Hide and Seek

Реабилитационный центр Брайрклифф был одним из самых популярных мест для богатых и влиятельных людей со всего мира. Здесь, в этом уединённом мирке в штате Массачусетс любой может скрыться и отдохнуть от невзгод, подлечить ментальное или физическое здоровье и просто приятно провести время.       Когда-то на этом месте была психиатрическая больница, но в 1964 году в ней стали происходить ужасные, кровавые события, одно за другим. Оказалось, что в ней орудовал маньяк. Прикрываясь ментально слабыми людьми, он творил жуткие вещи. Долгое время больница пустовала, суеверия и страхи были сильны в умах людей, да и то, что преступник так и не был пойман не прибавляло положительного отношения к этому месту, а только добавляло слухов, что маньяк всё ещё обитает в секретных подземных комнатах, затаскивая туда всё новых жертв.       Но время шло, история о психбольнице и убийце в ней, стала легендой. А вот лакомое местечко не давало спокойно жить предприимчивым бизнесменам и в две тысячи тринадцатом году оно было выкуплено. Поползли новые слухи, что место проклято, ведь там неоднократно пропадали любители экстрима и охотники за привидениями. Месту сулили провал и ещё худшую репутацию, чем у прошлого заведения, ведь владелец не хотел публичности и никак не афишировал свою причастность к данному месту. Новые теории строились на просто сумасбродных идеях: что это и сам маньяк на старости лет решил возродить место деятельности, что его последователи, дети или просто какие-то сатанисты выкупили для проведения страшных ритуалов.       Но ни одна теория не подтвердилась. Много сил и денег было вложено, чтобы достичь современного уровня. Теперь, спустя более десяти лет многие хотят попасть сюда и качественно провести отдых и восстановление.       Почти все корпуса были снесены и отстроены заново, кроме главного здания, в котором ещё кроме старой психбольницы располагалась католическая часовня. Теперь это основной лечебный корпус, где лежат восстанавливающиеся от физических травм. В отдалённых корпусах находились люди с тревожностями, депрессиями или просто хронической усталостью.       Ко всем был особый подход и внимание. Теперь это одно из лучших мест на земле…       

***

      28 октября       Октябрь в этом году в Массачусетсе выдался, на удивление, тёплым и сухим. Деревья пожелтели, но ещё не сбросили листву, прекрасное время для прогулок и размышлений наедине с собой.       После обеда многие вместо перерыва на сон решили прогуляться, ведь такая прекрасная погода наверняка продержится ещё недолго, уступив холоду и снегу.       Молодой человек, азиатской внешности с длинными вьющимися волосами прогуливался по дорожкам опираясь на трость. Для него это не только прогулка, но и тренировка, он просто обязан снова научиться ходить самостоятельно. Ведь в его представлении жизнь — движение!       — Чонгук! — окликнул его кто-то.       Выныривая из размышлений о будущем, парень обернулся и увидел доктора Ардена, управляющего всем комплексом. Он практически не занимался лечением, а в основном административными делами, но статус клиентов центра обязывал знать всех лично.       — Доктор Арден! Рад видеть вас! Как ваша собака? Оправилась после перелета?       — Я же говорил, что ты можешь звать меня Артур, учитывая сколько времени ты уже здесь с нами. Больше, чем я был во втором браке. А с Боми всё хорошо, спасибо, ты чрезвычайно внимателен к животным, это признак хорошего человека.       Последнюю фразу доктор говорил, уже повернувшись к молодому человеку справа от себя. Тот был примерно одного роста с Чоном, довольно худощав и казалось, довольно хрупок, он стоял с неуверенной улыбкой и чуть сгорбленной спиной, и, судя по всему, тоже был корейцем. Услышав, что сказал доктор, на его лице расплылась куда более радостная улыбка:       — Я тоже так считаю! У моей семьи тоже есть собачка, его зовут Мики, он довольно старенький, но мы его любим, холим и лелеем! — очень радостно и задорно воскликнул парень, вразрез первому впечатлению. Любопытно, у этого человека так быстро меняется настроение? Или это маски? Если да, то, где настоящее лицо?       