Тренды

Даня

Я сидел на кровати, почитывая какой-то очередной учебник, материал которого должен был помочь на сдаче скорых экзаменов. Хотя такой бред поможет мне, только если я каким-то волшебным образом окажусь на тех самых отвратительных викторинах по телевизору. Но тут уж не попляшешь, зазубрить все равно надо. Хотя ладно, подготовиться к ЕГЭ по физике в разы легче, нежели к литературе. Тут уж сочувствовать Ярославу надо с его рвением в дизайн. Эх, гуманитарий! На уши давила приятная тишина пустой квартиры. Мама опять допоздна в универе сидит, а у Яра кружок граффити. Так что можно спокойно развалиться на кровати, перелистывая очередную страницу учебника. Эта квартира стала еще роднее именно тогда, когда в воздухе прозвучало то самое долгожданное признание. Теперь тут не опекун и, в лучшем случае, сводный брат, а парень и мама. Или будущая свекровь? Или теща? Пара мотков головой, и мысли вновь направились на текст параграфа. Но, не усвоив и трех предложений, повернули в русло воспоминаний. По началу все было тяжело. Мы не знали, что делать и как сообщать об этом всем окружающим. Было страшно представить, что могло случиться после такого признания. Не хотелось терять ни друзей, ни мать, так что мы молчали. Молчали долго и упорно, скрываясь ото всех. И только ночью мы позволяли чуть больше, чем в дневное время. Часто сидели на балконе Торчка, не стесняясь, держа друг друга за руки, обнимая и, не без трепета в сердце, раз за разом целуясь. Комната тоже стала хранителем нашего секрета. Перед сном мы не упускали возможности нежно чмокнуть друг друга, а иногда и уснуть прижавшись на чьей-то кровати. Правда в такие дни будильник ставился на ужасные пять утра, чтобы перед пробуждением мамы мы успели рассосаться по своим углам. Пряча все за пятью замками мы и не ожидали, что в один день нас просто посадят бок о бок на скамейку и спросят обо всем в лоб: — Так, дорогие мои, — Ксюша в излюбленной манере тыкнула в нас пальчиком и продолжила, — Рассказывайте, что между вами стряслось? Мы ж не слепые. Антон, стоящий позади, важно покивал на слова своей девушки. Яр, тихо пробубнив «предатель», уставился на меня своими пронзительными голубыми глазами, спрашивая. Я ответил ему похожим взглядом. Глазами мы все продолжали и продолжали пялиться друг на друга, стараясь придумать, что говорить. Рассказать или списать все на очередную мелкую ссору? Поймут ли они, если сознаемся. «Что делать?» будто висело между нами. Ксюша громко прокашляла, напоминая о присутствии других людей, и я, быстро отвернувшись от Яра, устремил свой взгляд на них. Серьёзны и будто что-то ожидают. От их пронизывающих взглядов холодело нутро. Гляделки продолжались довольно долго, пока я не сдался. Если все закончится плохо, то, Яр, прости… Быстро протянул в сторону руку, переплетаясь с ним пальцами и твердо произнес: — Мы встречаемся. Яр сильнее сжал мою руку, и я краем глаза заметил его утвердительный кивок. Все, пути назад нет… Воцарилась ещё более гнетущая пауза, и я ощутил выступившею испарину у себя на шее. Но спустя пару секунд в воздух поднялся радостный клич Ксюши. Мы смотрели за тем, как Антон с недовольным бормотанием выуживает из кармана пятисотую купюру и нехотя отдает ее девушке. Та, победно улыбаясь, убирает ее в сумку и уже через секунду бежит к шокированным нам. — Вы ж мои хорошие! — Она крепко обнимает нас, обхватывая вокруг шей, — Как же я рада, что вы доверились и признались! Мы вас точно поддержим, так и знайте. — Вы что, спорили на то… встречаемся ли мы? — Ярослав неверующе протянул, пытаясь осознать, что только что произошло. — Конечно нет, — Антон, подошедший следом, тоже крепко обхватил нашу троицу, и вот — эти крепкие групповые обнимашки, которые я так люблю, — Лишь на то, сознаетесь ли вы или нет. — Настолько все ясно было? — Я прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Зря мы тянули… — Ты не представляешь насколько! — Ксюша громко засмеялась, а мы не нашли сил противиться желанию последовать за ней.

