет. — А ты проверь и убедись! — отрезала Джимин. Спорить с ней было бесполезно, да и после отпуска Ха Джын так соскучилась по драйву и общению, что решила — будь что будет к тому же, возможность расслабиться после всего первого рабочего дня казалась заманчивой. Она снова уткнулась в монитор, изучая детали биографии Ли Су Хёна, пытаясь понять, что скрывается за его маской холодного циника. Работа репортером всегда была для неё страстью, и возвращение к привычному ритму дарило чувство стабильности. Она пообещала подруге прийти, пообещала познакомиться с «тем самым» загадочным другом Минхвана, но в глубине души надеялась, что это будет просто обычный скучный вечер. Погрузившись в сбор материала для нового репортажа, Ха Джын старалась не думать о утреннем происшествии, но изредка ловила себя на том, что перечитывает одну и ту же строчку в досье прокурора она посмотрела вновь на здание куда зашел Су Хён, задумалась если он прокурор то его значит придется снимать и задавать вопросы ему. Странно но она решила совсем не думать о той встрече, и попросту погрузится в работу, и взглянув на часы вздохнула вскоре их впустили всех в зал где они должны быть начать задавать вопросы новому прокурору Сеула, она заняла место близко с ним. Он действительно оказался интересным прокурором и отвечал сразу же на все ответы, хотя слова Джимин, говорили о том что он холодный а он вполне серьезный человек. Сделав репортаж и написав статью Ха Джын ушла с остальными после того как была уже закончена пресс конференция в телекомпанию они вернулись очень быстро, парни уже отправились редактировать выпуски записанной конференции а Ха Джын, отправилась остальные писать статьи. Она успела соскучиться по своей прекрасной работе и было на душе прекрасно из-за этого совершенно. Вечер в баре обещал быть немного уютным и предсказуемым — ровно до того момента, пока Минхван не замахал рукой кому-то у входа, Ха Джын принципиально не стала даже оборачивалась, сохраняя маску вежливого безразличия, пока гость не подошел вплотную. Но когда подняла глаза, воздух в легких внезапно закончился перед ней стоял прокурор Ли Су Хён, третий раз за день и третий раз эти «лисьи» глаза смотрели прямо в её душу, заставляя сердце предательски ускоряться. — Ли Су Хён, — представился он, и в его низком голосе проскользнули ироничные нотки. Он протянул руку, и Ха Джын коснулась его ладони, чувствуя знакомый ток. — Кажется, сегодня судьба буквально сталкивает нас лбами. Мы виделись уже трижды. — Ким Ха Джын, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не знала, что у господина прокурора такая феноменальная память на лица. — Столь привлекательную девушку, которая так стремительно врывается в мою жизнь — в прямом смысле слова, — забыть сложно, — он усмехнулся и вальяжно сел напротив, закатывая рукава рубашки. — К тому же, вы неплохо держались на пресс-конференции редкое качество для репортера. — А что, ваши коллеги обычно ведут себя иначе? — Ха Джын вскинула бровь, принимая вызов. — Подобное случается чаще, чем хотелось бы, — Су Хён пристально наблюдал за её реакцией. — Но не принимайте это на свой счет, госпожа Ким. — С чего вы взяли, что я вообще что-то принимаю на свой счет? — она вызывающе прищурилась, стараясь не выдать охватившее её волнение. — Это просто видно я прокурор, моя работа — замечать детали, которые другие пытаются скрыть. Ха Джын замолчала, разглядывая его в тусклом свете бара его сходство с лисом-кумихо стало еще более очевидным: опасный, умный и притягательный. Ей до безумия захотелось пробить эту броню уверенности. — Почему такой человек, как вы, выбрал путь прокурора? — спросила она прямо. — А почему вы пошли в репортеры? — мгновенно парировал он. Ха Джын на секунду опешила он мастерски перехватывал инициативу, не давая ей ни единого шанса на лидерство в беседе. — Это нечестно, господин Ли, я спросила первой имейте уважение к правилам диалога. — Справедливо, — он едва заметно улыбнулся и взял палочки. — Я стал прокурором, потому что хотел очистить этот мир от грязи и преступников. Довольно банально, не так ли? А теперь ваша очередь. — Моя бабушка была знаменитой телеведущей, — призналась Ха Джын, чувствуя, как атмосфера между ними становится чуть теплее. — Я решила пойти по её стопам, но формат студии показался мне слишком тесным. Быть репортером — значит быть в центре событий. — Судя по вашему настрою, талант бабушки перешел к вам в полном объеме, — Су Хён кивнул, и в его взгляде на мгновение исчез холодок. — Вы сделали такой вывод всего по одной конференции? — поддела его она. — Как же мило вы флиртуете! — внезапно вклинилась Джимин, которая всё это время с восторгом наблюдала за их пикировкой. — Мы не флиртуем! — в один голос выпалили они, синхронно повернувшись к подруге. — О, еще и отвечаете в унисон! — захохотал Минхван, подливая всем соджу. — Ребят, вы просто идеальная пара одно удовольствие на вас смотреть. Ха Джын почувствовала, как горят её уши она потянулась к стакану, стараясь не смотреть на Су Хёна, но боковым зрением заметила, что он продолжает наблюдать за ней с той самой загадочной ухмылкой, которая лишала её всякого покоя. Оба посмотрели на них с недовольством, и видимо Су Хён, был солидарен с ней, она взяла стакан соджу и выпила она подметила что Су Хён, не особо пил алкоголь, лишь только ей. Тот факт, что Су Хён оказался родом из Кёнгидо, окончательно спутал все карты когда Джимин с энтузиазмом выложила эту деталь, Ха Джын почувствовала, как по спине пробежал знакомый холодок. Она поймала на себе его взгляд — тяжелый, изучающий, словно он пытался прочесть её мысли раньше, чем она сама их сформулирует в голове всплывали обрывки воспоминаний: серые улицы Кёнгидо, школьные годы, парки она смотрела на него, и в памяти на мгновение мелькнул чей-то силуэт в школьной форме, стоящий у ворот её школы, но образ тут же рассыпался. Ха Джын тряхнула головой, решив, что лучше не копать так глубоко — правда могла оказаться слишком ошеломляющей. — Вы тоже из Кёнгидо? Удивительно, как тесен мир! — задумчиво произнес Су Хён, и в его голосе промелькнула едва уловимая ностальгия. — Как вы тонко подметили, — отозвалась она, стараясь сосредоточиться на еде. Она наблюдала за тем, как он неспешно собирает «ссам»: ловко укладывает мясо на лист капусты, добавляет токпокки так же овощи в его движениях была какая-то хищная грация, которая завораживала. Ха Джын последовала его примеру, надеясь, что вкусная еда как-то поможет ей унять дрожь в руках. Чем больше она узнавала о Су Хёне, тем яснее понимала: этот человек — не просто успешный прокурор с холодным сердцем, только загадочность Су Хёна, притягивала её, как магнит, заставляя вопреки логике хотеть узнать, какой он все же на самом деле, когда снимает свою официальную маску. Су Хён, заметив её пристальное внимание, чуть прищурился, и на его губах снова заиграла та самая «лисья» ухмылка, от которой мурашки становились теплее. — Знаете, госпожа Ким, — негромко сказал он, откладывая палочки, — в Кёнгидо есть одно место… старый парк у воды. Мне почему-то кажется, что если мы окажемся там вдвоем, ваша память сама подскажет вам ответы на все вопросы, которые вы боитесь задать. Ха Джын замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от этого упоминания старый парк? И Вода? Образы из её прошлого и недавних снов начали опасно перемешиваться. — Вы приглашаете девушку, которую почти не знаете, на свидание? — с вызовом поинтересовалась Ха Джын, пытаясь скрыть за иронией свое замешательство. — Это всё же явно флирт! — весело хихикнула Джимин, толкая локтем своего жениха под столом. — Определенно! — тут же расплылся в улыбке Минхван, подыгрывая подруге. — Слушай, Джимин, а не кажется ли тебе, что мы тут лишние? Может, нам стоит оставить их вдвоем, чтобы господин прокурор мог подробнее описать маршрут этого загадочного путешествия? Су Хён даже не шелохнулся. Он не стал оправдываться или переводить тему в шутку его задумчивый взгляд был прикован исключительно к Ха Джын, игнорируя подколы друзей. Он словно ждал только её решения, и в глубине его глаз, напоминающих глаза лиса, читалось нечто большее, чем просто симпатия — там было узнавание. Ха Джын, вновь уже почувствовала, как по телу снова пробежали те самые мурашки, но на этот раз они не были холодными. Она понимала, что этот «загадочный прокурор» расставил свои сети слишком умело, и её репортерское любопытство в паре с необъяснимым влечением уже тянули её дать согласие. — Простите, они явно нашли друг друга, два сапога пара! — вздохнула Ха Джын, качая головой и стараясь не смотреть на то, как Джимин и Минхван уже вовсю перемигиваются, планируя их «судьбоносное» свидание. — В этом мире редко встретишь по-настоящему похожего человека, — негромко согласился Су Хён, и в его голосе прозвучала неожиданная глубина. — Мой друг, видимо, и вправду нашел свою пару по мыслям и характеру. Это большая удача. Он на мгновение замолчал, и его задумчивый взгляд снова переместился на Ха Джын, и в полумраке бара его глаза казались почти янтарными, а лисья ухмылка смягчилась, становясь более искренней. — Но иногда, — продолжил он, — судьба подбрасывает нам встречи, которые гораздо уж сложнее простого сходства характеров. Иногда это… узнавание. Ха Джын почувствовала, как по телу снова пробежали мурашки — те самые, теплые, из её странных снов она понимала, что этот «загадочный прокурор» говорит не только о своих друзьях. Его слова были адресованы ей, и в них скрывался ответ на все её немые вопросы о парке в Кёнгидо и ледяной воде из прошлого. — Значит, вы считаете, что нам тоже стоит… «найти друг друга»? — рискнула спросить она, приподняв бровь. Она смотрела внимательно на мужчину который клал себе в лист капусты мясо, токпокки, и немного овощей а затем сложив в лист положил себе в рот. Нужно было поступить как он и есть дальше, она стала есть тоже потому что здесь все было очень вкусно. Она узнала все же много чего интересного о Су Хёне, но даже, несмотря на то что она знает, ей он кажется все же загадочным очень вполне интересный человек, его загадочность наоборот даже как — никак привлекает внимание и хочется понять то какой он. И она на удивление вспомнила о том что они действительно сталкивались когда — то уже очень давно, но где именно совершенно не помнила. Но видимо действительно Су Хён сказал «как тесин мир» и можно ожидать что угодно, а он еще больше привлекал к себе внимание и Су Хён, казался очень интересным и еще больше загадочным человеком для неё. Су Хён, не был уж слишком разговорчив, впрочем, Ха Джын, и не мечтала разговаривать с ним, но он так интересно говорил что вести с ним диалог было все же интересно. И она находит что он еще и человек явно хороший, то что о нем говорят действительно была, наверное, ложь. Либо же он относится к другим людям так, а к тем кто ближе к ним он относится спокойно. — Тебя подвести? — спросил Минхван. — Нет, езжайте ребята сами! Я доберусь на автобусе или же пешком домой пойду так гораздо лучше! — Идти пешком домой так поздно очень опасно таким девушкам как вы! — Переживайте за незнакомку? — спросила следом Ха Джын его. — Просто хочу чтобы вы девушка понимали что очень опасно ходить так поздно! Она посмотрела на него с искренним любопытством незнакомец, а говорит такие вещи но что в этом плохого? Многие проявляют подобную вежливость, а Су Хён с виду казался ей достойным человеком несмотря на слухи а его жутком нраве, холодности а так же скверном характере, Ха Джын видела в нем нечто иное — перед ней стоял вполне адекватный и спокойный мужчина. Попрощавшись с Джимин и Минхваном, она направилась к остановке. Проверив телефон, Ха Джын увидела уведомление от младшей сестры: «Онни, я сегодня переночую у тебя, хорошо?» Сестра всегда сбегала к ней, когда не хотела возвращаться домой — видимо, опять что-то натворила и решила переждать бурю. Качнув головой, Ха Джын убрала мобильный в сумку и зашла в подъехавший автобус. Оплатив проезд, она краем глаза заметила, что следом вошел Су Хён, это удивило её, но она все же предпочла промолчать и просто заняла место у окна.Ночной Сеул был прекрасен: город утопал в огнях рекламных вывесок и манящем свете круглосуточных кафе. Жизнь в клубах тоже кипела. Проезжая мимо одного из них, Ха Джын увидела, как охрана буквально вышвыривает на асфальт иностранок девушки вскочили, начали что-то выкрикивать и размахивать сумками, а одна из них даже показала охраннику средний палец в ту же секунду подоспела уже полиция, заталкивая девиц в патрульную машину, было ли их жалко? Ни капли. Ха Джын знала: они понимали, куда ехали. Она считала, что именно из-за таких туристов Корея начала терять свое лицо, а люди стали забывать о своих корнях и традициях. Выскочив из автобуса, Ха Джын быстрым шагом направилась к дому огни ночного города обычно успокаивали её, но сегодня тишина казалась звенящей и тяжелой. Ладони вспотели; она крепче сжала ремешок сумки, стараясь не оборачиваться. Страх ледяной иглой вонзился в позвоночник, когда за спиной отчетливо послышался шум. Внезапно воздух вокруг стал не просто прохладным, а арктически ледяным. Ха Джын выдохнула, и изо рта вырвалось облачко пара. Она замерла. Какая зима? На дворе стояла весна, вишневые деревья только-только сбросили лепестки. «Это соджу… точно соджу», — прошептала она, хотя понимала, что пара бокалов не вызовут таких галлюцинаций. Снова шорох. Резко развернувшись, она крикнула в пустоту: — Кто здесь?! Никого. Только тени от фонарей причудливо изгибались на асфальте сердце колотилось в самом горле, Ха Джын прибавила шагу, почти переходя на бег, чувствуя, как невидимая опасность настигает её она не успела добежать до подъезда всего пару метров: нога подкосилась, и девушка с глухим стоном повалилась на землю, рассадив ладонь об острые камни. Боль обожгла кожу, но страх был сильнее ощутив чужое присутствие прямо за спиной, она попыталась вскочить, но чья-то сильная рука перехватила её запястье. В следующее мгновение Ха Джын оказалась в кольце знакомых рук. Подняв голову, она в третий раз за сутки встретилась с этим магнетическим взглядом. — Вновь вы? — хрипло произнес Су Хён. Его лицо было пугающе серьезным. Одной рукой он прижимал её к себе, а в другой сжимал изящный веер, расписанный старинными узорами в тусклом свете фонаря Ха Джын, на мгновение показалось, что их запястья связывает призрачная, едва видимая нить. Но зрение начало подводить её. Голова закружилась, а реальность поплыла, как акварель под дождем. — Вы в порядке, госпожа Ха Джын? — его голос доносился словно из-под толщи воды. Она хотела спросить, откуда у прокурора этот веер и почему от него веет таким холодом, но силы покинули её мир окончательно померк. Последним, что она почувствовала, было тепло его тела и то, как он легко, словно пушинку, подхватил её на руки, не давая упасть на холодный асфальт. Сон казался пугающе осязаемым, Ха Джын бежала сквозь чащу самого векового леса, где тени деревьев изгибались, словно костлявые пальцы за спиной слышалось прерывистое дыхание существ, чья природа не поддавалась логике: нечто темное, первобытное и в тоже время жаждущее крови гналось за ней по пятам. Ощущение неминуемой гибели уже сковало сердце, но в самый критический момент чья-то теплая ладонь перехватила её руку, Су Хён возник неожиданно рядом прямо из тумана — сосредоточенный и пугающе спокойный. Его пальцы крепко сплелись с её в