out of fire
25 сентября 2024 г., 02:52
***
Кто бы мог подумать, что битва с гоблинами тебя так не вымотает, как случайная стычка после. Поначалу казалось, что это были обычные разбойники, но после выяснилось, что они преследовали белокурого эльфа. Увы, последняя лидер лагеря поклоняющихся Абсолют выжала из тебя все соки, у тебя болело буквально всё — от вправленного плеча, до не подшитых ран. Всегда всё это так не вовремя. — Яд, — раздраженно говорит Астарион, ломая стрелу у тебя в боку. Она прошла насквозь, от чего её можно было вынуть резким движением. — Конечно же на них яд, — не без иронии отвечаешь, твой голос тяжёлый, уставший. Больное место почти не ощущалось, а по краям раны расходилось жжение. Астарион не говорил тебе ничего по поводу твоей безрассудности, ведь эта стрела была предназначена для него. У тебя старая закалка: видишь врага, готовящегося искромсать союзника? Отбиваешь его выпады. Вот только в этот раз ты действовала медлительнее и стрелок успел запустить стрелу тебе под бок. Вы только что разобрались с лагерем гоблинов и ты израсходовала последние зелья. Всем, походу, повезло больше, чем тебе. — Не дергайся, — Астарион кажется разозлённым, его голос резкий, а взгляд недовольный. Улыбнулся бы, что ли. Для разнообразия. — Я не дергаюсь, — отвечаешь ты, когда он рывком достаёт второй край стрелы. Кровь начинает вытекать из сквозной раны вниз, но ты не чувствуешь этого. Должно быть, действительно сильный яд. Голова кружится. Его белый шёлковый платок окрашивается в красный. До рощи идти осталось совсем ничего. Совсем скоро кто-нибудь тебя подлатает. Смотришь на эльфа немигающим взглядом, пока он пытается сделать тебе перевязку. Почему он вообще ее делает? — Касадор никогда не прекратит свои поиски, — он явно мыслями где-то не здесь, — просто повезло, что это просто яд, а не какая-нибудь разъедающая плоть мерзость. Его глаза горят красным, по крайней мере, тебе так кажется в полумраке вечера. Наверное, он голоден. Улыбка появляется на твоем лице.***
В роще всё как всегда. Пара зелий и заклинаний поднимают тебя на ноги. Однако, ощущение усталости никуда не пропадает. Это был длинный день. Друиды очень много разговаривают, пока ты обходишь костры, как сонная муха. Всем всегда что-то нужно. А вот у Астариона были, впрочем, на эти празднования другие планы. Он подловил тебя в один из таких «обходов» и увлек за собой. — Мы, конечно же, проведем эту ночь вместе? Боюсь, я не выдержу очередной благодарности за спасение. Ты же не хочешь, чтобы я начал избавляться от тифлингов? Он такой самоуверенный. А голос у него всегда такой сахарный. Вот уже в твоей руке оказывается бутылка вина, и ты устало распрямляешь тяжелые плечи. Вы путешествуете уже довольно долго, это не первый вечер, который вы проводите вместе… Но, черт возьми, как ты устала! — Астарион, я думаю, сегодня меня вырубит с пары глотков, — твой голос немного хриплый, сиплый. Ты так много сделала сегодня, что кажется, будто не спала трое суток. Вампир отмахивается от твоей фразы, как от надоедливой мошки, и под руку уводит еще чуть дальше. — Да ладно тебе, ты же не оставишь меня одного. Тем более, когда я предлагаю тебе такую прекрасную компанию. — У тебя нет ни капли сочувствия, не так ли? — Сочувствия? Напротив, я знаю, что мы можем провести время с пользой. Его глаза снова смотрят прямо в твои, он такой настойчивый, что хочется его приструнить. Ты почти думаешь, что нужно бы взять его рукой за щеки, впечатать в дерево позади, а затем… Нет, серьезно, ты очень устала. Одни мысли о каких-то действиях вызывают ноющую боль в боку. На автомате делаешь глоток вина, глаза слипаются. Он оказывается очень близко. Ты можешь рассмотреть маленькие морщинки у его глаз. — Ну брось, ты же не оставишь меня здесь? — Его голос звучит раскатисто, бархатно, прямо в твое ухо. Руки ложатся тебе на талию, притягивая. Вампирский магнетизм, не иначе. Твое тело почти поддается. — Астарион, я… Его губы находят тонкую кожу твоей шеи и ты вздрагиваешь. Он не так давно кусал тебя в это же место, а сейчас проводит по зажившим ранкам горячим языком, вызывая стон. Нет, это какая-то пытка. Как же он достал! Ты собираешь все частички своей воли, которую и без того поглотила выпивка, и отталкиваешь его. Он удивлен, случайно прикусил собственную губу от неожиданности. Ему идет кровь, он такой милый, когда растерян. — Я сказала не сегодня, Астарион. Я устала. Допиваешь содержимое бутылки, хлопаешь мужчине по плечу, а затем уходишь из чащи. В темноте почти различимо тебя проводят два красных глаза.***