***

С мамой вопрос решился гораздо быстрее. Уже спустя неделю после признания друзьям мы поняли: пора! Сидя на диване в гостиной, я постоянно переводил взгляд на перебирающего складки одежды Яра. Мы оба заметно нервничали, ожидая прихода мамы. Вскоре ключ в двери провернулся два раза, и по прихожей пробежал мамин уставший голос, извещающий о ее приходе. Несмотря на традицию, мы в этот раз не побежали к двери, помогая ей раздеться и отнести сумку на кухню, продолжая вариться в тревожности на диване. — Мальчики? — мама встревоженно прошла в гостиную, замечая нас, — Что-то случилось? Яр резко поднялся, аккуратно беря ее под локоть и усаживая рядом со мной, а когда Яр сел, то она оказалась зажата между нами. — Мам, надо серьёзно поговорить, — Яр, которого мы выбрали, как говорящего, озадачил ее еще сильнее. Несмотря на заметную тревогу в ее глазах, она твердо кивнула, готовая слушать. Яр тяжело вздохнул и принялся за рассказ. Говорил много, но по делу, рассказывая про страх осуждения, про вечные недоговорки, про боязнь совместного будущего, а я лишь громко угукал на каждое его слово. Мама сидела плотно сжав губы, переваривая такую сложную и явно необычную для нее информацию. Ну тут и понятно: ее собственный сын и тот, кого она может им считать, внезапно оказались влюблены в друг друга и встречаются уже не первую неделю. Яр громко заключил рассказ, словами, что да, мы вместе, и замолчал. Молчали все, и лишь тиканье любимых маминых часов хоть как-то разбавляло напряженную тишину. Но внезапно раздался всхлип. Мы с Ярославом мгновенно перевели взгляд на маму, что едва сдерживала судорожные всхлипы. Это из-за нас? Она разочаровалась? Счастливой семье конец? Мы в панике переглядывались и пытались пантомимой придумать, что нужно делать дальше, но не успел я и пригрозить ему кулаком, как мама наконец заговорила: — Дорогие мои, — Она вновь всхлипнула, а мы выдохнули, — Я так рада, что вы все рассказали. И мне теперь просто стыдно за то, что вы были не уверены в моей поддержке. Я не сдержал порыва и крепко ее обнял, прижимаясь ближе. Яр последовал моему примеру и оплел ее руками уже с другой стороны. Через минуту и от нас послышались тихие всхлипы. Тот вечер стал для нас одним из самых тёплых. Вечер, который убрал все секреты. Все ограничения. Позволил нам быть собой.