надежный замок, и этот жест придал ей сил. В другой руке он сжимал тот самый старинный веер. Стоило одному из монстров приблизиться на расстояние прыжка, как прокурор коротким, точным движением раскрывал веер — и тварь с истошным визгом вспыхивала, рассыпаясь искрами. Внезапно Су Хён резко затормозил, увлекая её за собой одним лишь властным движением он задвинул девушку себе за спину, закрывая её от надвигающейся тьмы веер со свистом разрезал воздух; Су Хён начертил в пространстве светящийся круг, который озарил лес призрачным сиянием. Невидимая волна энергии ударила в последнее существо с такой силой, что всё вокруг на мгновение замерло в абсолютной тишине. Ха Джын смотрела на его широкую спину и понимала: этот человек вовсе не тот обычный прокурор, за которого себя выдает. Детские кошмары, от которых её когда-то избавили с помощью таинственного обряда, вернулись, словно всё это время они лишь выжидали в тени. Тот липкий ужас всё еще сковывал движения, когда Ха Джын резко распахнула глаза. Сон казался пугающе осязаемым, Ха Джын бежала сквозь густую чащу векового леса, где ветви деревьев изгибались, словно костлявые пальцы за спиной слышалось прерывистое дыхание — нечто темное, первобытное и жаждущее крови гналось за ней по пятам. Ощущение неминуемой гибели уже сковало сердце, но в самый критический момент чья-то теплая ладонь перехватила её руку, Су Хён возник неожиданно рядом прямо из тумана — сосредоточенный и пугающе спокойный. Его пальцы крепко сплелись с её в надежный замок, и этот жест придал ей сил. В другой руке он сжимал тот самый старинный веер. Стоило одному из монстров приблизиться на расстояние прыжка, как прокурор точным движением раскрывал его — и тварь с истошным визгом вспыхивала, рассыпаясь искрами. Ха Джын едва успевала переставлять ноги, полностью доверившись своему странному спасителю. Внезапно Су Хён резко затормозил одним властным движением он задвинул девушку себе за спину, закрывая её своим телом от надвигающейся тьмы его веер со свистом разрезал воздух, чертя в пространстве светящийся круг невидимая волна энергии ударила в последнее существо с такой силой, что лес на мгновение замер в абсолютной тишине. Ха Джын смотрела на его широкую спину и понимала: этот человек — вовсе не обычный прокурор детские кошмары, от которых её когда-то давно избавили с помощью таинственного обряда, вернулись, словно всё это время они лишь выжидали в тени. Липкий ужас всё еще сковывал движения, когда она резко распахнула глаза потолок был знакомым — её собственная спальня но ощущение безопасности испарилось, стоило ей повернуть голову. У окна в деревянном кресле сидел Су Хён, он выглядел так, будто уже находился не в чужой квартире посреди ночи, а на официальном приеме: безупречный, спокойный и пугающе внимательный. — Вы очнулись, наконец-то, госпожа Ха Джын, — его голос разрезал тишину, заставив её вздрогнуть. — Надеюсь, вы чувствуете себя лучше? Девушка рывком села в кровати, прижимая к груди одеяло воспоминания о падении на асфальт и ледяном дыхании ночи смешивались с кадрами из жуткого сна. — Что… как вы здесь оказались? Откуда у вас код от двери?! — её голос сорвался от возмущения и растерянности. Су Хён, небрежно перекинул ногу на ногу в этом полумраке его глаза блеснули тем самым «лисьим» огоньком, который она видела во сне. — Я просто угадал ваш пароль, госпожа Ха Джын, — произнес он так обыденно, будто взлом квартиры был частью его рутины. — Сначала я хотел отвезти вас в больницу, но потом передумал. Решил, что дома вам будет спокойнее. — Угадали?! — Ха Джын всплеснула руками. — Вы могли вызвать скорую! Кто дал вам право врываться в мою личную жизнь? — Извините, но я посчитал иначе, — он слегка наклонил голову набок, и по её коже снова пробежали мурашки. — К тому же, врачи не лечат то, от чего вы только что бежали в своем сне. Она мысленно сделала пометку: завтра же сменить пароль, Ха Джын сильнее вцепилась в одеяло, не сводя глаз с мужчины находиться в одной квартире с незнакомцем было как минимум небезопасно, а его пристальный, изучающий взгляд лишь подливал масла в огонь. Су Хён оставался невозмутимым в его спокойствии сквозила странная уверенность, будто сидеть ночью в чужой спальне — самая естественная вещь в мире неловкость нарастала, заполняя пространство между ними, Ха Джын пыталась сообразить, как ей себя вести, но в итоге выдала первое, что пришло на ум: — Вы могли бы уйти сразу после того, как принесли меня сюда! Слова прозвучали резче, чем она планировала стоило ли так грубить человеку, который, возможно, спас ей жизнь? Она внимательно посмотрела на Су Хёна, ожидая вспышки гнева, но его взгляд стал лишь серьезнее. — И оставить вас одну? — спокойно отозвался он. — А что, если бы вам стало совсем плохо? Его голос звучал так искренне, что Ха Джын на мгновение засомневалась в своей правоте, в этом «плохо» явно слышался подтекст, который не имел никакого отношения к обычной медицине. — А что бы вы сказали скорой? — парировала она. — Соврал бы, что я ваш парень и что моей девушке стало плохо не думаю, что они стали бы требовать доказательства, — ответил он с такой легкостью, что Ха Джын невольно поежилась. Этот мужчина казался ей не просто странным — он был пугающе хитрым еще в баре она что-то заподозрила, но сейчас окончательно убедилась в своей правоте, Су Хён сидел же перед ней, небрежно держа пиджак в руках, и ведб его неотрывный взгляд заставлял её чувствовать себя загнанной в угол. Нужно было как-то выставить его из комнаты, а затем и вовсе попросить уйти, хотя в глубине души Ха Джын была ему искренне благодарна за то, что он не бросил её на улице тишину комнаты внезапно прервал скрип двери. — Онни, ты очнулась? В проеме показалась младшая сестра она даже замерла на пороге, переводя ошарашенный взгляд с бледной Ха Джын на безупречно одетого незнакомца в кресле. Ха Джын обернулась и увидела младшую сестру, застывшую в дверях на губах Су Хёна тут же промелькнула торжествующая, хитрая улыбка. Значит, это сестрица впустила его? А он нагло соврал про «угаданный» пароль! Впрочем, решимости Ха Джын сменить код на двери это не убавило. Су Хён продолжал сверлить её взглядом, и по её телу снова пробежали мурашки. Это странное, тягучее ощущение не покидало её с самой первой их встречи днем, когда она едва не упала, столкнувшись с ним. Кто он такой на самом деле? И почему судьба уже второй раз за сутки буквально бросает её в его руки? Чувствуя, что ситуация становится слишком двусмысленной под прицелом любопытных глаз сестры, Ха Джын выпрямилась и произнесла как можно тверже: — Может быть, вы всё-таки выйдете из комнаты? Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он исчез, — неловкость буквально душила её. Однако Су Хён будто и не слышал её просьбы напротив, в его облике появилось нечто новое: вид у него стал сосредоточенным и даже встревоженным. Он смотрел на Ха Джын таким тяжелым, серьезным взглядом, что это уже не пугало, а скорее вводило в ступор и проигнорировав требование покинуть спальню, он подался чуть вперед и вкрадчиво спросил: — Вам всегда снятся кошмары? Ха Джын замерла этот вопрос попал в самую цель, заставив её сердце пропустить удар и откуда он мог знать? Ведь одно дело — видеть, как человек бьется в лихорадке, и совсем другое — с такой уверенностью говорить о содержании его снов сестра в дверях тоже притихла, понимая, что разговор принимает серьезный оборот странно, что он спросил об этом почему его вообще это волнует? И почему кошмары, преследовавшие её в детстве, вернулись именно сейчас? Су Хён скрестил руки на груди, не сводя с неё серьезного, пронзительного взгляда, Ха Джын кожей чувствовала: он не отступит этот человек зацепился за вопрос о снах так крепко, будто от ответа зависела его собственная жизнь. С одной стороны, он имел право на беспокойство — всё-таки он спас её и принес домой но с другой — они оставались друг для друга почти чужими людьми, несмотря на общее знакомство с Минхваном, она хотела понять, какой он на самом деле, но для этого нужно было начать диалог, на который она пока не решалась. Су Хён медленно поднялся с кресла и подошел к самой кровати, нависая над ней и сокращая дистанцию до минимума. Казалось, он хочет услышать её ответ во всех деталях, даже те слова, которые она побоится произнести вслух, Ха Джын собрала всю свою волю и решительно спросила: — Почему вам это так интересно? — Не думаю, что стоит спрашивать о таком у девушки, которую вы почти не знаете! — отрезала она, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость контроля над ситуацией. Но Су Хён, очевидно, придерживался иного мнения он смотрел на неё настолько серьезно, что эта решимость читалась в его глазах без лишних слов мужчина снова слегка наклонил голову набок, изучая её лицо, будто читал открытую книгу, и произнес ровным, глубоким тоном: — Тогда, может быть, нам стоит узнать друг друга получше? Ха Джын растерянно моргнула, не ожидая такого прямого предложения в два часа ночи в собственной спальне. — В каком смысле? — переспросила она, сильнее сжимая края одеяла. — Наши друзья скоро вступят в брак, — он сделал шаг еще ближе, и его тень накрыла край кровати. — И я искренне хочу с вами подружиться. Его слова звучали вежливо, но в интонации сквозило нечто большее это не было обычным предложением дружбы — это было похоже на расстановку фигур на шахматной доске, где Ха Джын против своей воли уже стала частью его игры. И правда, свадьба общих друзей — отличный повод наладить общение может, в этой дружбе с ним действительно нет ничего плохого? Короткое знакомство убедило Ха Джын, что Су Хён, вопреки слухам, человек же достойный. Но вопрос не давал покоя: от кого он её спас? И куда делся тот старинный веер? Она украдкой окинула его взглядом, пытаясь отыскать хоть какой-то намек на то что оружие из сна, но мужчина выглядел как обычно — безупречно и строго. «Наверное, просто привиделось», — подумала она. Когда Су Хён наконец поднялся и все же вышел из спальни, Ха Джын с облегчением выдохнула собравшись с мыслями, она вышла следом в прихожую. Из кухни уже доносился аппетитный аромат — Мин Ён, судя по всему, вовсю хозяйничала и заварила рамён. Младшая сестра, пребывая в отличном расположении духа, обернулась к гостю: — Сонбэ, может, останетесь и поужинаете с нами? — Вынужден отказаться, — мягко, но твердо ответил Су Хён, он задержал взгляд на Ха Джын и добавил с едва уловимой полуулыбкой: — Надеюсь, мы скоро увидимся. У меня предчувствие, Ха Джын, что эта наша встреча — далеко не последняя. Его слова прозвучали почти как пророчество, оставив после себя такой длинный шлейф холодного весеннего воздуха, когда за ним закрылась дверь его улыбка не выходила у неё из головы — мимолетная, торжествующая и невероятно хитрая эти его «лисьи» глаза и небрежная челка придавали Су Хёну вид человека, который знает гораздо больше, чем говорит даже когда дверь уже закрывалась, Ха Джын успела поймать его прощальный взгляд. Она поспешно повернула замок и прислонилась к двери, пытаясь унять дрожь в руках, Мин Ён стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и она смотрела на сестру с нескрываемым любопытством в её глазах читался немой вопрос, смешанный с восторгом. Было очевидно: сестренка уже нафантазировала себе целую дораму для неё все же этот эффектный полуночный визит мог означать только одно — у Ха Джын появился такой ведь таинственный и очень влиятельный поклонник. — Даже не думай об этом, — опередила её Ха Джын, проходя на кухню к пахнущему специями рамёну. — Он просто… знакомый. Помог мне дойти до дома. — Знакомые не сидят в спальне у кровати с таким видом, будто охраняют сокровище, онни, — хихикнула Мин Ён, придвигая ей тарелку. — И пароли от дверей у «просто знакомых» не спрашивают. Сидя на кухне уже за чашкой теплого чая после острого рамёна, Ха Джын тщетно пыталась восстановить события вечера в памяти зияли пустоты: она помнила холод, страх и крепкие руки Су Хёна, но всё, что было между автобусом и этим пробуждением в спальне, казалось подернутым густым туманом она вспомнила вновь свое обещание встретиться с ним снова. Сходить в кафе, поговорить… Это казалось правильным. Су Хён был не просто интересным — он был загадкой, которую Ха Джын, вопреки здравому смыслу, отчаянно хотелось разгадать его образ, эти лисьи глаза и странная уверенность в движениях не выходили из головы тишину прервал ехидный голос сестры: — И почему ты позволила такому красавчику уйти? Мин Ён подперла подбородок ладонями, вовсю наслаждаясь замешательством старшей сестры. — Онни, ты его видела? Он же вылитый герой из дорамы! Притащил тебя на руках, сидел рядом, пока ты не очнулась… Такие мужчины на дороге не валяются. Вы точно «просто знакомые»? Ха Джын сделала долгий глоток чая, чувствуя, как щеки начинают гореть — и вовсе не от кимчи она покачала головой, понимая, что переспорить сестру, окрыленную романтикой, будет непросто. Мин Ён явно была на стороне «таинственного спасителя», и её ничуть не смущали странности этой ночи. — Онни, ты слишком подозрительная! — всплеснула руками младшая. — Он смотрел на тебя так, будто ты — самая хрупкая ваза в мире. И когда ты вскрикнула во сне, он едва с кресла не вскочил. Психи так себя не ведут! — Психи бывают отличными актерами, читала бы книги по психологии знала бы то какие они могут быть манипуляторами. — отрезала Ха Джын, хотя в глубине души понимала: холод, исходивший от Су Хёна на улице, и тепло его рук, когда он нес её, не были игрой. Это было чем-то за гранью логики. Разговор затянулся за полночь убрав посуду, Ха Джын наконец спровадила сестру спать в гостиную, а сама вернулась в свою комнату тишина теперь казалась такой другой — не пугающей, а скорее замершей в ожидании. Она подошла к креслу, где сидел Су Хён, и провела рукой по деревянному подлокотнику он всё еще хранил едва уловимую прохладу, хотя в комнате было тепло. Взгляд упал на прикроватную тумбочку, куда она бросила свою сумку. Из бокового кармана торчал край чего-то темного нахмурившись, Ха Джын вытянула предмет. Это был не её кошелек и не телефон на ладони лежал старинный веер, тот самый, из её сна. Черное дерево, тончайшая роспись золотом, изображающая пляшущих журавлей в тумане сердце Ха Джын пропустило удар: веер был таким холодным, как лед, а от его прикосновения по пальцам побежали знакомые мурашки, Мин Ён заглянула в комнату и, заметив веер в руках сестры, закивала: — Ой, точно! Он оставил его перед самым уходом сказал: «Передай это Ха Джын, вещь ей поможет». Но совсем не пояснил, как именно! Ха Джын похолодела, крепче сжимая старинное дерево в пальцах. — Он так и сказал? Значит, он точно знает про мои кошмары? Этот вопрос ввел младшую в ступор. Мин Ён на мгновение «зависла», обдумывая слова сестры. В комнате повисла тяжелая пауза. Ха Джын вдруг осознала, насколько опасно всё могло обернуться: он мог угадать пароль, мог воспользоваться моментом, пока сестра была на кухне но вопреки логике и страху, внутри росло странное спокойствие. Су Хён оказался по-настоящему благородным. Другой бы на его месте в лучшем случае вызвал скорую и уехал, а в худшем — просто прошел мимо он же остался, охранял её сон и оставил этот таинственный предмет, который теперь приятно холодил ладонь. — Ладно, иди спать, — тихо сказала Ха Джын сестре. — Завтра во всем разберемся. Когда дверь закрылась, она поднесла веер ближе к лицу тонкий аромат сандала