Чонгук никогда не был особо любопытным до чужой жизни, но он провёл в Брайрклиффе больше пяти месяцев, а до этого больше полугода в обычной больнице, где его ноги собирали буквально по частям после того как он попал в аварию на мотоцикле.       — Да, познакомьтесь, это Чон Чонгук — один из самых давних наших пациентов на данный момент, всё здесь знает и может помочь с адаптацией, ведь помимо внешней красоты, он отзывчив, добр и умён.       — Доктор, вы меня так хвалите, как будто сватаете, или на продажу выставили! Когда вы прекратите меня смущать? — щеки парня и правда приобрели красноватый оттенок, говоря также и о скромности.       — Тогда, когда ты станешь обращаться ко мне по имени! — притворно возмутился мужчина. — А это наш новый пациент, — продолжил знакомство врач.       — Чон Хосок. — сам представился парень, протянув ладонь, которую Чонгук пожал, ощутив тепло несмотря на то, что юноша был одет довольно легко для осени, пусть и достаточно теплой.       — Он будет лечиться у нас от стресса и хронической усталости. Но дело в том, что все места для людей с ментальными проблемами заняты, а в физотделении ты остался один на весь огромный корпус. Осеннее обострение что ли у всех? — хохотнул доктор, пытаясь разрядить обстановку. — В общем, мы не могли отказать в помощи нуждающемуся, поэтому было принято решение поселить его в твой корпус, на твой этаж, но в противоположном конце коридора, чтобы при необходимости вы могли помочь друг другу, но в то же время не мешали. Надеюсь, у тебя нет возражений, Чонгук?       Чон понимал, что не из жалости к парню его приняли, а из-за денег, ведь действительно модно стало «лечить голову», да ещё и в обстановке полной конфиденциальности. И спрашивали его мнение весьма формально, но, если захотелось бы, он мог бы устроить скандал, он тоже не абы кто, случайных людей здесь и не было, учитывая стоимость пребывания в центре. Он видит, как напрягся управляющий — он не хочет проблем, ни с одним из них… Чонгуку безумно скучно, так почему он должен отказать?       — Конечно, Артур! Всё в порядке, думаю нам с господином Чоном будет о чем поговорить и помолчать, — и ярко улыбнулся в конце, показав кроличьи зубы и расположение.       — Ну вот, другое дело. К тому же вы оба корейцы, однофамильцы…       — Я думаю, что у нас разные фамилии, — возразил Гук, — судя по произношению. Вам возможно это сложно уловить, но я почувствовал разницу.       — Ох, прости Чонгук-и! Надеюсь, это было не слишком грубо? Не хотел показаться недалеким расистом, просто ты часто упоминаешь, что скучаешь по дому, а Хосок только пару дней назад прилетел из Сеула…       — Всё в порядке, Артур, не переживай. Я уверен, мы подружимся с господином Чоном. — говоря это он услышал, как выдыхал Арден, и как его плечи расправлялись, сбрасывая напряжение.       — Что-ж, тогда оставлю вас, документы оформлены, комнату уже подготавливает персонал, ваши вещи будут там, можете заселяться через полчаса. Дорогу вам покажет Чонгук, а у меня дела, надеюсь вы меня простите. — протараторив последнюю фразу доктор Арден развернулся и быстрым шагом удалился решать другие важные вопросы.       — Ну что, вот мы и одни. Может тогда уже начнем наш путь к дружбе и перейдем на ты?       — Да, конечно, можешь звать меня Чонгук, или Гук, мне кажется, ты немного старше.       — Да, очень мило. Можешь звать меня Хосок. Хотя мне не нравится это имя, — парень скривился, резко меняясь в лице от солнечного улыбашки до презрительного сноба. — Когда я занимался танцами у меня был псевдоним Джей-Хоуп, или Хоуп, или Хо, можно Хоби… Но мне больше всего нравится, когда меня называют Джек, — и тут на его лице вновь появилась улыбка, но она не была доброй и солнечной, а больше походила на оскал сумасшедшего. Но и она продержалась недолго, Чонгук даже подумал, что ему показалось, и Хосок так шутит.       — Идем, прогуляемся немного, а затем я провожу тебя до твоей будущей обители.       