***

К той же ночи мы, не боясь, сдвинули наши кровати в одну, что стало одним из лучших решений. Думали и под одеялом одним спать, но после того, как чуть не подрались за него, поняли, что лучше, если у каждого будет свое. А, ну и Яр заведомо спал у края из-за своей излишней активности во сне. Хотя даже так он однажды вывернулся и засадил мне кулаком по носу, из-за чего быстро оказался на полу. Но нас все устраивало, а жизнь стала в разы лучше без вечного скрывания своих чувств. Хотя до сих пор было иногда стыдно даже обняться при ком-то. Я вновь замотал головой пытаясь сфокусироваться на тексте и не вариться в собственных мыслях. Но мое одиночество продлилось до первого поворота ключа в двери. Я перевёл взгляд на часы, понимая, что кружок у Яра уже давно закончился. Что и подтвердил его пронзительный голос у порога. — Я дома! Вскоре он появился в проеме двери, окидывая комнату взглядом и замечая читающего меня. — Мама еще не пришла? — он кинул сумку в какой-то угол, плюхаясь на кровать рядом со мной. — Не, она сегодня допоздна. Яр лишь тихо хмыкнул на мои слова, перекатываясь ко мне поближе, и я, не сдержав нежного порыва, зарылся пальцами в его светлые волосы. Он же в свою очередь, немного поластившись на поглаживания, уставился в телефон. — Хэй, — он вновь окликнул меня, но в этот раз более возмущенно, — Ты хоть иногда в «Тик-ток» заходишь? — В последнее время редко, а что? — А то, что ты не ответил на то, что я тебе присылал, — он перекатился на живот, упираясь головой в руки, — Я тут, видишь ли, отбираю самое интересное, стараюсь, а он! Ну актер! Я наблюдал за тем, как он, будто обидевшись, прислонил ладонь ко лбу и театрально вдохнул, тут же шмыгнув. Зафиксировавшись в такой позе, он через секунды три открыл правый глаз, проверяя не купился ли я на театр одного актера, вызывая нежную улыбку. — Ладно-ладно, — еще раз потрепав его по голове, я достал из кармана домашних штанов телефон, открывая нужное приложение, — Сейчас, так и быть, все посмотрю. Яр громогласно прокричал «Ура!» и, еще чуть придвинувшись ко мне, обнял поперек живота. Поняв, что так он меня якобы контролирует от неисполнения долга, я лишь покачал головой, открывая наш чат с ним. — Яр. Тут, мать твою, семьдесят два видео. Мне надо на все отвечать? — Так и быть, можешь устно. Обречённый стон прокатился по комнате, пока Ярослав лишь злобно захихикал. Ну что ж… поехали!

***

— Я не буду говорить, какой ты носок! Сначала все шло хорошо. Большинство видео это что-то либо милое, либо смешное с надписью «мы», еще немного каких-нибудь тупых приколов и анекдотов, да парочка вспомогательных видео, которые должны мне помочь при подготовке. Но потом началось «это»... Какой цвет, интерьер, носок, унитаз. И ведь приходилось сидеть, думать и выбирать под прожигающий взгляд Яра, который считал, что от моего ответа зависит чуть ли не пол вселенной. Наконец я встал на финишной прямой — всего то четыре видео осталось. «Спроси у друзей какая ты цитата»: Я пару раз пролистываю все картинки с различными коллажами и останавливаюсь на яркой и пестрящей, когда все остальные изучали несколько другую атмосферу. — «Сдаться ты всегда успеешь», — сообщаю я ему, протягивая телефон, дабы он увидел, что я выбрал. Он одобрительно кивает, скомкано говорит «пасибки» и вновь утыкается в свой мобильник. Какой-то он странный… «спроси у своих друзей, какая картинка подходит тебе!!»: Вновь все по кругу, и я несколько раз провожу пальцем влево, меняя картинки. Может быть; не то; вероятней всего; точно нет; неа; на крайний случай; херня. Подумав между первым и третьим, я все-таки показываю ему залитый дневным солнцем луг, окружающий надпись в центре. Но тут он просто кивнул и я каким-то шестым чувством ощущал, что Яр напряжен. Он будто в