Когда ты возвращаешься в лагерь, то всё, на что тебя хватает, это провалиться в сон. Это было прекрасным завершением дня, ведь наконец выпал шанс хорошо отоспаться, и ты была намерена использовать его по полной. Сквозь сон, сердце забилось чаще обычного, а внизу все затрепетало. Сложно запомнить, что именно тебе снилось, но почему-то стало жарко. Постепенно это ощущение становилось невозможно игнорировать и ты, простонав, приоткрыла глаза. — О, ты уже проснулась? И что же ты видишь? Лицо Астариона прямо между твоих ног, а на его губах дерзкая улыбка. Запоздало ты понимаешь, что он действительно в твоей палатке, ловко расправляется с твоими трусиками. — Тише, — прерывает он, его ладонь быстро закрывает тебе рот. — Ты всех разбудишь. Его голос бархатный. Он сладкий, словно мед, и ты немного расслабляешься в его руках. — Молодец. Ты же не думала, что я дам тебе провести эту ночь одной? Шепот. Астарион не собирался сдаваться. Его явно раззадорили твои слова ранее, он не привык получать отказ. Тем более от тебя. Его поцелуи прошли от колена к бедру, нарочито медленно притаившись у артерии рядом. Пока ты спала он не терял времени - всё твое тело трепетало желанием, распаленное, готовое к его выходкам. От осознания, что он тут устроил, стало еще жарче. Ты как в трансе ощутила, что начала просыпаться. Наверное, отголоски яда… Он уже расправился с твоей рубашкой, ловко стянул ботинки, штаны с весьма тяжелой бляшкой, а ты очнулась только когда… Его язык мокрой дорожкой выписал круги рядом с желанным местом, дразня, чуть прикусывая кожу рядышком. А затем, наконец, коснулся горячей вульвы. Язык размашисто прошелся по твоим половым губам, потянулся вверх и облизал клитор. Ты рвано выдохнула, запоздало вцепившись в его кудрявую голову. — Астарион, ты что, с ума сошел? Но вампир не думал останавливаться, он лишь задержал свой томный взгляд, а потом вернулся к своему занятию. От каждого движения его юркого языка внутри тебя разгорался пожар. Он точно знал, что делать — его внимание было целиком отдано самой чувствительной точке. Язык то обходил вдоль, то возвращался. Плавные движения потихоньку начинали быть более вдумчивыми, глубокими. Тяжелыми. Это сводило с ума. Ты и сама не заметила, как поддавшись этой ласке обвила его голову ногами. Казалось еще чуть-чуть, еще немного движений и… Легкие касания сменились большим нажимом, тебя затрясло, а бедра еще сильнее сжались, мешая ему работать. Ты достигла пика очень быстро, еле сдерживая стон сквозь покусанные губы. Потерпев еще пару мгновений, пока ты пыталась перевести дыхание, он развел твои колени, высвобождаясь. Его губы блестели и немного покраснели, впрочем, весь его вид подтверждал, что он доволен результатом. Ты откинула голову назад, на подушку, вскинув руки над головой. Этот вампир был сумасшедший. Сумасшедший и дьявольски умелый, черт возьми. — Ну? Все понравилось? Его самодовольная физиономия нависла прямо над тобой, и ты притянула его к себе, закинув ногу. Как тут сдержаться? — Мне все понравилось, но я действительно оценю, если ты больше так делать не будешь. — Не будь такой холодной, любовь моя, твое тело всегда говорит об обратном. Его изящные пальцы бесцеремонно оказались между твоих ног. Там всё еще было мокро, всё еще горячо, так что он без препятствий провел вдоль. Ты простонала. — Ты прав, — ты выдохнула, утягивая эльфа на себя. Он в последний момент оперся о землю локтем. — Это было слишком хорошо. Теперь он улыбается. Это вообще улыбка? Как это еще называется? Насмешка? Ну и, конечно, клыки. — Может быть еще лучше, — шепот. Он наклоняется к лицу. Ты знаешь, что он всегда ждет, что ты поцелуешь его первой. Так почему-то с ним всегда. Ну, не то чтобы ты против. Выцеловывать из него душу — вот чего тебе хочется больше всего. Уронить его на себя, почувствовать тяжесть его тела, утонуть в