***

      31 октября       После знакомства прошло пару дней, они много общались с Хоби, потому что им было интересно вместе, и потому, что никого, кроме персонала в главном корпусе так и не появилось. Чонгука всё так же иногда посещали мысли о том, что Хосок удивительно многогранен, и как много личностей в нем уживается. Ещё и «Сплит» он посмотрел недавно… Чон никак не мог понять, он действительно ловит на себе эти острые похотливые взгляды и хищные улыбки, или ему кажется? Всё-таки сидеть взаперти, пусть и в шикарном месте, всё же чревато последствиями. Видимо после реабилитации ног, ему придётся задержаться и подлечить голову.       — Твой обед уже совсем остыл. Гук? Гук-и? ЧОНГУК!       — А? Ты что-то говорил?       — Меня пугает то, как ты иногда зависаешь, твой взгляд стекленеет, и ты выглядишь жутко.       — Прости, просто меня одолевает всегда куча мыслей, а делиться ими я не привык.       — У тебя нет друзей, родственников?       — Есть пара друзей, но они путешествуют сейчас и редко можно состыковаться из-за разницы во времени или отсутствия у них связи, чертовы Тэджины, любители экзотики.       — Тэджины?       — Тэхен и Сокджин. Мои друзья, вечно дразнят меня и заставляют страдать, но я сам виноват, что познакомил их. Тэ был моим другом со времен трейни, а у Джина я учился готовить — он знаменитый шеф-повар. Они женаты уже четыре года, но до сих пор жутко приторные. Но я все равно им завидую, тоже хочу найти своего идеального парня, — тут Гук резко осекся, — надеюсь ты не гомофоб, все-таки пока Корея страна довольно консервативная.       — Да, консервативная, но я не гомофоб, ведь сложно быть гомофобом, когда ты пансексуал.       — Ох, здорово, я редко говорю о своей ориентации, а ты так легко это сказал.       — Возможно, потому что я рано себя осознал, да и родители довольно спокойно ко всему отнеслись и даже поддерживают меня. У тебя не так, я правильно понял?       — К сожалению, ты прав. Они не то, чтобы разорвали со мной все отношения, но и не поддерживают, да и еще каждый год спрашивают, не наигрался ли я, и не готов ли жениться на какой-нибудь милой девушке.       — Мне жаль.       — Не стоит, я в порядке. Вот у других моих друзей совсем плохо.       — Что такое?       — Эм, Хоби, ты же понимаешь, что я певец, достаточно известный в Корее? И пусть мой рейтинг из-за аварии немного упал, и я повышаю популярность в США и ориентируюсь на этот рынок, но мои друзья, которых мы обсуждаем, останутся там, и могут пострадать.       — Я — могила!       — Хорошо. Наверное, ты знаешь о таком певце как Чимин?       — Да, один мой друг большой его фанат! Я бы даже сказал, что он им одержим.       — Так вот, он недавно начал встречаться с парнем, сознался родителям, хотел познакомить, а они начали угрожать ему, что если он не одумается, то они разрушат его жизнь и карьеру, сдав его СМИ. Хорошо, что в компании неплохо к этому отнеслись, и юристы быстренько подсуетились, напомнив, что они подписывали бумаги о неразглашении данных артиста, и пригрозили огромным штрафом. В общем и целом, они не общаются теперь.       — Да-а-а… Я и не знал, что такое бывает. Ты говорил, что Тэхен был трейни. Он сейчас тоже знаменитость? Я знаю его под каким-то псевдонимом?       — Он был одним из самых перспективных, но его предпочтения в любви рано раскрыли, еще до дебюта, а за ноунэйма впрягаться не хотели. Я предлагал помочь ему уехать в США, начать карьеру певца или хотя бы модели, но он все бросил ради Джина и ушел в тень, став фотографом. Теперь у них у каждого свой блог: Тэ рассказывает о путешествиях, как лучше оформить документы, как снять жилье и прочее, иногда выставляется в галереях с фотографиями быта туземцев или обычной жизни местного населения. Он всегда умел найти подход к любому, у него множество друзей и знакомых. А Джин рассказывает об особенностях кухонь стран, в которых они бывают.       — Им повезло друг с другом. Я тоже начинаю им завидовать, всегда хотелось иметь кого-то, ради кого не страшно рискнуть всем, что у тебя есть, — грустно произнес Хосок, понуро опустив плечи.       — Вот черт! Я и тебя загрузил своими мыслями, — тоже расстроился парень, — тебе так не идет грустить, как я могу вернуть солнышко-Хоби?       — Нуууу, не знааааююю, — притворно задумался старший.       — Все ты знаешь, не томи!       — Давай отметим Хэллоуин!       — Чего? У тебя кельты были в роду? Да и как вообще ты это себе представляешь?       — Наденем что-нибудь, те же халаты у врачей попросим, краской красной измажемся или бинтами обмотаемся, как мумии, или зомби! — загорелся Хосок идеей, — Это же весело, переодевания, конфеты, тыквы…       — Ты ещё про простыни и приведение забыл, — пробурчал Чонгук.       — Ну что ты такой бука? Судя по твоему гардеробу в черных тонах, ты любишь мрачности. Хэллоуин — твой праздник.       — Не думаю, что у нас получится. В этот раз Хэллоуин выпадает на выходной, и никого не будет из врачей, еще и пересменка, весь персонал отпросился из моего крыла, так как я здесь один на физиотерапию, и уже почти не нуждаюсь в надзоре. В других корпусах тоже мало кто остается, но ходить и беспокоить людей с психозами, депрессиями и тревожностями в костюме мумии так себе идея.       — Ладно, убедил. — снова нахмурился Чон. — Может тогда просто ужин в твоей комнате?       — Почему в моей?       — Она больше моей почти в два раза? Ты что за богач такой?       — Аааа, нет она такая из-за того, что там сначала было инвалидное кресло, тренажеры и специальная кровать, так как я был весь переломан. А потом просто не захотел переезжать и остался в ней, а места много осталось.       — Не важно. Соберемся у тебя, я замучу пунш, украдем немного спирта из процедурной, у меня припрятаны мармеладные червячки, закажем стейки и поужинаем при свечах, расскажем пару страшилок и спать, раз уж у нас режим.       — Хорошо, такое звучит довольно заманчиво. Надеюсь, ты знаешь хоть одну по-настоящему страшную историю.       

***

      — Нет Хосок, это не страшно. Кринж какой-то…       — Ну просто ты не впечатлительный. Я в первый раз, когда услышал — жутко испугался!       — Ну либо ты пугливый, либо тебе было лет десять.       — Вообще-то шесть. Кузен решил напугать меня, чтобы я не выходил из комнаты, а он мог спокойно привести девушку, и я его не спалил.       — И ты решил, что меня, двадцатичетырехлетнего накачанного парня напугает злой призрак?       — Ладно. Выдуманные истории тебя не впечатлили. А что на счет реальных ужасов? Того что могут сделать реальные люди?       — Звучит интересно. Я слушаю, — усевшись поудобнее на ковре, сказал Чонгук и продолжил потягивать пунш, который оказался на удивление вкусным и без спирта, который им так и не удалось стащить.       — Что ты знаешь о Брайрклиффе?       — Ну это реабилитационный центр физического и ментального здоровья, в котором мы сейчас находимся. Я знаю, что ты приехал лечить голову, но я не думал, что все так плохо.       — Ха-ха. Да, сейчас это место реабилитационный центр для богатых и знаменитых, которым владеют другие богатые, но не знаменитые, держащиеся в тени люди.       — Только не говори, что ты веришь во все эти теории про заговоры и жертвоприношения? — практически взмолился младший.       — Может быть немного, но слушай главное:       Когда-то поместье Брайрклифф было построено меценатами для того, чтобы здесь построили психлечебницу. После Второй мировой, брат одного из местных богачей привез с собой ужасы войны, более известные как ПТСР. Построив больницу и передав её на попечение церкви, многие избавились от тяготивших их родственников. А пациенты жили и умирали в стенах больницы, одинокие и покинутые.       Психиатрия довольно сложная и молодая отрасль, и сейчас многие не считают ментальные заболевания, такие как стресс и депрессию — реальными болезнями, а раньше и того хуже было, многое лечили током или трудовой терапией. Гомосексуализм лечился лоботомией. Так и здесь, больных изолировали, пытались лишь сдержать, а не вылечить. Позже, когда в 1964 году церкви стало сложно содержать это огромное поместье, его передали государству, и сюда стали ссылать не только людей с тревожностями и стрессом, но и осужденных преступников. Многие из них были серийными убийцами и маньяками, на руках у которых была кровь десятков людей.       — И ты мне будешь рассказывать про каждого из них? — закатил глаза Чонгук.       — Да, если будешь перебивать меня и портить атмосферу! Неужели тебя нисколько не пугает, какими жестокими могут быть люди?       — Не особо. Иногда самому хочется придушить кого-нибудь.       — Не стоит говорить такие откровенные вещи незнакомцу, — ухмыльнулся Хосок, — но я продолжу, с твоего позволения:       Да, эти люди, если их можно так назвать, убили множество человек, но самыми страшными здесь были не они, а маньяк по прозвищу Красный лик, скрывающийся под личиной психиатра. Он живьем сдирал кожу с людей и потрошил их, пользуясь своими знаниями в медицине, чтобы они как можно дольше оставались в сознании. Доподлинно неизвестно, сколько людей он погубил, утоляя свою жажду крови, но позже при расследовании на территории больницы нашли более восьмидесяти обезображенных тел, хотя самого психиатра так и не поймали. Кроме того, в ходе следствия было обнаружено еще кое-что… Что один из постоянных врачей, бывший нацист, печально известный доктор Йозеф Менгеле, также известный как Доктор Смерть и Ужас Освенцима. После побега из Германии, через Южную Америку, он прибыл в США продолжать свою ужасную деятельность и проработал в Брайрклиффе почти двадцать лет под именем Артур Арден…       — Чего? Ты шутишь! Не может быть, чтобы того доктора-нациста звали точно также как главного врача Брайрклиффа сейчас.       — Нет, ты вполне можешь убедиться в этом, даже просто погуглив.       Чонгук тут же достал телефон судорожно печатая, промахиваясь по символам. Его глаза расширились невероятным образом, особенно для корейца, когда он читал все то, о чем ему поведал друг.       — Хен, это так странно. Жуткое совпадение. Это же совпадение?       — Думаю да, но такие места привлекают беды, и маньяков. А еще, моя сестра архитектор, и она видела планы этого здания. Она сказала, что оно единственное не было снесено и реконструировано, только отремонтировано, — шептал Чон приближаясь и нависая над Гуком, — а это значит, что внизу, до сих пор сохранились лабиринты ужасных коридоров с карцерами и пыточными, где до сих пор слышны крики и стоны жертв доктора Ардена, а за нами приглядывают призраки убиенных психов с выпотрошенными внутренностями…       — Так, все! Прекрати! — закричал Чонгук и отпихнул от себя Хосока.       Тот опрокинулся на захохотал:       — У меня все-таки получилось нагнать на тебя жути.       — На сегодня достаточно, нам пора спать, иди к себе.       — Ладно, пока-пока Чонгуки, — оскалился Хо, — Хороших тебе снов! — И ушел, напевая: good night, sleep tight, don't let the deads bite*…       — Дурак! — крикнул ему вслед Чонгук и ушел готовиться ко сну.       

***

      Хосок ушёл из его комнаты полчаса назад, а сон всё никак не хотел приходить. Не могли же какие-то детские страшилки его так напугать? Это всё бред! Перевернувшись на другой бок, лицом к стене, парень продолжал ощущать лёгкую тревогу, но несмотря на это Морфей постепенно забирал его в своё царство.       Вдруг, из коридора раздался резкий звук, который вытащил его из дремы. Любопытный по своей натуре Чонгук решил проверить, что же там такое, ведь сегодня в здании кроме них с Хоби, и одного охранника внизу, никого не должно быть.       