томительном ожидании, когда сидишь на объявлении оценок, уверенный, что получил не больше трех. И точно неизвестно еще, но от этого еще хуже. Хотя, плохая метафора. Может и эмпатия моя плохая, и я просто себя накрутил. Все может быть, все… «Спроси у своего друга, какой ты десерт»: — Сразу два можно же? — Я на всякий случай уточняю, потому что даже после серьезного продумывания я до сих пор не определился. Слышу согласное угуканье позади себя и наконец раскрываю карты, — Макарун и тарталетка с черникой. А я? То что я спиной чувствовал его нервозность не радовало, так что попытаться отвлечь от нервов — лучшая, как по мне, затея. Яр перемещается, убирая обнимающие меня руки, и садится теперь не сзади меня, а рядом. Одну руку кладет чуть выше талии, а его щека оказывается у меня на плече. Я приобнимаю его рукой, в то время как другая подносит телефон к Яру. Он внимательно вчитывается в описание каждого продукта и только потом, возвращая мне устройство, важно заявляет: — Брауни. Почему-то я знал, что он выберет его, так что невольно улыбаюсь, нежно целуя находящуюся рядом макушку. — Ура, последнее, — Я пролистываю чат с Яром окончательно, замечая, что оставшееся видео не из рода «Спроси у друга…». Яр же ощутимо замирает — в видео, видно, вся сегодняшняя проблема! Не задумываясь быстро жму на него, тут же начиная просмотр. Видео показывает нам девушку и парня, скорее всего, пару. На лбу у девушки пестрящий переменяющимися картинками квадрат, а сбоку маленькие квадратики с одного до десяти. Внезапно маска останавливается, а выпавшая картинка гласит: «Cheek kiss». Парень, увидевший надпись на экране, тут же наклоняется и нежно целует девушку в щеку, а она, немного задумавшись, ставит этот поцелуй на четвертое место. Картинки вновь пестрят над ее головой… Смысл видео, а скорее всего, и начавшегося тренда, ужасно прост и понятен. Но зачем это мне это скинул Яр? — Снимем? — Только я открыл рот, чтобы задать интересующий вопрос, как он меня опережает. Сказать, что я впал в ступор — ничего не сказать. Нет, мы не первый день встречаемся, чтоб бояться поцелуев. Но снимать что-то настолько ценное сердцу — неправильно и как-то смущающе. А что он потом собирается с этим видео делать? Публиковать? Вот уж нет, извольте, но не надо! — Мы выкладывать не будем, чисто для себя, — отвечает Яр, когда я наконец задаю ему этот вопрос, — Максимум отправим Ксюше с Тохой. — Ну, насчет отправки потом подумаем, — Чувствую щекой его мягкие волосы, пока взвешиваю в голове все «за» и «против». По-идее, ничего страшного случиться не должно: видео с поцелуйчиками — не порно, за слив которого можно уже и переживать, — Ладно, уговорил.

***

Вроде прошло всего ничего, а вот все уже и готово. Штатива у нас нет, посему его Яр смастерил, используя навыки постройки детских шалашей, когда все вещи могут оказаться полезными. Так что стул с горой книг уже стоял напротив нас. Сами мы сидели на кровати, чтобы удобно было обоим, и только один вопрос остался нерешенным: кто кого целовать будет. Оценивать не хотел никто из нас, так что решили действовать старыми мужскими «камень-ножницы». Кто проиграет — тот и оценивает. Ножницы — ножницы. Камень — Камень. Бумага — ножницы… Я со страдальческим стоном откидываюсь назад, когда Яр победно вскидывает руку вверх. Судьба жестока, ибо оценивать придётся мне. И как мне это делать? Мне, во-первых, все поцелуи от него нравится. Как можно оценивать что-то, что ты любишь в любом проявлении? Во-вторых, это просто страшно. А вдруг он как-то негативно отреагирует на оценку и… что? Обидится или устроит скандал, что это его ранило и ужаскошмарбожемой. — Может до трех? — Жалостливый взгляд, что должен был его тронуть, но нет. Яр непоколебим. — Нетушки, — Он, подождав пока я перемещусь ближе