и чего-то древнего, морозного исходил от черного дерева. Ха Джын решилась и медленно раскрыла его. — Мин Ён, — Ха Джын замерла, не сводя глаз с веера, — когда я была без сознания… я что-то говорила? Ворочалась? — Да, — сестра посерьезнела, прислонившись к косяку и добавила. — Сонбэ не на шутку разволновался ты металась по подушке, плакала и будто умоляла кого-то спасти тебя. Я сама испугалась, хотела уже скорую вызывать, но он… — А он что? — перебила её Ха Джын, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Он просто сел рядом и положил руку тебе на лоб знаешь, онни, это было так странно. — она сделала паузу а затем продолжила. — Как только его пальцы коснулись твоей головы, ты в ту же секунду затихла дыхание выровнялось, слезы высохли ты будто мгновенно провалилась в самый глубокий и спокойный сон на свете, Ха Джын невольно коснулась своего лба, словно всё еще могла почувствовать там тепло или холод? его ладони значит, тот момент в лесу, когда он взял её за руку и страх отступил, не был плодом её воображения. Он действительно сделал это — усмирил её кошмар одним прикосновением. — Иди спать, Мин Ён, — тихо проговорила она, закрывая веер. — Уже слишком поздно для таких историй. Когда за сестрой наконец закрылась дверь, Ха Джын легла в кровать, положив веер под подушку. Она ожидала, что не уснет до рассвета, перебирая в голове странные поступки прокурора. Но едва её голова коснулась постели, веер под подушкой отозвался едва ощутимой вибрацией, и она провалилась в сон — на этот раз без монстров и теней. Утро началось с серьезного разговора приготовив завтрак, Ха Джын села напротив сестры и вновь вернулась к событиям прошлой ночи. Ей нужно было подтверждение, что слова о спасении от кошмаров не были плодом её воображения. — Он правда так сказал? — переспросила она, помешивая кофе. — Что знает, как избавить меня от этого? — Да! — Мин Ён энергично закивала, уплетая тост и добавила. — Он прямо так и заявил еще расспрашивал, как долго тебя мучают эти сны. — И ты всё ему выложила? — А что такого? Если есть шанс, что он поможет тебе наконец нормально спать, почему я должна была молчать? Он, кстати, просил меня выйти из комнаты и запретил кому-либо рассказывать об этом разговоре. — Но мне-то ты всё равно разболтала, — констатировала Ха Джын. — Ну, ты же моя сестра, родной человек! — Мин Ён невинно захлопала ресницами. Ха Джын задумалась с одной стороны, вмешательство постороннего в её подсознание пугало. С другой — кошмары действительно отступили. В памяти всплыл тот самый момент из сна: жуткий лес, ледяной туман и преследующие её тени она отчетливо помнила тепло ладони Су Хёна, то, как он сплел их пальцы в замок и уверенно повел за собой сквозь чащу. Те существа… это были не просто плоды воображения это были духи, и Ха Джын, знавшая историю своей семьи и тайные обряды прошлого, не могла их ни с чем спутать а значит, прокурор не просто «угадал пароль» он вошел в её сон и разогнал тьму. — Онни, ты какая-то бледная, — заметила Мин Ён. — Может, стоит ему позвонить? Он ведь оставил свою визитку на тумбочке, рядом с веером. — Даже не вздумай родителям об этом заикнуться! — строго отрезала Ха Джын. И Ха Джын, то ведь знала: если семья прознает о возвращении кошмаров, начнется старая песня родители тут же примутся уговаривать её принять шаманский дар оставить опасную работу репортера. Но она этого ведь совершенно не хотела для неё этот мир духов был связан со смертельной опасностью, родом из подросткового возраста в его памяти всплыл тот страшный день: ледяная вода, тянущее на дно склизкое существо внезапная сильная рука, выхватившая её из пасти смерти. Рука, которая на ощупь была точь-в-точь как рука Су Хёна. Ха Джын тогда почти потеряла сознание и не запомнила лица спасителя, только это ощущение стальной хватки и спасительного тепла «Может, Джимин помнит? — промелькнула мысль. — Она ведь была там, на берегу». Но Ха Джын тут же отогнала это предположение. Прошло слишком много лет, вряд ли подруга сохранила в памяти черты случайного прохожего она посмотрела на веер, лежащий на столе если Су Хён — тот самый человек из её прошлого, то их встреча в баре была далеко не случайной. — Ладно, — Ха Джын решительно встала из-за стола. — Мне пора на работу а ты в школу марш, и учись прилежно, — строго бросила Ха Джын сестре. — К родителям поедем позже. Я предупредила их, что ты у меня, хотя они и так догадались. Расспрашивать семью она не собиралась родители оберегали её от мрачных воспоминаний, ведь после того случая с водой Ха Джын долго мучилась от жутких ночных видений она кричала и молила о помощи, пока кошмары не прекратились так же внезапно, как начались. Она всё забыла… до встречи с Су Хёном, теперь всё вернулось впоследнем сне она видела их — вонгви. Озлобленные, темные духи, застрявшие между мирами, гнались за ней по пятам. В книгах писали, что от такой напасти спасает лишь пульгасари — мифическое существо, пожирающее кошмары и дарующее покой. И действительно, после вмешательства прокурора ночь стала удивительно светлой и мирной. «Стоит ли беспокоить родных? И почему Су Хён так настойчиво выпытывал у Мин Ён подробности о моих снах?» — вопросы роились в голове, но ответов не было, Ха Джын выбрала проверенную тактику: избегание она старалась не пересекаться с ним, никогда и делала вид, то что не замечает его присутствия, хотя он волшебным образом оказывался именно там, где была она. Это требовало колоссальных усилий, ведь его аура буквально прошивала пространство, но пока ей удавалось сохранять дистанцию. Она боялась, что если заговорит с ним, правда о её «даре» и его истинной сущности вырвется наружу, Ха Джын решила: ворошить прошлое с семьей не стоит родители берегли ее покой и никогда не напоминали о том страшном времени после падения в воду, когда она кричала по ночам. Тогда кошмары прекратились внезапно, словно кто-то перерезал невидимую нить, и она благополучно обо всем забыла до встречи с Су Хёном, с его появлением всё изменилось. Тот сон был слишком реальным: вонгви — озлобленные духи — дышали ей в затылок в старых книгах говорилось, что только мифический пульгасари способен пожирать такие кошмары, даруя человеку мирный сон. И именно это произошло ночью: благодаря прокурору страх исчез, уступив место покою но почему он так настойчиво расспрашивал сестру о её прошлом? Была ли в этом скрытая причина, или он сам был частью той силы, что спасла её много лет назад? Ха Джын выбрала тактику избегания она мастерски обходила его стороной, делала вид, что не замечает его присутствия на общих встречах, и игнорировала его внимательные взгляды. Это было невероятно сложно, ведь Су Хён словно обладал способностью оказываться именно там, где проходил её маршрут, но пока ей удавалось держать дистанцию. Она боялась, что один прямой разговор разрушит хрупкую стену, которую она возвела между собой и миром духов. Когда за сестрой наконец закрылась дверь, Ха Джын легла в кровать, положив веер под подушку. Она ожидала, что не уснет до рассвета, перебирая в голове странные поступки прокурора. Но едва её голова коснулась постели, веер под подушкой отозвался едва ощутимой вибрацией, и она провалилась в сон — на этот раз без монстров и теней. Сказано младшей сестрой удивило очень, она посмотрела на неё удивленно, почему он сделал так? И как ему удалось все же избавить её от снов лишь одним лишь своим прикосновением? Но вспомнив сон который она увидела, стало еще больше странно, она ведь чувствовала прекрасно его руку, он сжимал руку её. Она помнит его с веером, и уж точно спутать не могла совершенно, но как такое может быть? Взяв в руки чашку Ха Джын, задумалась над тем что случилось, если она расскажет Джымин, как та на это отреагирует? Ведь ей то было реально странным что так вышло! Может быть, бабушка ей скажет что-то? Нужно действительно отправиться к ней в ближайшее время и рассказать о том что произошло, бабушка явно сможет объяснить все ей. Расспрашивать семью она не собиралась родители оберегали её от мрачных воспоминаний, ведь после того случая с водой Ха Джын долго мучилась от жутких ночных видений и она ведь кричала и молила о помощи, пока кошмары не прекратились так же внезапно, как начались она всё забыла до встречи с Су Хёном, теперь всё вернулось. В последнем сне она видела их — вонгви озлобленные, темные духи, застрявшие между мирами, гнались за ней по пятам в книгах писали, что от такой напасти всегда спасает лишь пульгасари — мифическое существо, пожирающее кошмары и дарующее покой. И действительно, после вмешательства прокурора ночь стала удивительно светлой и мирной «Стоит ли беспокоить родных? И почему Су Хён так настойчиво выпытывал у Мин Ён подробности о моих снах?» — вопросы роились в голове, но ответов не было, Ха Джын выбрала проверенную тактику: избегание она старалась не пересекаться с ним, совершенно делала вид, что не замечает его присутствия, хотя он волшебным образом оказывался именно там, где была она. Это требовало колоссальных усилий, ведь его аура буквально прошивала пространство, но пока ей удавалось сохранять дистанцию. Она боялась, что если заговорит с ним, правда о её «даре» и его истинной сущности вырвется наружу. Ха Джын решила: ворошить прошлое с семьей не стоит родители берегли её все же покой и никогда не напоминали о том страшном времени после падения в воду, когда она кричала по ночам. Тогда кошмары прекратились внезапно, словно кто-то перерезал невидимую нить, и она благополучно обо всем забыла до встречи с Су Хёном ведь с его появлением всё изменилось. Тот сон был слишком реальным: вонгви — озлобленные духи — дышали ей в затылок. В старых книгах говорилось, что только мифический пульгасари способен пожирать такие кошмары, даруя человеку мирный сон, но только именно это произошло ночью: благодаря прокурору страх исчез, уступив место покою но почему Су Хён, так настойчиво расспрашивал сестру о её прошлом? Была ли в этом скрытая причина, или он сам был частью той силы, что спасла её много лет назад? Ха Джын выбрала тактику избегания она мастерски обходила его стороной, делала вид, что не замечает его присутствия на общих встречах, игнорировала его внимательные взгляды. Это было невероятно сложно, ведь он словно обладал способностью оказываться именно там, где проходил её маршрут, но пока ей удавалось держать дистанцию. Она боялась, что один прямой разговор разрушит хрупкую стену, которую она возвела между собой и миром духов. Сидя в уютном кафе и лениво ковыряя вилкой кусочек насыщенного шоколадного торта, Ха Джын перевела взгляд с окна на подругу. Аромат капучино немного успокаивал, но мысли всё равно крутились вокруг вчерашнего вечера. Стоит ли выкладывать всё? Пожалуй, да и Джимин благодаря своему жениху знала о Су Хёне гораздо больше, чем официальные сводки новостей, и её совет мог стать той самой ниточкой, которая распутает этот клубок. Выяснилось, что связь между Минхваном и Су Хёном куда глубже, чем просто коллегиальность: они дружили с самого детства и вместе прошли через университетские годы. Но самой поразительной деталью оказалось то, что у «Злобного Кумихо» никогда не было отношений. Совсем. Он словно сознательно выбрал путь одиночки, не подпуская к себе никого в этом Ха Джын была с ним абсолютно солидарна: её собственное нежелание связывать себя узами было осознанным выбором. Но Джимин, будучи неисправимым романтиком, видела в этом лишь «временную проблему», которую нужно срочно решить. Ха Джын порой до скрежета зубов раздражало это навязчивое желание подруги устроить её личную жизнь, но она понимала: та не отступит. Их вчерашняя «случайная» встреча в баре была тщательно спланированной акцией, и теперь Джимин наверняка потирала руки в ожидании подробностей. — Ну же, не томи! — Джимин подалась вперед, едва не опрокинув чашку. — Он ведь довез тебя? Минхван сказал, что Су Хён был сам не свой, когда ты побледнела. Ха Джын сделала глубокий вдох рассказать ли о том, что он был в её спальне? О веере? О том, что он разогнал её кошмары? Если она промолчит, тайна останется при ней, но если заговорит — пути назад к спокойной жизни репортера уже не будет. — Минхван говорит, что пытался свести его с кем-то, но ничего не выходит! — Джимин заговорщицки подмигнула. — Вы с ним явно на одной волне. — Поэтому вы и устроили ту «случайную» встречу? — Ха Джын выгнула бровь. Джимин подперла подбородок ладонями и, внезапно посерьезнев, в упор спросила: — Но он же тебе понравился, верно? Ха Джын едва не поперхнулась капучино она воззрилась на подругу: неужели та серьезно? Как может нравиться человек, которого она видела всего пару раз в жизни? Было ясно, что Джимин и Минхван всё продумали заранее. Но знал ли об этом сам Су Хён, или он тоже стал жертвой их сводничества? — Как мне может нравиться тот, кого я встретила вчера? — парировала она. — Он расспрашивал о тебе, — невозмутимо продолжала Джимин. — Узнал даже о том случае, когда ты упала в воду в дворцовом парке и едва не утонула. — Ну… может, ты его просто зацепила? — пожала плечами подруга. — Присмотрись к нему: красавец, умный, у него черный пояс по тхэквондо, и не один. Для своих он горы свернет. Ты определенно запала ему в душу. — Это всё замечательно, — Ха Джын отставила чашку и подалась вперед. — Но есть кое-что, о чем я должна тебе сказать. И это напрямую связано с ним. — Что именно? — глаза Джимин загорелись любопытством. Ха Джын выложила всё: и этот странный обморок, и то, как Су Хён принес её домой, и загадочный веер, который никак не вписывался в образ строгого прокурора. — Веер? — Джимин нахмурилась. — Весной? Это и вправду странно. Даже для такого оригинала, как он. Но Ха Джын волновало другое она заглянула подруге в глаза, пытаясь нащупать опору для своих догадок. — Помнишь, как я тонула в детстве? Ты видела того парня, который меня вытащил? — Помню, что это был единственный человек, который не струсил и прыгнул в воду, — вздохнула Джимин. — Но лица… нет, Ха Джын, это было слишком давно. А почему ты спрашиваешь? Ха Джын замялась, помешивая остывший кофе. — Только не смейся, ладно? Мне кажется… что это был он. Су Хён. Его прикосновение — оно точно такое же. Такое же теплое и надежное, как у того спасителя. Она ожидала подколов, но Джимин лишь пожала плечами, внезапно став серьезной. — В этом нет ничего смешного существует судьба, связи из прошлых жизней или просто невероятные совпадения. Почему бы тебе не спросить его напрямую? — Он примет меня за чокнутую! — воскликнула Ха Джын. — Представь: «Привет, прокурор, а это не вы меня десять лет назад из речки выудили по старой памяти?» — А ты не спрашивай «в лоб», — хитро прищурилась Джимин. — Спровоцируй его. Если он тот самый, он выдаст себя какой-нибудь деталью. Тем более, у тебя есть отличный повод — вернуть ему веер. — Минхван не дурак, — задумчиво произнесла Джымин, — и он всегда говорил, что Су Хён — верный друг. Я и сама в этом убедилась, когда он не бросил меня ночью но ты его всё равно продолжаешь избегать. Не делай этого! — Джимин накрыла её ладонь своей. — Он правда хороший человек. И он явно искренне хочет с тобой подружиться. Разве это так плохо? Подруга была права: бегать вечно не получится к тому же Ха Джын чувствовала, что ответы на её вопросы скрыты именно в этом человеке. Ей нужно было поговорить с бабушкой — та знала о семейном даре и старых кошмарах больше всех стоит ли упоминать Су Хёна? Рассказать ли