Тихонько приоткрыв дверь, парень вышел в общий коридор, в котором почему-то перестал гореть свет, и хоть какую-то видимость создавала лишь лампа аварийного выхода над лестницей. Около нее стоял человек. Из-за темноты было непонятно кто это, он не был похож ни на кого из знакомых. Тень скользнула вниз по лестнице почти не издавая звуков. Любопытство брало верх, и Гук решил последовать за неизвестным прямо босиком и без трости, на минуту он задержался у двери соседа и засомневался, стоит ли ему позвать Хоби, но вспомнив, что тот довольно пуглив, решил самостоятельно все проверить. Ничего, он ненадолго, тут всего пара этажей, он же не мог никуда от него спрятаться. Спустившись на первый этаж, он вновь заметил фигуру в черном, которая, кажется, заметила его и жестом позвала за собой. Эх… во всех фильмах ужасов — самое глупое следовать за неизвестным, но он же не в хорроре! А человек, тем временем, уже исчез за дверью. Странно, раньше он не видел здесь этой двери! Или просто не замечал? Внимательность никогда не была его главным качеством…       Вновь последовав за тенью, Гук оказался перед лестницей ведущей вниз. Видимо там подвальные помещения, может генератор и трубы для воды. Но спустившись парень был крайне удивлён. Здесь тоже был довольно обустроенный этаж с комнатами, подобный тому на котором жил он. Только все двери были железными и с массивными засовами на них. Лампы здесь были более старыми и работали не все, да и те, что работали часто моргали, давя свои светом на глаза. Отовсюду был слышны странные звуки, скрипы и стоны. Тревога, которая начинала понемногу отступать, вернулась с новой силой, сердцебиение участилось, как и дыхание. Пройдя немного по коридору, Чонгук принял решение не искать незнакомца, а вернуться к себе, но повернувшись увидел, как тот резко оказался у него на пути и вздрогнул. Этот человек был одновременно похож и не похож на Хоби. Он был в чёрном комбинезоне, с расправленными плечами, в странной черной шапке и макияжем на глазах. Парень странно улыбался и держал руки за спиной.       — Ох, Хоби! Это ты! Я тут видел кого-то… Ты тоже проснулся из-за шума? И к чему этот маскарад?       — Я же говорил, что мне скучно и я хочу повеселиться.       — Ужина и страшилок тебе не хватило? Да, это как-то по-стариковски, но мы же в реабилитационном центре, а не в студенческой общаге, чтобы кутить с «Блэк Джеком и шлюхами».       — Мне для веселья не нужны алкоголь и шлюхи, — голос парня, обычно задорный и высокий, стал довольно низким, что вызывало мурашки по телу, — мне достаточно тебя, Чонгук-и. Ты же поиграешь со мной? — с этими словами он достал из-за спины руку с ошейником и двинулся в сторону удивленного парня.       — Эй, ты чего задумал?       — Ты что, Куки? Совсем меня не слушал? Плохой малыш! Мы будем играть! Ты будешь моим щеночком, а я твоим хозяином. Нам будет очень весело! — улыбка на лице парня становилась все более дикой, а блеск в глазах говорил одновременно о безумии и серьезности намерений.       Развернувшись, Гук решил бежать в противоположную сторону, хотя в его состоянии — бежать — сильно сказано. Прихрамывая, он добрел до первого поворота, и понял, что подземный этаж всё-таки отличался от верхних — здесь было что-то вроде лабиринта. Что ж, возможно ему удастся запутать этого психа, и он безопасно доберётся до выхода, или найдет запасной.       — Ты решил сбежать от меня, непослушный щеночек?       Черт, всё-таки физически Чон ещё не готов к забегам, да и к дракам тоже. Может получится отсидеться в одной из палат? Зайдя в одну из комнат, парень увидел, что в противоположной стене есть дверь, видимо каждое помещение имеет по два выхода. Может быть это его спасёт. Чонгук начал пытаться переходить из комнаты в комнату, но голос Хосока настигал его, как будто бы звуча прямо в его голове:       — Я всё равно поймаю тебя, и мы поиграем. Хоби не любит такие игры, а вот я очень люблю.       Что? О чем этот псих говорит? Тревога все нарастала, путая мысли и тратя и так небольшой запас сил. Сколько уже длятся их прятки-догонялки? На помощь звать смысла нет, он всё равно не докричится и только привлечет внимание сумасшедшего. Силы были на исходе и Чонгук решил, что лучше будет где-то отсидеться, перевести дух, а то недолеченные ноги уже начинали ныть. Не смотря на погоню, он заметил, что многие комнаты были пусты, но в некоторых были кушетки, столы и шкафы, в таких затеряться было куда легче. Парень остановился и попытался понять, где он, но тут снова громко, как будто в самое ухо раздался голос:       — Ты же понимаешь, что не сможешь сбежать от меня? Я знаю здесь всё! Я создал это место, это моё творение! Я охотник, а ты жертва, и ты уже попался в мои лапы, как глупый мышонок, а я кот и хочу немного поиграть, а потом съесть тебя!       