к краю кровати и, соответственно, к телефону, забирается на кровать сзади меня, вставая на колени и облокачиваясь мне руками на плечи, — Так, теперь смотри: правила ты вроде понял, дальше: видео не тянем, так что думаешь быстро; а, и музыка будет, так что говорить можешь, что хочешь. Я киваю на каждый пункт правил, осознавая свою обреченность. Яр тем временем сказал мне, как включить таймер к видео, и я послушно выполнял его указания. Осталось только нажать ярко-розовую кнопку «Начало съемки». Ну что ж, живём один раз! Обратный отсчет начался. Три… Два… Один. Мягкая романтичная музыка льётся из динамика, а картинки начали судорожно мелькать у меня на лбу. Я весь подобрался, ощущая, как руки Яра переминаются у меня на плечах — тоже волнуется. Внезапно картинка замирает. Lip kiss. Ага, с козырей пошли… Я поворачиваю голову, чтобы ему было удобнее дотянуться, тут же ощущая слегка влажные губы на своих. Касание мягкое и нежное, такое, что хочется продлить на долгие моменты. Но, все равно, очень быстро оборвавшееся. Мягко улыбаюсь ему в ответ и, повернувшись обратно к камере, ставлю на второе место. Это определенно один из самых приятных видов поцелуев. Нежный и томный. Отдает чем-то домашним и таким родным, что сердце наливается теплом. Но вдруг попадётся, что-то лучше? Опять ждем, пока метания надписей закончатся. Earlobe kiss. Чуть наклоняю голову вбок, ощущая, как рука Яра зарывается мне в волосы с одной стороны, а он сам оставляет мягкий след на мочке уха, тут же отстраняясь и наблюдая за моим вердиктом. В этом что-то есть. И даже я сначала хотел поставить на третье место, но последующий неприятный звук в самое ухо заставил задуматься. Чуть подумав, протягиваю руку к экрану и данный вид поцелуя занимает почетное пятое место. Nose kiss. Первая ассоциация после надписи это поцелуй в нос. Но увидев картинку, пришло осознание, что нужно «поцеловаться» носами. Как бы странно это не звучало. Я вновь поворачиваюсь в сторону, тут же пересекаясь с ним взглядами. От чего-то он выглядит даже одухотворенным, едва сдерживаемым счастливую улыбку. Я наклоняюсь к нему, прикрывая глаза и сталкиваясь своим носом с его. Чуть-чуть помотали головой в разные стороны, позволяя кончикам носа плавно скользить друг по другу, и тут же вернулись в исходное положение, сдерживая улыбки. Нет, это так себе. Я чуть визгливо не захихикал пока это вытворял. Не, это мило, конечно, но не мое. Не наше. Судя по тому, что Яр, которого я заметил в картинке с экрана, тоже пытался не засмеяться истерическим хохотом от странности момента. Седьмое место. Hand kiss. Ничего «вау» почему-то не выпало, я даже как-то расстроился от того, что выпал такой скучный поцелуй среди многих других. Но, несмотря на внутреннюю скуку, слегка поднимаю руку от покрывала, позволяя Ярославу ее быстро перехватить и поднять к своему рту. Я же продолжал смотреть в экран, не видя смысла оборачиваться. Яр, приблизившийся к моему плечу, быстро прикасается рукой к поднятому запястью. Я чувствую, как по коже пробежали мелкие мурашки, разбегаясь по всей коже. А от уведенного на экране щеки покраснели еще сильнее, чем за все время съёмки. Яр нежно сжимал мою кисть, прислонился к ней губами, прикрыв глаза. Я смотрел на нас будто от третьего лица, все равно ощущая каждое касание. И странный адреналин растекся через кровь по всему телу, не желая более прекращать такую необычную, по началу, идею. Это было… странно. И мелкие мурашки. И такой нежный Яр (хотя он всегда такой, но сейчас особенно). И азарт. Сильный, плещущийся внутри азарт. Ставлю на четвертое. Cheek kiss. О-о-о, это мы любим! Моя щека тут же ощущает на себе мягкое касание подушечек пальцев и моментально отдаётся податливой эластичностью кожи. Вторая сторона уже ощущает мягкие губы. Я