объятиях. Если бы он только знал, что творилось в твоей голове, черт, он бы удивился. Ваш поцелуй пылкий, страстный. Ты чувствуешь, что он становится более серьёзным по его напору, по его более смелым действиям. Он любит получать удовольствие куда больше, нежели дарить его. И все равно ничего не позволяет себе без разрешения. — Ты сводишь меня с ума, — говорит его хриплый голос, когда он отстраняется, но только чтобы расправиться с собственными штанами. Ты смотришь на него с явным возбуждением, тебе хочется запомнить каждую позу, каждый жест, которым он предстаёт перед тобой во время секса. Как можно придавать действию столько эротики? Как можно снимая штаны выглядеть так горячо? Может, ты слишком взлохматила его прическу, может, дело в его покрасневших от твоих покусываний губах. Может, в оголенном торсе, подтянутом и бледном… Ты смотришь, как капелька пота стекает по его шее, когда он наклоняется. — Как ты хочешь сегодня? — Он шепчет, его лоб совсем близко с твоим. Его дыхание на твоих губах. Это странно, обычно он ведет себя немного иначе, но ты слишком утомлена, чтобы сконцентрировать внимание на этих изменениях. — Давай вот так, — ты переворачиваешься на живот, прогибаешься в спине. Он усмехается, тотчас размещая руки на твоих ягодицах. — Я люблю эту позу, — голос его слишком хриплый, он говорит это больше себе, но ты слышишь. Ему такое нравится? Отлично, это же ещё один плюс в копилку. Вы стоите друг друга. Он сосредоточенно проводит по тебе своим членом, перед тем как оказаться внутри. И ты стонешь от этого действия в нетерпении. Астарион делает ещё пару движений, а затем, наконец, опускает внутрь головку, затем ещё немного, ах, это ещё не все, тебе нужно, чтобы он вошёл в тебя целиком! Ты рвано двигаешь бедрами навстречу и он оказывается в тебе полностью. Стон, толчок, ещё один. Он всегда начинает медленно, будто пытается решить, как ему больше нравится, а затем толчки становятся все глубже. — Ох, черт, да, — бессвязно вырывается у тебя изо рта, а пальцы впиваются в подушку. Внутри тебя так горячо, его руки сжимают твои ягодицы чуть сильнее, когда он ускоряется. Ты уже не можешь остановиться, несмотря на откровенно пошлые звуки от соприкосновения ваших тел. Когда он снова ускоряется, его руки обвивают тебя за талию. Он наклоняется к твоей спине грудью и ты слышишь его сбившееся дыхание своим ухом. Прогибаешься под его весом, падая с локтей лицом прямо в подушку, пока он размашисто трахает тебя, прижав ещё сильнее. Ты уже не можешь скрывать свои стоны, ты так близко, черт возьми, тебе нужно больше, ещё, глубже, да, именно туда! И он как будто чувствует, как твое тело извивается, понимает, где ты хочешь. Он трется внутри о нужное место, вызывая у тебя волны экстаза, доводя тебя до точки. Сердце готово выскочить из груди от этого бешеного ритма, от того, как он снова замедлился, как его зубы опять оказались на шее. Он хочет укусить тебя. Ты тоже этого хочешь. — Ах, Астарион, давай же, — выгибаешь руку, чтобы притянуть его за затылок к собственной шее. Очень неудобно, но он, наконец, просыпается от наваждения. Вначале замирает, а затем два острых клыка вонзаются в нежную кожу. Боль проходит по всему телу молнией, отдаётся в твоих коленках. Ты слышишь собственный пульс в висках, слышишь его стон, его толчки. И доходишь до оргазма — сжимаешь его со всей силы, сама того не замечая, а затем замираешь в его тёмных объятьях. Он всё еще внутри, ощущает, как ты содрогнулась в истоме, слышит и чувствует твое удовлетворение. Как мурашки проходят по твоей спине. Снова делает несколько толчков, и, честно говоря, ты уже плохо соображаешь от усталости. Он кончает, наваливаясь сверху. В глазах темнеет. Ты не зацикливаешь своё внимание на том, как он убирает за собой. Как разжимает свои руки вокруг, давая вздохнуть. Как вы упали набок и его нос уткнулся тебе в шею под волосами. Кажется необычным то, как он прижимается к тебе с нежностью, согревает своим теплом, укрыв одеялом. Почти робко, искренне. Вероятно думает, что ты уже вырубилась. Что уже можно делать что-то, чего хочется, но без фраз, предысторий, решений. Убаюканная его успокаивающимся дыханием, ты, наконец, проваливаешься в долгожданный сон.