ей, что незнакомец вошел в её сон и разогнал тьму, которую не могли победить обряды? Это не могло быть простым воображением. Тот взгляд, теплая рука, сплетенные пальцы — всё было слишком осязаемым. Су Хён обещал, что они встретятся, и он держал слово. Он возникал на её пути снова и снова, словно само пространство подстраивалось под него. Избегать его становилось не просто сложно, а физически невозможно, будто невидимая нить, которую она видела во сне, тянула их друг к другу в реальности. — Ладно, — выдохнула Ха Джын, отодвигая пустую тарелку. — Хватит прятаться. В конце концов, у меня есть его веер это отличный повод для официальной встречи. Она понимала: если он — тот самый пульгасари из легенд или её спаситель из детства, простого «спасибо» в кафе будет мало. — Он интересовался тобой, между прочим! — Джимин хитро прищурилась, довольная тем, что застала подругу врасплох. Ха Джын замерла с чашкой в руках значит, Су Хён заметил её маневры и даже спросил напрямую, почему она его избегает? — Мною? — переспитала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты ему определенно понравилась! И он всерьез обеспокоен тем, что ты от него бегаешь. — Не могу я ему нравиться, — отрезала Ха Джын, хотя сердце предательски пропустило удар. — Мы едва знакомы. — Он беспокоится о тебе, а ты так с ним поступаешь! — укоризненно покачала головой Джимин. — Когда, ты говорила, у тебя примерка свадебных платьев? — Ха Джын резко сменила тему, надеясь уйти от неудобного разговора. — Снова убегаешь от ответа? — подловила её подруга. — Может, мне просто уйти? — парировала Ха Джын. — Джимин, он кажется мне слишком загадочным. Слишком странным! — Даже после того, как он дважды тебя спас? — не унималась та. — Су Хёну можно доверять, это факт… — Так говорит твой Минхван? — Но он и правда хороший! У вас тогда в баре был отличный разговор, и было видно невооруженным глазом — ты ему приглянулась. Ха Джын закусила губ у отрицать очевидное становилось всё труднее, Су Хён не просто «приглядывался» — он ворвался в её жизнь, разогнал её кошмары и теперь ждал следующего шага. Она посмотрела на свою сумку, где лежал веер. Пора было перестать прятаться за спинами друзей. Сны её изменились до неузнаваемости, хотя и до этого было спокойнее, но в тоже время они чаще всего возвращались на смену ледяному ужасу, погоням пришло странное, тягучее спокойствие кошмары, мучившие её годами, словно испугались присутствия этого человека и отступили в самые дальние углы её сознания. Теперь в её ночных видениях всё чаще мелькал знакомый силуэт: черные волосы, внимательный взгляд и аура силы, которая больше не пугала, а дарила чувство защищенности. Это было поразительно — стоило Су Хёну появиться в её жизни, как древняя тьма внутри неё затихла словно он был тем самым недостающим элементом пазла или незримым стражем, которого её душа ждала с того самого дня в пруду. Проснувшись утром в тишине своей комнаты, Ха Джын долго смотрела в потолок и она осознала пугающую вещь: её покой теперь напрямую зависел от этого загадочного прокурора как только он оказывался рядом или просто касался её, мир вокруг обретал краски, а страхи исчезали. «Кто же ты на самом деле, Ли Су Хён?» — прошептала она, понимая, что больше не может и не хочет от него бегать. Сны Ха Джын превратились в удивительную мозаику из прошлого, которого она не знала. Теперь вместо погони в тумане она видела его — Су Хёна, но в традиционном мужском ханбоке, расшитом узорами, которые казались ей смутно знакомыми. В этих видениях он не был «Злобным Кумихо» из заголовков газет; он смотрел на неё с такой безграничной любовью и нежностью, что у Ха Джын по всему телу разливалось щемящее тепло эти сны оставляли после себя странное послевкусие: и она просыпалась с бешено колотящимся сердцем, пытаясь осознать, почему её подсознание рисует именно такие картины. Неужели их связь тянется гораздо дальше того случая в парке дворца? В тех снах он касался её руки так же уверенно, как и в реальности, и от этого жеста по душе пробегали теплые мурашки, заставляя её тосковать по человеку, которого она, по сути, видела всего пару раз. Она лежала в темноте, перебирая в памяти детали его облика из сна, и не могла отделаться от мысли: а что, если он тоже видит нечто подобное? Ведь его взволнованность и то, как быстро он «угадал» пароль, могли быть продиктованы не только прокурорской интуицией, но и чем-то гораздо более древним. Что ей делать? Как поступать лучше? Он был странным и загадочным человеком, но ей все же хотелось и дальше избегать его, потому что она не знала то как он может себя повести с ней себя дальше. Потому что она не знала что от него можно ожидать, он был таким все же странным человеком, она вздохнула и вспомнила те их встречи и вряд-тли он помнит что спас её из пруда и возможно даже не вспомнит. Или же он помнит? Подумав об этом она покачала головой и отбросила от себя такие мысли.

***

Он сидел в своём кабинете в главной прокуратуре Сеула, но его мысли были бесконечно далеки от судебных архивов и уголовных дел престижная должность в столице была лишь удобным прикрытием для того, кем он являлся на самом деле, он ведь не был же просто талантливым юристом — он был богом кумихо, девятихвостым лисом, чья жизнь исчислялась столетиями перерождений. Когда он увидел её в первый раз в этом воплощении, он ведь сразу узнал этот свет, но его встревожило другое: за девушкой по пятам следовали вонгви эти озлобленные духи жаждали поглотить её душу, и Су Хён знал — они не остановятся, пока не добьются своего. В ту ночь, когда она упала без чувств, он не раздумывая бросился на помощь. Ему не составило бы труда извлечь пароль от двери прямо из её памяти, но появление младшей сестры Ха Джын упростило задачу и в квартире он увидел, как сильно она страдает: её кошмары были не просто снами, а полем битвы. Положив ладонь на её лоб, Су Хён вошел в её подсознание. Он видел тот мрачный лес, видел её слезы и то, как она умоляла о спасении. Его веер, наделенный силой изгонять скверну, расправился с тенями, вернув ей долгожданный покой когда Ха Джын очнулась, в её глазах он прочел испуг. Она видела в нем «холодного прокурора», незнакомца, который ведет себя слишком странно. Но Су Хён не мог позволить ей уйти. Теперь, когда вонгви открыли на неё охоту, он должен был стать её тенью, её щитом. Его тянуло к ней каждую секунду, и это чувство было сильнее его божественной воли. Он должен защитить её, даже если для этого придется раскрыть свою истинную сущность. Сидя в салоне своего автомобиля у здания телекомпании, Су Хён не спешил выходить в тот вечер в баре он был без машины — алкоголь с Минхваном и его невестой располагал к прогулкам, но именно это позволило ему почуять неладное если бы он не доверился своему инстинкту и не проследил за Ха Джын, вонгви закончили бы начатое он отчетливо помнил тот миг: вспышка красной нити на её запястье, видимая только взору лиса. В спальне, при обычном свете, связь исчезла, но Су Хён знал — зрение его не обмануло. Чтобы увидеть нить судьбы снова, ему нужно было использовать лисий дар, а для этого требовалась близость. Откинувшись на спинку сиденья, он закрыл глаза его сердце, прожившее столетия, до сих пор гулко отзывалось на воспоминание о том, как он прижимал её к себе это было странно и пугающе приятно. Он понимал, что в прошлый раз напугал её своим внезапным появлением и знанием о кошмарах, но у него не было времени на светские условности, когда на кону стояла её душа «Как появиться перед ней сейчас, чтобы она снова не бросилась наутек?» — размышлял он. Су Хён чувствовал её присутствие где-то внутри здания. Его тянуло к ней с неистовой силой, которую он не мог и, честно говоря, не хотел подавлять. Нужно было придумать повод, который выглядел бы естественно для строгого прокурора, но позволил бы ему остаться рядом и проверить, не рыщут ли тени поблизости. В этот момент двери телецентра распахнулись, и Ха Джын вышла на крыльцо, нервно поправляя сумку. На своей машине Су Хёну не составило труда добраться до здания телекомпании, где работала Ха Джын. В тот вечер в баре он был без автомобиля — алкоголь с Минхваном и его невестой располагал к прогулкам, но именно это позволило ему не упустить Ха Джын из виду вернее, тогда он лишь узнал её имя, но уже почувствовал неладное, если бы он не доверился своему чутью и не проследовал за ней, всё могло закончиться трагически он кожей ощутил движение тьмы и вовремя заметил вонгви, скользящих следом за девушкой. Не раздумывая, он бросился на защиту, и в тот миг, когда он коснулся её, ему показалось, что их запястья на долю секунды соединила красная нить судьбы. Позже, в её спальне, при обычном свете он ничего не увидел, но лисья природа не могла его обмануть. Лисы видят то, что скрыто от глаз смертных. Теперь ему нужно было снова подобраться к ней поближе, использовать свой дар и убедиться, что эта нить — не игра воображения. Остановившись у входа в телецентр, Су Хён не спешил выходить откинувшись на спинку сиденья, он закрыл глаза. Как появиться перед ней на этот раз? В прошлый раз Ха Джын явно приняла его за сумасшедшего. Но и сам он чувствовал себя жутко странно: древнее сердце, видевшее века, предательски ускоряло бег рядом с ней. А еще… ему до боли в груди понравилось прижимать её к себе, защищая от ночного холода и теней. Су Хён нутром чувствовал: здесь что-то затевается он не сводил глаз с главного входа телекомпании, выжидая момент. Его цель была проста — перехватить Ха Джын, не дать ей ускользнуть и уговорить сесть к нему в машину. То, что она старательно его избегала последние дни, задевало его гордость и вызывало глухое раздражение на этот раз всё будет иначе. Как только знакомый силуэт показался на ступенях, Су Хён мгновенно вышел из автомобиля. Он двигался быстро и уверенно, нагоняя её у самого тротуара преградив ей путь, он заставил Ха Джын резко остановиться, девушка подняла на него взгляд, полный искреннего изумления. Су Хён, небрежно засунув руки в карманы брюк, смотрел на неё сверху вниз — серьезно и пронзительно. Он понимал, что ночной визит в её спальню мог оставить о нем впечатление как о психопате или законченном безумце, но отступать не собирался. — Что вы здесь делаете, господин Ли? — голос её дрогнул, но она пыталась казаться невозмутимой. — Разве вы забыли, госпожа Ким? — он слегка наклонил голову набок, и в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный «лисий» огонек. — Вы ведь сами обещали, что мы с вами будем поддерживать хорошие отношения. А обещания, данные прокурору, лучше сдерживать. На его губах мгновенно заиграла едва заметная улыбка было очевидно: Ха Джын либо действительно выкинула ту встречу из головы, либо — что вероятнее — отчаянно пыталась вычеркнуть его из своей реальности. Она смотрела на него во все глаза, и в этом взгляде читалось полное замешательство от его внезапного появления прямо у порога её работы. — Госпожа Ха Джын, вы меня остерегаетесь? — вкрадчиво спросил он, сокращая дистанцию на полшага. — Или… боитесь? — Что вы, господин Су Хён? — она вздернула подбородок, стараясь придать голосу твердости. — Мне совершенно незачем вас бояться! — Значит, всё-таки остерегаетесь? — он прищурился, ловя каждое движение её ресниц. — Нет! — выпалила она, слишком быстро, чтобы это прозвучало убедительно. Су Хён хмыкнул её отрицание только подогревало его интерес он чувствовал, как красная нить между ними натягивается, становясь почти осязаемой. Она могла лгать словами, но её участившееся дыхание и то, как она судорожно сжала ремешок сумки, говорили лису об обратном. — Раз так, — он кивнул в сторону своего автомобиля, — у вас нет причин отказываться от чашки кофе. Нам нужно обсудить тот веер, который вы, уверен, нашли у себя на тумбочке. Он видел её насквозь она могла сколько угодно чеканить уверенные ответы, но её жесты и эта едва уловимая дистанция, которую она старалась сохранить, кричали об обратном: она его ведь все же остерегалась впрочем, страха в её глазах действительно не было — лишь настороженность и попытка понять, кто он такой. Эта честность во взгляде при полном отрицании словами забавляла лиса. Он не собирался отступать ему нужно было заманить её в кафе — не только ради обеда, но и чтобы в спокойной обстановке просканировать пространство. Он должен был убедиться, что духи не затаились где-то в тенях телецентра, выжидая момент для нового броска, и она была еще одна, более личная причина, Су Хён жаждал снова увидеть ту самую красную нить на её запястье. Ведь в прошлый раз это было лишь мимолетное видение, вспышка в пылу схватки. Сейчас же, сконцентрировав свой лисий дар, он хотел окончательно подтвердить: Ха Джын — та самая, которую он искал сквозь века. — Раз вы меня не боитесь, — Су Хён сделал шаг в сторону, освобождая проход к своей машине и придерживая дверь, — то составить мне компанию за ланчем не составит для вас труда. Здесь неподалеку есть отличное место, где подают лучший суп в округе. Заодно обсудим, как вам спалось… с моим подарком. Он сразу понял: она врёт. Ха Джын могла сколько угодно храбриться, но её тело выдавало её с головой. Она не боялась его — в её глазах не было того парализующего ужаса, который обычно вызывают монстры и ведь она именно остерегалась она чувствовала в нём чужака, хищника, чей облик был слишком безупречен, чтобы быть правдой. Но Су Хён не привык отступать ему нужно было увести её с открытого пространства, убедиться, что вонгви не дышат ей в затылок, и, наконец, снова поймать взглядом ту призрачную алую нить, что связывала их судьбы. — Раз вы меня не боитесь, то почему бы вам не сесть в машину? — он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Или я всё-таки пугаю вас, госпожа Ким? Он видел, как она на мгновение замерла, пристально вглядываясь в его лицо, Ха Джын тяжело вздохнула, понимая, что этот человек или кто бы он ни был просто так не исчезнет. — Господин Ли, — наконец произнесла она, стараясь сохранить голос ровным, — чего вы на самом деле от меня хотите? Су Хён слегка прищурился в его глазах на мгновение мелькнуло что-то древнее и мудрое, но он тут же вернул себе маску вежливого прокурора. — Как я уже говорил, я просто хочу подружиться наши друзья скоро станут одной семьёй, разве это не повод и нам стать ближе? — он улыбнулся одними уголками губ. — Тем более, в машине гораздо удобнее обсуждать вопросы, которые не предназначены для лишних ушей. Ха Джын замерла, пристально вглядываясь в его лицо, Су Хён кожей чувствовал, как в её голове прокручиваются варианты побега, но он не сводил с неё выжидающего взгляда. Ему было жизненно важно завоевать её доверие, доказать, что за маской «холодного прокурора» не скрывается безумец, и стать для неё кем-то, на кого можно опереться, когда тени вновь перейдут в наступление. — Хорошо, — наконец выдохнула она. Слова прозвучали так, будто она делает ему величайшее одолжение в мире, но Су Хёна это ничуть не задело главное — она согласилась вести её в пафосный суши-бар сейчас было бы ошибкой, вот уютное кафе, где готовят нежнейшие отбивные и спагетти с потрясающим авторским соусом, подходило идеально. К тому же он знал: путь к расположению девушки часто лежит через безупречный десерт, и он уже мысленно выбирал для неё что-то очень особенное. Ха Джын забралась в салон и демонстративно пристегнула ремень безопасности, словно подчеркивая свою настороженность, Су Хён