невольно, скорее на каком-то странном инстинкте, вложенном в нас с рождения, начинаю гримасничать. Поджимаю губы, насупливаю брови и зажмуриваю глаза. Весь будто скукоживаюсь, словно не почувствовав нежный поцелуй в щеку, а съев пол-лимона за раз. Меня наконец выпускают из мягкого захвата, и я по инерции слегка отшатываюсь в сторону, позже возвращаясь к телефону. Долго мечусь между первым и третьим местом, все же выбирая второй вариант. — На первое воздушный поставишь? — Яр первый нарушил тишину, царившую с начало съемок. — Да ты просто не тянешь еще на первое, — такой же саркастичный ответ летит в него обратно. Но Яр лишь усмехается, ласково обзывает придурком и смотрит на мельтешение картинок. Bite kiss. Секунда. Прошла секунда, которой хватило мне для всего. Попрощался со всеми кого знаю. Прощай, мама, прощайте, Ксюша с Антоном. Поминайте добрым словом все остальные. Успел мысленно прочитать молитву. Принять новую религию. Вспомнить все свои грехи. Завещание тоже красивенько оформил. Ведь только секунда прошла, как мне в плечо вонзились острые зубы. У него их там тридцать два или тридцать две тысячи?! Дернулся и гортанно крякнул от резкой боли. Вот кто-кто, а он то меня вообще не жалеет, не бережет и не любит. Да-да-да… Так и знал! Обиженно потираю укушенное плечо, грозно посматривая на Яра. Он лишь тихо смеётся, наблюдая за насупившимся мной. Девятое место, придурок… Neck kiss. Довольно интимный по своей структуре поцелуй. Нет, не только потому, что шея чаще всего искусана и исцелована именно ночью, под руководством слепой страсти. Нет, просто целовать кого-то в шею — это значит быть тем, кому доверяют. А позволить сделать это — значит доверять. Не знаю, как многие готовы подставлять оголенную кожу с трясущейся под ней жилкой первому встречному. Только познакомились, а человек искусывает ее, а ты… а ты слишком доверяешь этим незнакомцам. Не боишься, что прокусит? Не боишься, что сам подставляешься под возможную смерть? Тебя не пугает мысль, что эта ночь может быть последней в твоей истории, полной неоправданного доверия? Но ему я доверяю, так что без сомнения откидываю голову в бок, освободив Яру площадь для действий. Он целует аккуратно, нежно, быстро. Сейчас это все — лишь фарс перед камерой. Но от этого поцелуи не стали фальшивыми, они все равно полны томительной любви. Жалко конечно, но шестое. Выше все занято, а так это честная бронза. Forehead kiss. Ну тут мы долго не мелочились. Я быстро повернул голову в бок, и Яр, как и в прошлые разы, тоже повернулся боком к камере и мягко прикоснулся устами к моему лбу, до этого убрав отросшую челку движением вверх. Мягкий отпечаток остался фантомным ощущением, даже когда мы уже отвернулись обратно, а волосы вновь упали на глаза. Пока я жестами показывал в камеру, что ну никак поцелуй в лоб не заслуживает девятого места, Яр продавил кровать коленями, теперь уже стоя на них, а не сидя на пятках. Еще немного и он по-свойски закинул мне руки с двух сторон от шеи и расслабился, опуская голову к моему уху. Его уставший выдох коснулся ушной раковины, а облокотившаяся тяжесть придавила к матрасу. Сейчас, как ни странно, меня не смущала ни камера, ни призадумавшийся рандомайзер. Foot kiss. Смотрим на картинку. Переглядываемся. Улыбаюсь и, шутя, играю бровями. Он, хоть и понял шутку, брезгливо отстраняется, выглядя ужасно оскорбленным. Мы тихо смеемся, а такая неуместная шняга летит в самый конец. ??? kiss. Осталось только первое место. Я чувствую, как постепенно растет напряжение. Сейчас же такой провал случится может! А что если и вправду выпадет воздушный? Яр же меня стебать будет еще год… А от этого «целочка», которую он где-то подхватил и понес заразу в люди, мне еще долго не отделаться. Проходили уже, когда я дёрнулся, стоило ему