едва заметно улыбнулся — и ведь этот жест показался ему очаровательным. Он занял водительское место, как только ключ повернулся в замке зажигания, салон наполнился мягким рокотом мощного мотора бросив на спутницу короткий, но пронзительный взгляд, Су Хён плавно тронул машину с места. В салоне повисла плотная тишина, Су Хён то и дело бросал короткие взгляды на запястье Ха Джын, надеясь вновь уловить алое мерцание старейшины рода говорили: нить судьбы коварна — она может вспыхнуть лишь раз, подтверждая связь, а затем скрыться в тумане миров. Но он не мог ошибиться это была она однако сейчас его заботило земное барьер официальности мешал ему подобраться к её тайнам, а ему до боли хотелось сократить дистанцию. — Может, перейдем на «ты»? — предложил он, плавно лавируя в потоке машин. — Так будет проще понимать друг друга. В этом предложении крылось нечто большее, чем просто удобство ему казалось, что её черты, манера поправлять волосы и этот упрямый взгляд уже встречались ему сотни лет назад, Ха Джын на мгновение нахмурилась. — С чего бы это? — прямо спросила она. — Мне так будет комфортнее общаться, — коротко бросил он. Су Хён на секунду замер: стоило ли использовать лисью силу и прочитать её мысли? Одно усилие воли — и все её страхи и сомнения легли бы перед ним как на ладони но он все же подавил этот порыв. Уважение к её личному пространству оказалось сильнее древних инстинктов. — Что ж, не вижу в этом ничего плохого, — спокойно ответила Ха Джын. Су Хён даже чуть крепче сжал руль от неожиданности после всех её попыток сбежать, такое прямое согласие было маленькой победой. — Правда? Я думал, ты откажешься. — Почему я должна была отказаться? — удивилась она, наконец повернувшись к нему. — Ну, в прошлые разы ты меня старательно избегала, — парировал Су Хён, не скрывая легкой иронии. — Я избегала тебя, потому что меня настораживало твое поведение! — Ах, вот оно что! — Су Хён приподнял бровь. — Значит, теперь «игра в прятки» окончена? Ты больше не будешь от меня бегать? — А зачем мне это? Су Хён притормозил на светофоре и впервые за поездку посмотрел ей прямо в глаза — глубоко, по-лисьи проницательно. — Тогда обещай, что будешь со мной предельно честна. Договорились? — Мы все же слишком плохо друг друга знаем, — задумчиво произнесла Ха Джын, глядя на мелькающие за окном улицы. — Успеем узнать, времени у нас достаточно, — спокойно отозвался Су Хён, уверенно ведя машину. Она повернулась к нему, изучая его профиль: — А ты серьезно настроен разве тебе правда будет интересно со мной общаться? Су Хён лишь загадочно улыбнулся он видел, что напряжение последних дней наконец покинуло её — сейчас Ха Джын выглядела спокойной и почти счастливой от Минхвана он знал её главный секрет: она происходила из древнего рода шаманов. Она должна была унаследовать дар предков, но вместо этого выбрала путь репортера, что само по себе было дерзким вызовом судьбе. Еще более удивительным было то, что их кланы — лисий и шаманский — были связаны договорами еще в незапамятные времена эта встреча была предрешена задолго до их рождения. Но сейчас его по-настоящему волновало другое: вернулись ли тени? Если она решит солгать, он почует это кожей — лису невозможно обмануть фальшивым спокойствием предыдущие дни, когда она бегала от него, и он принимал за страх, но теперь видел: это была лишь попытка защитить свой привычный мир. — Кошмары тебя больше не посещают? — спросил Су Хён, не отрывая взгляда от дороги. — Нет, — коротко ответила она. — Не врешь? — Су Хён резко сменил тон на серьезный, и в салоне машины стало как будто холоднее. Он должен был знать наверняка если защита веера слабеет или вонгви нашли лазейку в её разум, ему придется прибегнуть к более радикальным методам, чтобы удержать её на этой стороне реальности. — После того, что ты сделал, кошмары пока не возвращались, — ответила она с обезоруживающей искренностью. — Мин Ён сказала, что как только ты коснулся меня, я сразу перестала плакать и звать на помощь. Су Хён коротко усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. — И много ещё она успела тебе разболтать? Твоя сестра, между прочим, и мне выдала немало подробностей о твоих «ночных гостях». — У неё язык без костей! — фыркнула Ха Джын, закатив глаза. — Ей вообще ничего нельзя доверять, она всё разнесет. — Я просил её не рассказывать тебе о нашем разговоре, а она первым же делом всё выложила, — констатировал Су Хён, впрочем, без тени раздражения. — Мин Ён просто слишком за меня переживает. Пойми, эти кошмары преследовали меня с самого детства. Она до смерти напугана тем, что они снова вернулись в мою жизнь. Су Хён на мгновение сжал руль крепче его лисье чутьё подсказало, что за этим «детством» скрывается не просто испуг. — А что делали твои родители, когда это началось в первый раз? — Они позвали нашу родственницу, — Ха Джын нахмурилась, вспоминая прошлое. — Она провела какой-то древний обряд, и на долгие годы всё стихло. Я и думать об этом забыла. Но почему-то сейчас защита рухнула… Су Хён промолчал, но в голове уже сложился пазл обряды смертных — лишь временная заслонка, они не могут вечно скрывать свет её души от голодных духов, особенно если рядом появился кумихо, чья энергия невольно пробуждает всё скрытое. — Твоя родственница лишь припугнула их, — негромко произнес он, поворачивая к кафе. — Но вонгви не уходят просто так. Они ждали, пока ты станешь уязвимой. Су Хён слушал её и всё больше убеждался: кто-то намеренно открыл охоту на её душу. Вонгви не приходят просто так — их направляют. История с падением в воду, которую поведала Мин Ён, окончательно сложила пазл. Тот случай в подростковом возрасте не был случайностью, и обряды лишь на время усыпили тьму и ведь в кафетерии, пока на столе появлялась ароматная курочка в соусе и тушеные овощи, Су Хён краем глаза наблюдал, как Ха Джын завороженно смотрит на витрину с десертами. Она казалась такой хрупкой, но в ней текла кровь сильных шаманов, и это делало её желанной добычей для тварей изнанки. — Кто-то ещё знал о твоих кошмарах? — спросил он, откладывая палочки. — Джимин, — Ха Джын пожала плечами. — Но она считает это просто стрессом предлагала повесить над кроватью ловец снов. — Ловцы снов — это лишь красивые безделушки для самоуспокоения, — отрезал Су Хён. — Они создают иллюзию безопасности, но против настоящей скверны бессильны. — Но люди верят в них. — И ты веришь? — он испытующе заглянул ей в глаза. — Зачем верить в то, что не работает? Это их право — обманываться, не моё. Су Хён едва заметно улыбнулся её реализм ему импонировал. — У меня есть способ сделать так, чтобы кошмары больше никогда к тебе не прикоснулись. В ближайшее время я принесу тебе вещь, которая станет твоим щитом. Ха Джын подперла подбородок рукой, внимательно изучая его лицо. — Тебе не кажется это странным? — Что именно? — То, как настойчиво ты хочешь мне помочь снова и снова, — она прищурилась. — Мы перешли на «ты», но до полного доверия нам еще далеко. Почему ты так вкладываешься в меня? Су Хён почувствовал, как внутри шевельнулось древнее лисье озорство вперемешку с глубокой нежностью он не мог сказать ей сейчас: «Потому что я искал тебя тысячу лет». — Считай это профессиональной деформацией прокурора, — ответил он, пододвигая к ней тарелку с десертом, который заказал заранее. — Я не люблю, когда нарушают закон, даже если это законы иного мира. — Я был в твоей квартире! — напомнил он, и в его голосе проскользнула лукавая нотка. — Тебя пустила моя сестра, — парировала Ха Джын, не сводя с него глаз. — Но у тебя была возможность просто вызвать скорую или оставить меня одну. Её настороженность забавляла Су Хёна, она выглядела ведь такой серьезной, пытаясь выстроить границы. Если бы она знала, кто сидит перед ней на самом деле, их разговор потек бы совсем иначе. Лиса внутри него не на шутку тревожил вопрос: кому понадобилось избавляться от наследницы шаманского рода еще в детстве? Тот случай в парке явно не был случайностью — духи действовали по чьей-то воле. — Но я ведь не бросил тебя на улице? — мягко спросил он. — За что я тебе, безусловно, благодарна, — ответила она, чуть расслабившись. — Но видеть постороннего мужчину в своей квартире было… не по себе. Я одинокая девушка, мало ли что могло произойти. — Поверь, я не из тех людей мне это попросту не нужно, — отрезал Су Хён. Неужели она и вправду могла подумать, что он опустится до банального приставания? Многие кумихо веками промышляли соблазнением смертных, используя своё очарование, но Су Хён был иного склада. Он был богом своего рода и предпочитал использовать свою силу для правосудия, а не для дешевых интриг официант принес десерт из нежного желе и ароматный зеленый чай. Су Хён на мгновение поддался искушению прочитать её мысли, но тут же одернул себя. Если она узнает о его вмешательстве, доверие будет разрушено окончательно. — В этом я уже убедилась, Су Хён, — она внезапно улыбнулась ему, и эта улыбка была искренней. — Ты определенно другой. — Значит, ты всё-таки доверяешь мне? — он подался чуть вперед. — Немного доверяю, — призналась она. — Но чтобы я поверила тебе окончательно, нам стоит пообщаться подольше. — Поверь мне, я очень приятный собеседник, — с легкой полуулыбкой произнес Су Хён. — А мне говорили, что ты жуткий и очень пугающий тип! — Минхвану точно стоит укоротить язык за то, что пугает тебя моим характером, — он негромко рассмеялся. — Это не он сказал, а Джимин она услышала от других, — пояснила Ха Джын. — Не стоит верить слухам. Как прокурор я действительно жесток к преступникам, но с такой милой девушкой, как ты, я просто не могу вести себя иначе. Су Хён старался быть искренним его и вправду забавляла её прямолинейность, но внутри росла тревога. Кто мог натравить на неё вонгви? Зависть к таланту репортера или старые счеты с её семьей? Ему нужно было выяснить, кто стоит за этой охотой. Он снова скользнул взглядом по её запястью, надеясь увидеть красную нить, но та оставалась невидимой. «Не могло же мне показаться», — пронеслось в голове. — И как твоя семья отнеслась к тому, что ты стал прокурором? — спросила она. — Спокойно, — он пожал плечами. — А твои как восприняли твой уход в журналистику? — Не особо гладко, хоть мама отца и была телеведущей. Бабушка по маминой линии очень хотела, чтобы я продолжила шаманский путь нашего клана. — И ты отказалась? — То, что случилось со мной в детстве… это сильно напугало семью отца. Они были против. — Они решили, что дар приносит только несчастья? — уточнил Су Хён. — Бабушка говорит, что с «непробужденными» шаманами такое случается часто. Во мне есть сила, и она считает, что я не должна её терять. — Но ты выбрала репортажи, — Су Хён подпер подбородок рукой, не сводя с неё глаз. — Не жалеешь? — Порой жалею. Есть вещи, которые меня пугают, и я знаю, что никто не поверит мне, если я расскажу, что на самом деле происходит вокруг. — Я могу тебе поверить, — серьезно ответил он. — Говоришь это, только чтобы втереться в доверие? — Ха Джын с прищуром посмотрела на него. Су Хён замер, и на мгновение в кафе будто остановилось время. Его сердце, не знавшее покоя столетиями, пропустило удар. Она помнила… Помнила те липкие пальцы русалки-хэнё, которая пыталась утащить её на дно, и помнила хвосты. Его настоящие хвосты, которые он не успел скрыть в пылу спасения чутье шаманки в ней не уснуло, оно просто было заблокировано страхом и годами отрицания. — У шаманов действительно сложная жизнь, — медленно произнес он, стараясь вернуть голосу ровность. — Им приходится видеть изнанку мира, которую обычные люди предпочитают называть «воображением». Твоё «злобное лицо» под водой было вполне реальным, Ха Джын. Он внимательно изучал её лицо. Значит, та маленькая девочка у дворцового пруда и эта упрямая девушка-репортер перед ним — одна и та же душа. Красная нить не ошибалась. Но вопрос Ха Джын застал его врасплох. Она не просто спросила, она смотрела на него так, будто уже знала ответ. — Ты помнишь того парня? — тихо спросил он, подавшись вперед. Ха Джын покачала головой, но взгляд её стал необычайно острым, пронзительным — взглядом истинной шаманки, способной видеть сквозь морок. — Это ведь был ты, верно? — повторила она, и в её голосе не было страха, только странное облегчение. — Твои руки… когда ты подхватил меня у дома, я почувствовала то же самое тепло, что и тогда, в ледяной воде. И этот холод вокруг тебя сейчас… он не от погоды, Су Хён. Он молчал несколько секунд, решая, стоит ли разрушать её привычный мир окончательно. Но скрывать правду от той, кто уже начала вспоминать, было бессмысленно. — Я обещал, что буду с тобой честен, — Су Хён слегка коснулся пальцами поверхности стола, и чай в их чашках на мгновение подернулся тонкой ледяной коркой, несмотря на пар. — Да, это был я. И те хвосты, что ты видела… тебе не показалось. Су Хён не ответил сразу. Он медленно откинулся на спинку стула, и в его взгляде промелькнуло то самое хищное, нечеловеческое величие, которое Ха Джын видела в своем кошмаре. — И ты всё это время молчала? — его голос стал на октаву ниже. — Ты помнила хвосты, помнила холод, но убеждала себя, что это «воображение»? Ха Джын замерла, глядя на его руки. Теперь, когда она знала правду, всё встало на свои места: и его сверхъестественная скорость, и то, как он «угадал» пароль, и тот старинный веер, который рассыпал искры во сне. — Я не хотела верить, — прошептала она. — Если бы я признала, что это правда, мне пришлось бы признать и то, что бабушка права. Что мир полон чудовищ, и я — часть этого мира. Су Хён подался вперед, и его глаза на мгновение сверкнули золотом. — Чудовищ? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было злобы. — Тот, кто вытащил тебя из воды и разогнал вонгви в твоем сне, для тебя тоже чудовище? Он протянул руку через стол, ладонью вверх, словно приглашая её. — Ха Джын, то существо в пруду было реальным. И я тоже реален. Твой дар не проклятие, а причина, по которой ты всё еще жива. Тебя не просто так тянули на дно тогда, и не просто так преследуют сейчас. Он сделал паузу, и на его запястье — прямо на глазах у Ха Джын — на долю секунды вспыхнула алая нить, уходящая концом куда-то под её рукав. — Теперь ты видишь? — тихо спросил он. — Мы связаны и я не позволю им закончить то, что они начали в том парке. — Так странно! — Ха Джын покачала головой, глядя в свою чашку. — Ты исчез тогда так быстро, что я даже не успела поблагодарить тебя за спасение. — Шаманы и кумихо никогда не ладили, — спокойно ответил Су Хён, — однако твоя семья поняла, кто я, и не стала ни в чем меня обвинять. Много веков назад между нашими кланами был заключен договор: не причинять друг другу вреда. Мы, кумихо, обязались не нападать на людей, и, честно сказать, у многих это получается превосходно. Он замолчал, внимательно разглядывая её лицо. Ха Джын почувствовала этот тяжелый, пронзительный взгляд и на мгновение смутилась, отведя глаза. Когда она снова набралась смелости посмотреть на него, в её голосе послышался вызов: — Чего ты так на меня смотришь? Су Хён улыбнулся. Она казалась ему удивительной загадкой почему она выбрала журналистику, имея такую родословную? Неужели тот случай в парке так напугал её родных, что они позволили ей отказаться от судьбы? Она обладала сильным даром, но заперла его внутри, что казалось ему почти кощунством. — Пытаюсь понять… Ты обладаешь талантом истинной шаманки, но решила стать репортером. А ведь могла бы быть великой, известной на всю страну. — Полагаешь, из меня вышла бы знаменитая шаманка? — с сомнением спросила она. — Разве нет? Ты бы определенно снискала себе славу в этом деле. — Пытаешься таким способом втереться в доверие и подружиться со мной? — Ха Джын прищурилась, подпирая подбородок рукой. — А разве мы уже не общаемся как друзья? — Но разве я говорила, что мы друзья? — парировала она. — Мы перешли на «ты», ты доверила мне историю своего детства… Разве это не доверие между друзьями? — Су Хён наклонился чуть ближе, и в его глазах снова блеснул лукавый лисий огонек. — Пытаюсь понять всё же… Ты явно обладаешь талантом шаманства, но предпочла стать репортером. А ведь могла бы стать великой, известной на всю страну шаманкой! — Полагаешь, из меня вышла бы знаменитая шаманка? — в её голосе прозвучало сомнение. — Разве нет? Ты определенно смогла бы снискать себе славу в этом деле, — спокойно ответил Су Хён, не сводя с неё глаз. — Пытаешься таким способом со мной подружиться? — прищурилась Ха Джын, внимательно изучая его реакцию. — А разве мы уже не общаемся как друзья? — Су Хён слегка улыбнулся, и эта улыбка сделала его лицо непривычно мягким. — Но разве я сказала, что мы друзья? — парировала она, стараясь не поддаваться его обаянию. — Мы перешли на «ты», ты поведала мне то, что случилось с тобой в детстве… Разве это не доверие между друзьями? — Су Хён наклонился чуть ближе, и пространство между ними будто наэлектризовалось. Ха Джын замолчала, не зная, что ответить. Его логика была безупречной, а присутствие — слишком властным, чтобы его игнорировать. Он был прав: она открылась ему больше, чем многим своим знакомым за годы общения. Су Хён видел, как она замолчала, и понимал — он попал в самую точку, Ха Джын больше не могла отрицать очевидное: он спас её в реальности, он защитил её во сне, и именно его взгляд встретил её, когда она очнулась в своей крепости — собственной спальне. Теперь он точно знал, что не исчезнет из её жизни, как бы она ни пыталась выстроить стены. Однако он не мог быть рядом каждую секунду, даже обладая силой кумихо. Ему нужно было оставить ей защиту — какой-нибудь амулет или браслет, который стал бы преградой для вонгви в его отсутствие. Пока он размышлял, какой из его древних артефактов лучше подойдет её шаманской энергии, он решил окончательно закрепить их «статус». — Нам в любом случае придется сидеть за одним столом на свадьбе наших друзей, так что выхода у тебя нет, — он лукаво прищурился, отпивая чай. — Тебе придется со мной подружиться, принять меня и начать доверять. Сопротивление бесполезно. — А ты упертый, Су Хён! — фыркнула она, но в её голосе уже не было прежней колючести. — Поверь мне, со мной тебе скучно точно не будет, — парировал он. Он заметил, как Ха Джын невольно улыбнулась. Это была маленькая победа. Но в этот момент воздух в кафетерии внезапно стал тяжелым, а тени в углах зала начали неестественно удлиняться, хотя солнце еще стояло высоко. Су Хён почувствовал знакомый гнилостный запах скверны. Вонгви не собирались ждать ночи. Су Хён почувствовал, как по залу пробежал неестественный сквозняк. Он внимательно наблюдал за Ха Джын: почувствует ли она это? Заметит ли, как в её чашке с чаем на мгновение дрогнула поверхность, хотя никто не задевал стол? Её шаманский дар спал, но он был слишком велик, чтобы полностью игнорировать присутствие зла. Ха Джын внезапно нахмурилась и зябко повела плечами, оглядываясь по сторонам. — Тебе не кажется, что здесь резко похолодало? — тихо спросила она, и в её глазах мелькнула тень той самой тревоги из леса. Су Хён понял: вонгви подобрались слишком близко. Они почуяли её свет и его силу, и теперь их жажда только усилилась. Медлить было нельзя. Он полез в карман пиджака и достал оттуда изящный браслет из темного нефрита, на котором едва заметно мерцали выгравированные руны. — Дай мне свою руку, — не терпящим возражений тоном произнес он. — Зачем? — удивилась Ха Джын, но руку не убрала. — Это тот самый «подарок», о котором я говорил. Он поможет тебе, когда меня не будет рядом. Он аккуратно застегнул браслет на её запястье в ту же секунду, как камень коснулся её кожи, алая нить судьбы вспыхнула ярким, чистым светом, на мгновение связав их руки. Ха Джын вскрикнула от неожиданности, глядя на призрачное сияние, которое тут же погасло, оставив лишь приятное тепло на коже. — Что это было?! — она во все глаза смотрела на браслет, а затем на Су Хёна. — Твоя защита, — спокойно ответил он, хотя внутри него всё ликовало: нить подтвердила их связь окончательно. — И подтверждение того, что я не просто «упертый прокурор». Су Хён старался сохранять маску беспристрастного прокурора, внутри него бушевал шторм эта шпилька она была словно ключом, отпирающим двери памяти, которые он хранил все это время за закрытыми сотни лет каждый шаг Ха Джын, по кафельному полу прокуратуры отзывался в его сознании эхом далекого прошлого. Ха Джын шла впереди, и он не мог не заметить, как естественно она вписывается в пространство его жизни, словно всегда была его частью. Они вошли в кабинет массивная дверь захлопнулась, отсекая шум офиса, Су Хён жестом пригласил её сесть в глубокое кожаное кресло напротив своего стола, а сам, вопреки профессиональному этикету, не сел напротив, а прислонился к краю столешницы, сокращая дистанцию. — Итак, — начал он, и его голос в тишине кабинета прозвучал мягче, чем в лифте. — Ты сказала, что знала одну из жертв. Как её звали? И почему ты решила заговорить об этом именно сейчас, спустя столько времени после начала расследования? Ха Джын замялась, её пальцы непроизвольно коснулись той самой шпильки в волосах. — Её звали Су Бин, мы учились вместе…но дело не в этом, Су Хён, я не говорила раньше, потому что сама не была уверена в том, что видела. Но после того, что случилось со мной ночью… после тех вонгви… я поняла, что за её исчезновением стояло то же самое перед тем как она пропала, от неё пахло так же — холодом и сырой землей. Су Хён замер это меняло всё если жертвы были связаны с миром духов, значит, за ними охотился не просто маньяк, а кто-то, кто собирал души «отмеченных». — Ты видела этот холод вокруг неё? — тихо спросил он. — Твой дар он начал просыпаться ещё тогда, верно? — Нет, холода я не видела, — Ха Джын покачала головой, стараясь унять дрожь в пальцах. — Зато я видела того, к кому она садилась в машину за неделю до своего исчезновения! Это признание заставило Су Хёна замолчать он не мог отделаться от навязчивой мысли, что Ха Джын — живое воплощение женщины его многовековых снов эти видения преследовали его столетиями: Асадаль, Корё, Чосон… В каждой эпохе она была рядом, и каждый раз её облик с поразительной точностью напоминал черты нынешней Ха Джын. Это не могло быть игрой воображения — сны начали приходить задолго до их встречи в баре, словно само время готовило его к этому моменту. Его всерьез беспокоил её дар шаманский клан по материнской линии в эпоху Чосон был легендарным, их сила оберегала саму императорскую семью но Ха Джын, словно заперла свою мощь на тяжелый замок. Учили ли её хоть чему-то? Или после того случая в парке родители намеренно оборвали её обучение, пытаясь спрятать дочь от безжалостного мира духов? Она была полна загадок, и Су Хён чувствовал, что сам становится для неё такой же неразрешимой задачей. Уже позже направился домой, но в машине его застал звонок Минхвана друг сообщил, то что Джимин устраивает ужин и ждет там Ха Джын, а его, Су Хёна, приглашают в качестве обязательного гостя. На вопрос, знает ли сама вообще Ха Джын о «сюрпризе», Минхван ничего внятного не ответил и, сославшись на внезапную занятость, быстро отключился и было очевидно: эта парочка вовсю старалась их свести, Су Хёну такая навязчивость не слишком нравилась, а уж Ха Джын от подобной затеи точно будет не в восторге. Но, похоже, ей придется с этим свыкнуться барабаня по рулю в такт музыке, Су Хён, все же размышлял, как поступить с одной стороны, Ха Джын теперь свидетельница в его деле, и это давало ему официальный повод быть рядом. С другой — его волновало нечто иное и можно было просто прийти к друзьям и дождаться её там, наслаждаясь её изумленным лицом. Но мысль явиться к ней домой и забрать её лично казалась куда более заманчивой и это было бы правильно: так он сможет лично проконтролировать её безопасность и убедиться, что по дороге с ней ничего не случится, Су Хён усмехнулся своим мыслям и резко выкрутил руль, меняя маршрут в сторону её дома. В лифте Су Хён не мог оторвать от неё взгляда прислонившись к зеркальной стенке, он изучал каждую деталь: изящные серьги, мягкую линию плеч и этот сводящий с ума аромат. Он не удержался — подался вперед, вдыхая тонкий шлейф спелого персика. Ха Джын от неожиданности резко обернулась, каблук подвернулся, и она неминуемо полетела бы на пол, если бы Су Хён не перехватил её, властно прижимая к себе. Мир вокруг перестал существовать. Глядя в её расширенные от испуга глаза, он внезапно провалился в видение наяву. Перед ним была Хэ Рён, та же девушка, те же черты, но в богатом шелковом ханбоке она улыбалась ему с той нежностью, которую он хранил в памяти тысячи лет он ведь кожей почувствовал тепло их объятий в далеком прошлом и услышал собственный голос, эхом отозвавшийся в веках: «— Обещаю, что даже через тысячи эпох я найду тебя, моя Хэ Рён!» «— Но что, если ты не сможешь?» «— Я найду тебя, ведь нас связывает красная нить судьбы. Где бы ты ни была, она привела меня к тебе». Видение растаяло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя фантомную боль в сердце, Су Хён осознал, что всё еще крепко держит Ха Джын, и она упиралась ладонями в его грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце прокурора. Он не хотел её отпускать это тепло было слишком знакомым, слишком необходимым. — Ты чего такая пугливая? — хрипло спросил он, стараясь скрыть бурю эмоций за легкой усмешкой. Ха Джын молчала, тяжело дыша, все же Су Хён заметил, как её взгляд замер на его губах то расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Он плавно вел свою машину, но его мысли все еще блуждали в том коротком миге в лифте, видение было слишком ярким: шелест шелкового ханбока, запах цветущей вишни и голос, который он узнал бы из тысяч других. Хэ Рён, имя отозвалось в сознании глухой болью. Почему сейчас? Почему стоит ему коснуться Ха Джын, как реальность начинает трещать по швам? — А чего подкрадываешься так близко? — её возмущенный вопрос до сих пор звенел у него в ушах. Он лишь загадочно улыбнулся своим мыслям если бы он сказал ей правду — что просто хотел вдохнуть её запах, чтобы убедиться, что она настоящая, — она бы точно сочла его сумасшедшим. Су Хён крепче сжал руль. Красная нить, спасение в парке, эти сны… Пазл складывался в пугающе красивую картину, от которой захватывало дух даже у прожившего века кумихо. Ха Джын молча смотрела в окно в свете проносящихся мимо фонарей её профиль казался высеченным из драгоценного нефрита. Она была удивительно похожа на ту девушку из Чосона, но в ней чувствовалась современная дерзость, которая и манила, и заставляла его держать дистанцию. «Я обещал найти тебя через тысячи эпох… и, кажется, сдержал слово», — пронеслось в его голове. Сердце, которое в лифте едва не выскочило из груди, постепенно успокаивалось, но жар от её прикосновения все еще ощущался на коже через тонкую ткань пиджака. Су Хён старался не смотреть в её сторону, боясь, что очередная вспышка памяти лишит его самообладания прямо за рулем. — Скоро будем на месте, — наконец нарушил он тишину, сворачивая на знакомую улицу. — Надеюсь, ты готова к допросу от Джимин. Она явно не упустит возможности узнать, как мы доехали. Ха Джын лишь вздохнула, поправляя выбившуюся прядь, и Су Хён снова заметил ту самую шпильку, которая теперь казалась ему не просто украшением, а маяком из прошлого. Су Хён припарковался и, не теряя ни секунды, обошел машину он распахнул дверь и галантно протянул руку Ха Джын, её глазах промелькнуло замешательство, но она не заставила его ждать — её ладонь уверенно легла в его. На мгновение он сжал её пальцы чуть крепче, чем требовали приличия, проверяя реакцию, Ха Джын не отстранилась, и это молчаливое согласие отозвалось в нем торжествующим теплом в квартире Минхвана и Джимин царило оживление пока девушки скрылись в гостиной, обмениваясь новостями, мужчины остались на кухне. Минхван, увлеченно раскладывая закуски, понизил голос: — Знаешь, она ведь почти никогда не носит каблуки раньше её в платье-то не затянешь, а тут… Кажется, наш суровый прокурор произвел впечатление. — Не говори глупостей, — фыркнул Су Хён, хотя внутри всё пело от этих слов. — Она оделась для себя. Но признаю, это платье ей чертовски идет. — Ха Джын — домоседка, — продолжал Минхван, хитро поглядывая на друга. — В клуб её не затащишь, Мигён сколько раз пробовала — всё впустую она, как и ты, ведь любит одиночество ну, разве что стаканчик соджу с близкими вы прямо два сапога пара. Су Хён прищурился, глядя на друга: — И вы оба решили нас свести, верно? — С чего ты взял? Мы просто ужин устроили! — Минхван попытался изобразить искреннее возмущение. — Когда захочешь мне соврать, потренируйся перед зеркалом, — Су Хён усмехнулся, поправляя манжеты. — Я прокурор, Минхван. Я чую ложь за версту. Особенно такую белую. В этот момент из гостиной донеслись взрывы смеха, Су Хён невольно обернулся на звук голоса Ха Джын, ему хотелось верить, что каблуки и платье были надеты не только «для себя», но и ради того магнетизма, который вспыхнул между ними в лифте. Су Хён скрестил руки на груди, наблюдая, как Минхван бочком обходит стол, явно опасаясь получить затрещину. Тяжёлый взгляд прокурора и его невозмутимость могли нагнать страху на кого угодно, а уж лучший друг знал: когда Су Хён наклоняет голову набок — жди бури. — Чего ты пятишься? — с холодной усмешкой спросил Су Хён. — Боишься, что прямо здесь прибью? Минхван замахал руками, стараясь сохранять дистанцию. — Это всё Джимин! Она сказала, что вас двоих просто необходимо свести, а я… ну, я согласился уж больно вы оба одинокие. — А нас с Ха Джын вы спросить не забыли? Хотим мы этого или нет? — в голосе Су Хёна зазвучал опасный металл. — Да между вами же искра настоящая разожглась! Прямо током бьёт, когда вы рядом стоите! — выпалил Минхван, набравшись смелости. — Искра? — Су Хён прищурился, и в глубине его зрачков на мгновение мелькнуло что-то золотистое, лисье. — Минхван, тебя правда стоит треснуть, чтобы искры из глаз посыпались. — Вот увидишь, сам всё поймёшь и заберёшь свои слова назад! — парировал друг, выставляя перед собой тарелку с закусками как щит. Су Хён замолчал и гнев медленно улетучивался, уступая место странному раздумью он уже вспомнил то видение в лифте, тепло её тела и красную нить. Друзья, сами того не ведая, играли с силами, которые были древнее их самих они называли это «искрой», а он знал, что это — зов судьбы, дремавший веками. — Ладно, сводник, — бросил Су Хён, поправляя пиджак. — Неси еду но если Ха Джын и почувствует себя неловко из-за ваших планов, пеняй на себя я не позволю вам на неё давить. В тот миг, когда девушки вошли на кухню, дыхание Су Хёна невольно сбилось его взгляд мгновенно приковала Ха Джын: её волосы, прежде аккуратно собранные, теперь мягким каскадом рассыпались по плечам. Оказалось, та старинная её шпилька не выдержала и сломалась, но даже без неё девушка выглядела еще более