только дотронуться во время одного из поцелуев до разгорячённой кожи под теплой кофтой. А я вообще-то не виноват был! Просто это произошло слишком неожиданно, слишком быстро холодные пальцы начали щекотать после живот, убивая всю романтику. От воспоминаний отвлек остановившийся вихрь картинок на желтом фоне. French kiss. Азарт сыграл раньше мозгов. Мы будто слились и двигались, как по сценарию, завершая представление. Чувствуя, как его руки поднимаются с плеч выше, гладя по пути шею, я слегка склоняюсь к камере, ухмыляюсь, ставлю изображение на самый верх, номинуя самым лучшим. Его длинные пальцы уже держат меня за подбородок, приказывая повернуть голову. Вижу, как хитрые глаза напротив приближаются ближе, сам же наклоняюсь к нему навстречу. И, только ощущая его дыхание кожей губ, смотрю вновь на камеру. Странно ухмыляюсь, протягивая руку и закрывая ей фронталку. Тут же жму прекращение записи. А его губы уже касаются моих, беря инициативу. Все таки он сегодня целующий, а я лишь принимающая сторона. Мы все еще продолжаем шоу, хоть телефон только и делает, что прокручивает получившееся видео. Постепенно мягкий, как сказала бы маска, «lip kiss» все больше и больше превращался в страстный французский. Яр все чаще и чаще кусал мои губы, пока его руки теребили мне волосы, цепляясь за них, оттягивая. Мы периодически отстранялись друг от друга, смазано дышали, через пару секунд ныряя в любовный водоворот с закрытыми глазами. А я все еще не позволял углубиться. Игрался, будто ребенок, хоть это сравнение сейчас и ощущается до омерзения пошлым. А Ярослав все распалялся. Толкал меня спиной на кровать, желая занять более удачное положение. Иногда спускался рукой все ниже, но возвращался к голове, направляя ее ближе к своим устам. И только он наконец придавил меня на кровати, чуть ли не ложась сверху, как мое терпение наконец сдало. Я схватился руками за его талию, обнимая руками. Прижимал ближе и, наигравшись, спустил все тормоза, открывая рот. Языки танцевали страстный танец, пока хозяева их лишь растворялись друг в друге, не хотя прерываться. Это был не милый танец, не грациозный вальс. Это было соперничество за контроль над ситуацией. Повышали напор с каждой секундой, перехватывая, опережая. Старались выяснить, чей язык сможет прижать другой к небу, кто сможет сильнее прикусить чужую губу, кто заставит партнёра отстраниться за спасительным воздухом. Это уж наша жизнь, что даже в поцелуе мы не упускаем борьбы. Домашней такой, от которой не обидно. Которую мы простим тут же, а потом начнем снова. Милые бранятся — только тешатся, как сказала когда-то Ксюша. Но вскоре страсть сошла на нет. Вкладывая столько сил, мы и не заметили, как утомились. Да и сколько времени мы провели за поцелуем, тоже не поняли. Под конец мы чаще отстранялись, желая глотнуть кислорода. Уже больше хотелось не жгучего огня, а завалиться в тёплые объятья, расслабляясь. Что и сделали. — Я пока не решусь посмотреть это, — сказал лежащий у меня на груди Яр, пока я пытался отдышаться. — Понимаю… Я слегка приподнимаюсь, стараясь не сильно тормошить Яра, хватаю телефон и протягиваю ему. Он понял, что делать и то, что я разрешил отправить это в общую группу. Быстро взял мобильник, прикрывая глаза, стараясь не видеть то, что мы наснимали. Потом буквально минута, пока он что-то нажимал на экране, и Яр торжественно объявил: — Отправил Ксюше с Тохой. Я молча киваю, подтягиваю его у себя на груди, чтобы он смог удобнее на ней лечь, закидывая на меня все конечности. Целуя в лоб, продолжаю мягко гладить, перебирая светлые волосы, смотрю куда-то в пустоту и обдумываю обновляющиеся тренды «Тик-тока»…

***

Ксюха: БОЖЕНЬКИ Какие же вы мимими! ♡^♡ А конец… хехехе))) И, кстати, Антоон Я знаю, чем мы займёмся завтра :3 Антон: Бля…