пленительной — естественной, хрупкой и по-настоящему великолепной. Когда компания переместилась в гостиную, Су Хён намеренно занял место рядом с ней от вина он отказался, ссылаясь на руль, хотя истинная причина крылась в желании сохранить предельную ясность чувств за столом он то и дело ловил себя на том, что украдкой любуется ею. Ха Джын явно чувствовала этот интерес, отвечая ему мимолетными взглядами, но хранила загадочное молчание. Она держалась удивительно безмятежно, даже когда Джимин и Минхван начинали свои колкие двусмысленные шуточки. Су Хён же, напротив, не скрывал раздражения: одного его свирепого взгляда хватало, чтобы Минхван мгновенно прикусил язык и уткнулся в тарелку. В этом вечере было много скрытого от глаз друзей, и Су Хён не забывал, что Ха Джын — ключевая свидетельница в его деле, и их тайное сотрудничество создавало между ними особую, невидимую для других связь. Он наблюдал за тем, как она изящным движением убирает мешающую прядь, и не мог оторвать глаз от нежной линии её шеи и плеч, это влечение пугало и восхищало его одновременно. Слова Джимин о том, что маленькая Ха Джын годами тосковала по спасшему её мальчишке, эхом отдавались в его сердце. Неужели она так и не узнала в нем того самого защитника? Впрочем, он и сам не сразу разглядел в этой уверенной девушке ту испуганную девчонку из прошлого, и ведь Су Хён, понимал: время для признаний еще не пришло. Сначала нужно завершить расследование и устранить опасность, а уже потом, шаг за шагом, открывать ей правду и если она не поверит — он найдет способ доказать, что судьба никогда не ошибается. Ужин прошел на удивление гладко, оставив после себя приятное послевкусие домашнего уюта, но Су Хён не мог не заметить, как тень печали легла на лицо Ха Джын, виной тому уже была сломанная шпилька — та самая, что казалась ему весточкой их общего прошлого. Наблюдая за ней в лифте, он чувствовал странный, непривычный укол в сердце. Ему было почти невыносимо видеть её такой подавленной из-за, казалось бы, простой вещицы и это чувство — острое желание немедленно исправить ситуацию и вернуть ей улыбку — было для него в новинку, пугая и восхищая своей силой. Уже в машине, когда городские огни начали расплываться в вечерней дымке, он украдкой взглянул на Ха Джын, она сидела на пассажирском сиденье и с нескрываемой грустью она крутила в пальцах обломки украшения. Было очевидно: эта шпилька для неё — не просто бижутерия, а нечто бесконечно дорогое, частичка души или семейная реликвия. Осознание того, что в детстве они были не просто знакомыми, а друзьями, согревало Су Хёна, наполняя смыслом каждое его действие. Он всё четче понимал: их судьбы сплетены в такой тугой узел, который не разорвать ни времени, ни обстоятельствам. — Ха Джын, не стоит так расстраиваться, — мягко начал он, нарушая тишину салона. — Я знаю одного мастера, настоящего волшебника в своём деле он запросто сможет починить твою шпильку. Девушка горько усмехнулась, даже не подняв глаз. — Там уже нечего чинить, Су Хён. Она раскололась так, что восстановить её невозможно. — В этом мире нет ничего невозможного, — твердо возразил он, и в его голосе прозвучала та самая уверенность древнего существа, видевшего рассветы и закаты империй. — Просто доверься мне я отнесу её в мастерскую, и её починят так, что ты не найдешь ни единого шва поверь мне, я знаю, о чём говорю. Ха Джын наконец подняла на него взгляд, в котором робкая надежда боролась с глубоким скептицизмом. — Ты правда думаешь, что с этим можно что-то сделать? Она ведь такая хрупкая… — А ты просто отдай её мне, — Су Хён на мгновение оторвал руку от руля и ободряюще коснулся её плеча. — Отдай, и обещаю: очень скоро ты увидишь её прежней а может, даже лучше, чем она была. Он уже предвкушал, как обратится к своему старому знакомому — искусному ювелиру, что веками работал с подобным для обычного человека задача была невыполнима, но для тех, кто помнил старые традиции, это было лишь делом времени. Она с долей недоверия посмотрела на него, но всё же протянула обломки своей шпильки. Су Хён бережно забрал их, и на его губах промелькнула мягкая улыбка — ей определённо стоило научиться доверять ему, ведь он был не из тех, кто способен причинить вред. Он подался вперёд, сокращая расстояние между ними так сильно, что Ха Джын невольно затаила дыхание. — Поверь мне, — тихо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Как только я приведу её в порядок, я верну её тебе, и ты снова сможешь украсить ею свои волосы. — Я… я верю, — Ха Джын смущённо отвела взгляд, — но зачем ты наклонился так близко? — А что? Нервничаешь из-за этого? — Су Хён склонил голову набок, с интересом наблюдая за её реакцией. Её замешательство и едва заметный румянец искренне его умиляли он протянул ей руку и осторожно убрал невидимую пушинку с её волос, после чего вернулся к рулю заведя там мотор, он плавно тронулся с места. По дороге Су Хён узнал, то что завтра Ха Джын, как раз собирается в храм: в её семье это было традицией — просить покровительства у богов. Это означало, что завтра Ха Джын, не сможет прийти к нему в прокуратуру; плотный график репортажей и духовные обязательства вынудили их перенести следующую встречу. Су Хён решил использовать это время с пользой он твёрдо вознамерился найти способ раз и навсегда избавить её от преследования духов. Он знал одно особенное место, где можно было достать редкие артефакты, способные стать надёжным щитом от ночных кошмаров и тварей изнанки. Красная нить судьбы, прежде едва уловимая, вновь проявилась на их запястьях она сияла ровным алым светом, связывая их так крепко, что Су Хён физически ощутил это натяжение. Это было не просто видение — это был неоспоримый манифест самой Вселенной. — Ты боишься чего-то в своей жизни? — негромко спросил он, не отрывая взгляда от дороги, но чувствуя каждое её движение. Ха Джын на мгновение задумалась, глядя на то, как призрачное свечение нити тает в воздухе, оставляя лишь фантомное тепло. — Если постоянно говорить о своих страхах, они начнут происходить на самом деле, — ответила она с той житейской мудростью, которая была присуща женщинам её рода. — Страх питается вниманием. — Разумные вещи говоришь, — одобрительно произнес Су Хён. Он понимал её: для человека, чей дар тесно связан с миром теней, произнести имя своего страха — значит призвать его уо как кумихо он знал и другое: теперь, когда нить стала видна им обоим, её страхи стали и его заботой jн крепче сжал руль, чувствуя, как внутри закипает защитный инстинкт. Пока он рядом, ни один из этих страхов не посмеет обрести плоть. — В этом мы похожи, — добавил он тише и добавил. — Я тоже предпочитаю действовать, а не дрожать перед неизбежным. Довезя Ха Джын до дома, Су Хён вернулся в свою пустую квартиру, сон не шёл он достал старые альбомы и принялся перелистывать страницы своего детства и он точно помнил, что у него был один снимок и вот, среди пожелтевших фото, Су Хён, нашёл его единственную общую фотографию. На снимке стояла дата — 1992 год ему тогда было десять, а ей всего шесть прошло почти двадцать лет; теперь ему тридцать, ей двадцать шесть. Неудивительно, что она ничего не помнит. Но его кольнула обида: она так и не узнала в нём того мальчишку, который спас её тогда в парке. Откинувшись на спинку дивана, Су Хён долго смотрел на это фото он все же вспомнил своё детское обещание: найти её, когда они вырастут, и всегда защищать видимо, сама судьба явно решила, что пришло время исполнить клятву. Теперь он был обязан выяснить, кто стоит за нападениями вонгви. Кому нужно уничтожить её свет? Эта мысль вызывала в нём холодную ярость он сделает всё, чтобы она осталась жива чего бы ему это ни стоило они смотрели друг на друга все так же внимательно, он любовался ею внимательно, он на неё внимательно смотрел и не сводил взгляда. Рабочий день в прокуратуре шел своим чередом: горы папок, бесконечные отчеты и суета в коридорах были привычным фоном. Однако Су Хён заметил перемену — Минхван, работавший в высшем отделе, сегодня старательно избегал его кабинета. Вместо себя он прислал Джиён, которая с любопытством выспрашивала, не пробежала ли между друзьями черная кошка. Су Хёна это лишь позабавило — видимо, друг не на шутку опасался обещанной взбучки за свое неуемное сводничество. Рассказывать Джиён о матримониальных планах этой парочки, конечно, не стал, но внутри всё еще кипело глухое раздражение. Но куда больше отсутствия друга его беспокоило молчание Ха Джын, она не отвечала на звонки, и это ожидание медленно превращалось в тревогу. Он привык контролировать ситуацию, а Ха Джын была той переменной, которую невозможно было просчитать. Су Хён чувствовал, что его тяга к ней становится почти осязаемой — он хотел не просто защитить её, он хотел, чтобы она принадлежала его миру. Впрочем, работа давала свои плоды благодаря зацепкам Ха Джын, дело о пропавших девушках наконец сдвинулось с мертвой точки листая документы, Су Хён видел пугающую закономерность, которую она подметила: все жертвы обладали схожей энергетикой, едва уловимым «светом», который привлекал тени. Он захлопнул очередную папку и взглянул на телефон тишина в его голове снова всплыл образ шпильки того виденья в лифте если она сейчас в храме, её телефон молчит, значит, либо она слишком увлечена молитвой, либо… кто-то или что-то мешает ей ответить. Джиён ушла, пообещав вернуться с новыми сводками, но Су Хён так и не обмолвился ей о свидетельнице. Он собственнически оберегал Ха Джын, желая, чтобы в этом опасном деле она доверяла только ему одному. Поднявшись на крышу прокуратуры, он достал сигарете затем щелкнул зажигалкой клубы сигаретного дыма медленно таяли в холодном воздухе Сеула, Су Хён всматривался в небо, прокручивая в голове их недавние встречи. Она вернулась из отпуска и сразу попала в водоворот событий, которые он видел в своих снах веками. Асадаль, Чосон… каждая эпоха подсовывала ему её лицо. Видение в лифте и те клятвы, что он давал другой версии её самой, теперь казались не галлюцинацией, а неоспоримым фактом. — Это ведь она… действительно она, — негромко произнес он в пустоту. — О ком это ты? — раздался за спиной голос Чона. Су Хён обернулся коллега стоял со стаканчиком кофе, явно заинтригованный редкой такой задумчивостью всегда холодного прокурора. — Ты впервые такой потерянный, Ли. Неужели влюбился? — подколол Чон. — Никого у меня нет! — фыркнул Су Хён, стряхивая пепел. — Тебе что-то нужно или ты просто пришел посплетничать? — Видел, у тебя Джиён была пытался я с ней заговорить, но этот её «лисий» взгляд она будто насквозь меня прожигает, я сразу в кусты. А у тебя, я смотрю, с той репортершей всё серьезно? Почему её сегодня не видно? — У неё своя работа, ей не до меня, — отрезал Су Хён, бросив на Чона предупреждающий взгляд. — И даже не вздумай, как Минхван, лезть в мою личную жизнь. Понял? — Да ладно тебе, я же просто спросил… — буркнул Чон, понимая, что Ли задет за живое. Су Хён затушил сигарету слова Чона о том, что Ха Джын «не здесь», отозвались внутри тревожным эхом. Она была в храме, среди людей и духов, а он торчал на крыше, пытаясь убедить себя в обычном «везении». Он чувствовал: пока он курит здесь, красная нить на его запястье начинает едва заметно вибрировать. Он покинул крышу и вернулся в кабинет несмотря на завалы бумаг, все-таки не выдержал и набрал её номер, Ха Джын ответила не сразу, но, к его облегчению, всё же подняла трубку. Они договорились о скорой встрече, и этот короткий разговор заставил его сердце биться чуть быстрее, помнил наказ бабушки, но он понимал: притащить Ха Джын в дом главы клана кумихо сейчас невозможно. Их дружба была ещё слишком хрупкой, а доверие — зыбким пока что он решил ограничиться более приземлённым планом: снова пригласить её в кафе и под этим предлогом передать тот самый защитный артефакт, который убережёт её от ночных визитов вонгви. Помощник вкатил в кабинет тележку, доверху набитую новыми папками дела множились, и Су Хён, листая бумаги, всё отчетливее видел в них нестыковки. Как девятихвостый лис, он часто подключал своё чутьё, чтобы уловить след преступника, который ускользал от обычных людей. Он презирал сородичей, которые меняли обличья или притворялись иностранцами ради забавы — для него, истинного бога-лиса, собственное лицо и честность перед самим собой были превыше всего. Слова Минхвана о том, что Ха Джын одинока, не выходили из головы он видел, как она самозабвенно отдаётся работе, почти так же, как и он сам. Эта преданность делу делала её в его глазах ещё более притягательной. Она не искала лёгких путей и не нуждалась в пустых интригах, Су Хён захлопнул вновь очередную папку и взглянул на часы до встречи оставалось совсем немного он должен был убедиться, что её поездка в храм прошла спокойно и никакая тень не увязалась за ней по пятам. Су Хён на мгновение закрыл глаза, перед внутренним взором снова всплыли обрывки снов. Теперь сомнений не осталось: та девушка из видений, чьи губы он чувствовал на своих под сенью цветущих яблонь, и Ха Джын — одна и та же душа эта энергия, этот свет, исходящий от неё, казались ему до боли родными, будто все же вернулся домой после тысячелетнего изгнания. До встречи с ней он воспринимал эти сны как туманное эхо прошлого, но теперь каждый лепесток вишни из его видений обретал плоть и кровь однако вся эта нежность воспоминаний мгновенно сменялась ледяной тревогой. Ха Джын была не просто его возлюбленной из прошлых жизней — в этой реальности она стала опасным свидетелем, Су Хён понимал: те, кто стоит за исчезновениями, все же не остановятся ни перед чем натравленные на неё вонгви были скорее всего лишь первым предупреждением. Кто-то очень могущественный намеренно пытался оборвать её жизнь, и этот «кто-то» явно знал о её шаманских корнях больше, чем она сама он подпёр рукой подбородок, глядя на стопку уголовных дел, но видел лишь её упрямый взгляд. Судьба не просто столкнула их вновь — она бросила её в его объятия в самый критический момент. Су Хён поймал себя на том, что улыбается ему нравился этот вызов как бог-лис и как прокурор, он привык доводить дела до конца. «Раз уж ты вернулась ко мне, я больше не позволю тебе исчезнуть в тумане эпох», — подумал он, решительно открывая очередную папку. Он будет действовать постепенно: сначала обеспечит её безопасность в мире людей, а затем разберется с тенями, которые посмели посягнуть на его любимую, и ведь он понимал: чтобы распутать этот клубок, нужно смотреть шире. Ха Джын мешала кому-то не только как репортёр, но и как носительница редкого дара в мире телевидения зависть — обычное дело, и он не исключал, что кто-то из коллег-женщин мог прибегнуть к тёмным практикам, чтобы устранить талантливую конкурентку. Однако корни проблемы уходили гораздо глубже, в её детство информация от Минхвана об упадке сил и древнем обряде подтвердила его худшие догадки: из Ха Джын планомерно выкачивали всю жизненную энергию. Это не была просто случайная болезнь — кто-то годами использовал её как источник, «кормушку» для поддержания собственных сил. Тот семейный обряд лишь на время перерезал каналы утечки, но теперь, когда она повзрослела и её свет стал ярче, охотники вернулись с удвоенной жаждой. — Значит, они не просто хотят её убить, — прошептал Су Хён, глядя на пустую чашку. — Они хотят её истощить. Он понимал, что все те кошмары — это лишь способ взломать её ментальную защиту когда человек напуган и измотан бессонницей, его энергия становится доступнее. Су Хён чувствовал холодную ярость: кто-то посмел посягнуть на душу, которую он защищал веками, он задумчиво вертел в руках изящный серебряный браслет, на котором застыл в стремительном прыжке миниатюрный лис. В тех легендах говорилось, что такой оберег, заряженный волей кумихо, становится непреодолимой преградой для низших духов. Ха Джын могла считать это просто милым украшением, но для него это был способ поставить на ней свою «метку» защиты, которую почует любая тварь изнанки. Его забавляло то, как коллеги по прокуратуре шептались у него за спиной его ненавидели за дотошность, презирали за нежелание закрывать глаза на «неудобные» детали и боялись его холодного, почти звериного чутья. Пока другие стремились поскорее сдать папки в архив, Су Хён вгрызался в каждое дело, пока истина не выходила на свет именно эта одержимость и привела его в главную прокуратуру Сеула — место, о котором другие только мечтали. Но сейчас всё его профессиональное хладнокровие таяло, стоило ему вспомнить Ха Джын, «Если реинкарнация существует, то почему ты вернулась именно сейчас? — размышлял он, убирая браслет в карман пиджака. — И почему ты так упорно не хочешь узнавать меня?» Сны и видения не давали покоя те поцелуи под цветущей яблоней из его видений казались более реальными, чем стопки документов на столе он решил действовать в своем стиле: напористо, но осторожно сначала подарит ей этот браслет, создав вокруг неё невидимый щит, а затем начнет планомерно изучать её окружение на телеканале. Он был уверен: тот, кто выкачивал из неё силы в детстве, всё ещё где-то рядом. И этот некто очень скоро поймет, что у «добычи» появился защитник, с которым не стоит тягаться в силе. — Посмотрим, как вонгви отреагируют на мой подарок, — прошептал Су Хён, поднимаясь из-за стола. Пора было ехать на встречу время игр в прятки закончилось, Су Хён припарковался у её дома, сжимая в руках букет нежных кремовых роз. В бардачке лежал футляр с браслетом — изящным бегущим лисом, который должен был стать её невидимым щитом. Он знал: Ха Джын сейчас уязвима сломанная шпилька выбила её из колеи, обнажив ту детскую печаль, которую она годами прятала за маской колючего репортера. Поднимаясь в лифте, кто бы мог подумать, что суровый столичный прокурор будет так волноваться перед встречей с «просто свидетельницей»? Но Ха Джын никогда не была для него просто человеком. Пазл окончательно сложился: Кёнгидо, маленькая девочка, с которой он делил детские секреты до переезда в Сеул, это была она, любимая, его подруга, его Хэ Рён из прошлой жизни, и та красная нить судьбы что связывала их. То, что она его не узнала, кололо самолюбие, но и давало преимущество он мог заново выстроить их отношения, защитить её так, как не сумел тогда, когда их пути разошлись. Дверь открылась, и Ха Джын замерла на пороге, явно не ожидая увидеть его с цветами её глаза всё еще были припухшими от расстройства из-за шпильки. — Это тебе, — Су Хён протянул букет, проходя в квартиру с хозяйским спокойствием. — И не смей говорить, что это «лишнее». Ты выглядела так, будто у тебя мир рухнул из-за кусочка дерева. — Это была не просто шпилька, — тихо ответила она, принимая розы. — Она была из Кёнгидо… напоминание о друге, которого я потеряла давным-давно. Су Хён замер она не забыла его и она просто не видела его в этом властном мужчине в дорогом костюме внутри него всё перевернулось от нежности и азарта. — Друзья иногда возвращаются, Ха Джын, — произнес он, сокращая дистанцию. — Но сейчас важнее другое. Я принес тебе кое-что. Этот браслет… обещай, что не будешь его снимать никогда. Он достал серебряного лиса в ту же секунду воздух в прихожей будто сгустился, а алая нить на его запястье вспыхнула, отзываясь на близость той, кому он поклялся в верности еще десять жизней назад. Он вошел в квартиру с тем же невозмутимым видом, с которым обычно зачитывал обвинительные заключения, но в глубине его глаз плясали искорки азарта и он видел её замешательство и то, как осторожно она ставила розы в вазу — Ха Джын явно пыталась разгадать мотив его внезапного визита. — И ты даже не спросишь, зачем я здесь? — он прислонился к дверному косяку кухни, наблюдая за её плавными движениями. — Разве для твоего появления нужна какая-то особенная причина? — парировала она, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. — Ну, например, я мог бы заявить, что пришел обсудить твои показания по делу. Ты ведь ключевая свидетельница. — Тогда бы ты официально вызвал меня в прокуратуру повесткой, — Ха Джын обернулась, вытирая руки полотенцем. — В прокуратуре слишком много лишних ушей, — Су Хён понизил голос, и в его тоне прорезалась сталь. — Что, если там есть те, кто знаком с убийцей? Я не могу рисковать твоей безопасностью. Ха Джын замерла, её взгляд стал серьезным: — И только поэтому ты здесь? С цветами? — На самом деле, не только, — он подошел ближе, чувствуя, как красная нить между ними натянулась. — Я пришел провести время с тобой и сказать, то что твоя шпилька уже в надежных руках мастера. Скоро она будет как новая. — Вот оно что — она на мгновение смягчилась, глядя на букет в вазе. — Спасибо за цветы. Раз уж ты пришел, я заварю чай и поищу что-нибудь к нему. Су Хён наблюдал, как она хлопочет у плиты, и чувствовал, что за этим уютным домашним фасадом скрывается нечто большее его рука в кармане сжала коробочку с браслетом-лисом. Он выжидал идеальный момент, чтобы надеть его на её запястье браслет был не просто подарком — это была магическая печать, которая закроет её свет от вонгви, пока он не вычислит того, кто ими управляет. — Ха Джын, — позвал он её тише, когда она потянулась за чашками. — Достань вторую руку. У меня есть кое-что, что защитит тебя лучше любого обряда твоей бабушки. Он не стал дожидаться подходящего момента — он сам создал его и пока Ха Джын была занята чайником, он мягко, но решительно перехватил её руку. Не давая ей опомниться, он достал из кармана браслет застегнул его на её тонком запястье холодное серебро и нефрит коснулись кожи, и Ха Джын замерла, удивленно глядя на изящное изображение бегущего лиса. Он усмехнулся — её замешательство было именно таким, как он ожидал. Но в ту же секунду, как замок щелкнул, он почувствовал, как защитная энергия артефакта окутала её невидимым коконом. Теперь ни один вонгви не посмеет даже дыхнуть в её сторону. Он не отпускал её руку, заставляя Ха Джын встретиться с ним взглядом в тишине кухни их зрительный контакт стал почти невыносимо острым. Су Хён привык брать от жизни всё, что хотел, и сейчас он отчетливо понимал: эта девушка — его главная цель, его единственная константа в бесконечной смене эпох. Его невыносимо злило, что другие мужчины смеют дышать с ней одним воздухом, не подозревая, какая сила скрыта в этой хрупкой репортерше. — Носи этот браслет, — произнес он тихим, властным тоном, от которого по коже Ха Джын пробежали мурашки. — Каждой встречной даришь браслеты с кумихо? — попыталась она перевести всё в шутку, хотя её голос заметно дрогнул. — Нет, — Су Хён подался ближе, так что она почувствовала его морозное дыхание. — Ты первая и единственная, кому я дарю подобное носи его и никогда не снимай. Он станет твоим щитом. Он защитит тебя от злых духов и тех теней, что преследуют тебя в снах. Ха Джын посмотрела на браслет, затем снова на него в её глазах промелькнуло нечто странное — узнавание, которое она сама еще не могла осознать. Она не вырвала руку, и это было для него лучшим ответом, та с искренним любопытством вертела своё запястьем, рассматривая изящного серебряного лиса. Су Хён поймал себя на мысли, что кольцо было бы слишком поспешным жестом, намекающим на обязательства, к которым она еще не готова. А браслет — идеальный компромисс: весомый подарок и в то же время мощный оберег, который присмотрит за ней, пока его нет рядом. — Раз говоришь, что он будет меня оберегать, хорошо, я буду его носить, — согласилась она, проводя пальцем по прохладному металлу. — Никогда не снимай его, — с нажимом повторил Су Хён. — А случится что-то плохое, если я его сниму? — Ха Джын пытливо заглянула ему в глаза. — Ты останешься беззащитной перед своими кошмарами и всем остальным, — отрезал он. — Твой браслет — что-то вроде «ловца снов»? — Это гораздо лучше, чем ловец снов, — Су Хён наклонился к ней почти вплотную а затем он добвил. — Поверь мне, те безделушки созданы лишь для успокоения самовнушением а этот браслет… он действительно работает. Видя, то как Ха Джын завороженно разглядывает его подарок, почувствовал долгожданное спокойствие теперь он был уверен: вонгви не прорвутся сквозь эту защиту. — Что ж, я поверю тебе, — наконец выдохнула она. — Обещаю, с ним ты будешь спать спокойно. Они уселись за стол, попивая чай и перекусывая наспех сделанными сэндвичами. Ха Джын то и дело поглядывала на экран телефона, что-то ворча себе под нос. Когда она на минуту вышла из кухни, телефон снова пискнул, высветив уведомление, Су Хён не удержался — любопытство кумихо взяло верх на заблокированном экране высветилось сообщение от Джимин: «Ну как там твой прокурор-красавчик? Уже перешли к десерту или он всё еще строит из себя ледяную глыбу? Жду подробностей!» На губах Су Хёна заиграла торжествующая усмешка значит, подруги обсуждают его именно в таком ключе? Это определенно играло ему на руку. Когда Ха Джын вернулась, он как ни в чем не бывало отодвинул чашку, сохраняя свою обычную маску невозмутимости, хотя внутри всё пело от азарта. Су Хён едва успел отвести взгляд от телефона, когда Ха Джын вернулась на кухню. Она мельком глянула на экран, досадливо покачала головой и решительно перевернула гаджет дисплеем вниз. Было ясно: гиперактивность Джимин её утомляла, но Ха Джын предпочла не подавать виду, сохраняя вежливое спокойствие. Су Хён вновь залюбовался её запястьем тонкое серебро с бегущим лисом смотрелось на ней так естественно, будто всегда там и было. Он уже прикидывал, что в следующий раз подарит ей цепочку с таким же символом, но решил не торопить события сейчас важнее всего было укрепить её доверие. Слушать Ха Джын было истинным настоящим удовольствием она так увлеклась рассказом о предстоящем семейном празднике клана Ким, и то что, кажется, совсем забыла о своей недавней настороженности. Она говорила о традициях и родных с таким теплом, что Су Хён невольно залюбовался выражением её лица. Между ними наконец-то начало даже уже зарождаться то самое хрупкое, но настоящее доверие, которого он так добивался. Даже его подарок она приняла без лишних споров, что для её колючего характера было огромным шагом навстречу. Однако время поджимало, и пришла пора уходить, Су Хён поднялся, задержав взгляд на её лице чуть дольше обычного. — Завтра я снова буду у тебя, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Нам нужно серьезно поговорить о деле и твоих показаниях. Ха Джын открыла рот, чтобы что-то возразить, но Су Хён лишь загадочно улыбнулся и добавил: — Привыкай я теперь буду рядом часто. Он ушел быстро, оставив её в легком замешательстве посреди кухни спускаясь к машине, он чувствовал необычайный подъем. Браслет на её руке теперь был его «маяком», и он знал, что этой ночью вонгви не осмелятся даже приблизиться к её окнам.

***

Джимин и Минхван уютно устроились на кухне, обсуждая плоды своих недавних трудов и идея познакомить Ха Джын с Су Хёном поначалу казалась авантюрой, но после совместного ужина сомнений не осталось: эти двое подходили друг другу как две части одного пазла. Наблюдать за ними было истинным удовольствием — в каждом жесте, в каждом случайном взгляде между ними искрило нечто большее, чем просто вежливость. Ха Джын пыталась убедить подругу, что Су Хён для неё — лишь «интересный собеседник» и коллега по делу, но Джимин видела её насквозь. Тот факт, что они оба оказались родом из Кёнгидо, стал для неё последним аргументом. Судьба буквально кричала о том, что им суждено быть вместе, но Ха Джын упрямо делала вид, что не замечает очевидных намеков. — Он, между прочим, не на шутку злился в прошлый раз! — Минхван с опаской вспомнил тяжелый взгляд друга. — Ничего страшного, — отмахнулась Джимин, загадочно улыбаясь и добавила. — Скоро он присмотрится к ней получше и поймет, что Ха Джын — его идеальная пара. — Лучше не буди в нем зверя, — фыркнул Минхван и продолжил — Су Хён, чтобы ты моя милая понимала, парень сложный, со взрывным характером. Он ясно дал понять, что нам не стоит лезть в их отношения и пытаться их сводить. — Ну подумаешь, поворчал для вида! — Джимин невозмутимо разлила чай по чашкам. — Вот увидишь, он еще будет за ней ухаживать так, что искры полетят. Он обязательно её полюбит. — И всё же, может, не стоит так давить? Если он… — Я больше не буду вмешиваться активно, — пообещала Джимин, подаваясь вперед. — Но ты ведь и сам видишь, как они сближаются? Скажи, разве я не права? Минхван неохотно кивнул отрицать очевидное было бесполезно: эти двое проводили вместе всё больше времени и хотя до громких признаний было далеко, их взаимный флирт и внезапная забота Су Хёна говорили сами за себя. Чего стоил один только браслет с бегущей лисой! А букет цветов? Для вечно занятого и холодного прокурора это были беспрецедентные жесты внимания. Джимин искренне радовалась за подругу: теперь рядом с Ха Джын был человек, способный не только защитить её, но и подарить то тепло, в котором она так нуждалась. Он задумчиво вертел в руках пустую чашку как прокурор, он привык замечать детали, которые ускользали от обычных людей. Да, Су Хён изменился, стал мягче рядом с Ха Джын, но в этой его внезапной опеке сквозило что-то еще чо-то тревожное. — Знаешь, — медленно произнес он, глядя на Джимин, — я никогда не видел, чтобы Су Хён так фанатично кого-то оберегал тот браслет он выглядел не просто как украшение, Су Хён выбирал его так, будто от этого зависела жизнь Ха Джын. Джимин на мгновение замерла с чайником в руках. — Ты думаешь, ей что-то угрожает? Из-за этого дела о пропавших девушках? — Возможно, — Минхван нахмурился и добавил — Су Хён ведет себя так, будто он на войне он не просто влюблен, он на страже и то, что он скрывает детали следствия даже от меня, говорит о многом. Похоже, Ха Джын влипла в историю куда более серьезную, чем просто свидетельские показания. Джимин почувствовала, как по спине пробежал холодок её романтическая затея вдруг обрела привкус опасности если Су Хён, этот «ледяной прокурор», так напряжен, значит, враг, от которого он защищает подругу, по-настоящему силен. Джимин уверенно кивнула и расплылась в довольной улыбке в глубине души та гордилась их маленьким заговором: соединить два настолько разных, но одиноких сердца было лучшим решением. — Посмотри на них, — прошептала она, прихлебывая чай. — Коварный, холодный «лис», который всегда держал мир на расстоянии вытянутой руки, и наша Ха Джын, она ведь даже не старалась его покорить, просто была собой — искренней и стойкой. И сама того не понимая, пробила его ледяной панцирь. Минхван вынужден был согласиться, Су Хён действительно выглядел влюбленным, хотя и пытался спрятать это за маской сурового прокурора. Его забота, эти взгляды, которыми он провожал Ха Джын, — всё выдавало в нем мужчину, нашедшего нечто драгоценное. — Главное, чтобы эта «искра» не сожгла их обоих, — добавил Минхван, всё еще чувствуя тяжесть тайны, которую Су Хён носил в себе. — Но ты права, рядом с ней он наконец-то ожил.