Эти слова отдавались эхом в голове Чонгука, он ощутил, как его сердце сжалось, нужно срочно добраться до комнаты и спрятаться! Почти дойдя до нужного места из-за поворота, резко появилась фигура Хосока. Пытаясь затормозить, Гук не удержался на ногах и упал, почувствовав резкую боль в правой ноге, от которой из глаз непроизвольно брызнули слезы. Ситуация ухудшалась с каждой минутой. Парень не привык сдаваться, но отчаяние и страх накрывали с головой, в последней попытке он начал отползать к стене, но Хосок, пусть и медленно, но приближался к нему. Подойдя вплотную, он резко дернул парня вверх, поставив на ноги и потащил в ту самую комнату, в которой хотел спрятаться Чонгук. Хоуп с лёгкостью бросил трясущегося парня на кровать, уселся на него чуть выше бедер, ограничивая движения, схватил за руки и быстрым движением пристегнул к кровати ремнями. Истерика в парне достигала апогея, а слезы стали литься, не останавливаясь не только от боли, но и от отчаяния.       — Я же говорил, что поймаю! — на самое ухо шептал Хо, — Ты такой красивый, щеночек! Ты мне с первого взгляда понравился! Но сейчас, — голос парня изменился и стал почти нежным, — Сейчас ты просто искусство, с этим своим красным носиком и мокрыми глазками…       Прижавшись всем телом, Хосок провел языком несколько раз от подбородка к самому глазу, слизывая слезы.       — Сладкий, самый сладкий мой щеночек! И пусть говорят, что слезы солёные, твои — самые сладкие, — приговаривал парень, продолжая слизывать неостанавливающийся поток, одновременно потираясь о живот Гука своим стояком, который становился всё крепче.       — Так, сейчас мы остановимся ненадолго, а то игра будет короткой, а мы же не хотим, чтобы всё быстро закончилось? — спрашивал Хосок так, как будто Чонгук тоже мог на что-то повлиять.       Старший резко слез с рыдающего парня и подошёл к комоду, достав оттуда смазку, презервативы и внушительных размеров фаллоимитатор. Ничего из этого не добавило спокойствия в душе младшего.       — Хоби, пожалуйста, отпусти меня, — взмолился Гук, — Это не весело! Ты не можешь так поступать, все узнают, меня будут искать!       — Во-первых, думаешь тут тебя найдут? Здесь держали самых буйных, тут такая шумоизоляция, что даже взрыва слышно не будет, да и мало кто знает об этом подземном этаже. Во-вторых, запомни чётко, сейчас здесь нет Хоби, — и взгляд резко потемнел и стал жёстким, — сейчас здесь только Джек, запомни это имя, будешь кричать его, когда мы дойдем до самой лучшей части нашей игры.       Чонгук понял, что псих прав, ему никто и ничто не поможет, ему придётся вытерпеть всё, что захочет с ним сделать Хосок. Или Джек? Новый приступ истерики ненадолго затуманил сознание, очнулся парень уже полностью обнаженным, с раздвинутыми ногами и кольцом на члене.       — Ты вовремя очнулся, не люблю играть один, а ты мог пропустить самое интересное, — на этих словах ввел в него искусственный член резко и почти до половины.       Гука выгнуло, он скривился от боли, хотя по ощущениям этот извращенец его растянул, пока он не особо соображал, да и собственный стояк об этом намекал. Боль же постепенно отступала, движения стали понемногу приносить удовольствие, несмотря на всё ещё ощутимый страх. Странное чувство, страх и возбуждение одновременно, Чонгук тоже извращенец теперь?       — Вот так щеночек, тебе нравится? А новое украшение тоже нравится? —спрашивал Хосок не останавливая движений и уже почти полностью погружая фаллос в младшего.       Чонгук зацепился за эту фразу и понял, что на нем помимо кольца появился ошейник, пока что не особо сильно стягивающий шею. Он не видел его, только ощущал, но видел, как от его шеи тянулась цепь, пока что привязанная к кольцу в стене. И тут он выгнулся вновь, но уже не от боли, а от наслаждения.       — Я нашёл твою кнопку удовольствия, — радостно воскликнул Хо, — хочешь ещё? Конечно хочешь! Я буду долбить по ней, пока из твоих глаз вновь не польются слезы, мне так они понравились на вкус, а какой у тебя был вид в этот момент!       Разряды прошибали тело парня без остановки, член сочился смазкой, а всё тело стало липким от пота. Но Чонгук держался, его выгибало, но даже стона он не проронил, не будет у этого извращенца удовольствия!       — Черт! Бесполезная штуковина! — вскрикнул мучитель и швырнул игрушку в стену, — не переживай, пирожочек, у меня есть для тебя кое-что получше.       Резкими движениями он отстегнул Гука от кровати и перевернул того на живот, подложив под бедра свёрнутый мягкий плед, чтобы задница парня оказалась вздернутой, потом Хоби отошёл к стене, чтобы отцепить цепь от крючка. Возможно, это был шанс на побег: он не пристёгнут, цепь ошейника не привязана, старший отвлекся на бутылочки со смазками… Но сил не было, он был на грани, разрядка не наступала из-за кольца и казалось, что возбуждение разрядами тока гуляет по телу. И тут он почувствовал, как к его спине прижалась обнаженная грудь, а чужие руки уже направились от бедер к чувствительным соскам, чуть их прокручивая. И тут Чонгук не сдержался и издал первый стон, больше похожий на всхлип и сразу ощутил, как член парня сзади дернулся.       — Ну вот, мой малыш наконец-то решил наградить меня. Давай же, мне так нравится это, хочу ещё.       — Чего ты хочешь от меня?       — Хочу, чтобы ты плакал, и умолял меня касаться тебя, просил позволить тебе кончить.       — Мммм… — только и смог произнести Чонгук.       — Ну что ж, зайдем дальше. И глубже.       Отстранившись, Хосок зашуршал упаковкой презерватива, вернувшись, коленом раздвинул ноги младшего ещё шире, одной рукой надавил на спину, заставив прогнуться, а другой оттянул половинку крепкой задницы и резким движением вошёл. Не дожидаясь пока, Гук привыкнет, начал размашисто двигать бедрами, руками лаская крепкое и такое чувствительное тело.       Чонгук уже не мог сопротивляться, этот зверь нашел его простату практически сразу, его член сочился и изнывал без внимания, лишь немного дразнился, потираясь о мягкую ткань пледа. Он не мог уже сдерживать слезы и всхлипы, сознание опять мутнело, он не понимал, от чего плачет, от боли, страха или удовольствия. Чувства лавиной накрыли его. Хосок перестав долбить его зад, оперся на колени и потянул за цепь. Чонгуку тоже пришлось изменить положение, чтобы не задохнуться, и он вновь оказался прижат к чужой спине, откинув голову на чужое плечо. Хоби схватил его за подбородок и стал с жадностью рассматривать лицо заплаканного парня.       — Мне казалось, что меня невозможно свести с ума больше, чем я уже… Но ты, просто нечто, такой нуждающийся и слабый, — все слизывая слезы приговаривал мучитель.       — Я не могу, больше не могу… Пожалуйста…       — Чего ты не можешь, щеночек? О чем ты просишь меня?       — Пожалуйста, Хоби…       Вдруг ошейник затянулся сильнее, а на заднице как будто остался ожог от сильного шлепка:       — Ты все такой же непослушный! Сколько раз тебе повторять! Сейчас, здесь нет Хоби! Только Джек! — кричал псих, не переставая оставлять шлепки на заднице Гука. — Но раз ты такой глупый, что не можешь запомнить одно простое имя, зови меня хозяином!       — Да, прости хозяин… — хрипел Чонгук, а после ощутил немного свободы, — Пожалуйста, хозяин, можно мне кончить?       — Ну вот, такому сладкому малышу можно все.       Вновь перевернув парня и сняв с него ошейник, он снял презерватив и вошел в младшего, сразу же перейдя на быстрый темп:       — Да, так приятнее, я чувствую всего тебя. Ну же, поплачь для меня немного…       — Я не… Я не… — всхлипывал Чонгук. И тут Джек снял с него кольцо и быстрыми движениями довел его до крышесносного оргазма, который сопровождался рыданием. Он весь был как разряд тока, как неутихающая эмоция. Находясь в полуобморочном состоянии, на периферии сознания он ощутил, как в него кончили, размазывая слезы по лицу. Он устал, это все было слишком для него, но он должен знать, что будет с ним дальше. Но как бы он ни пытался остаться в сознании, темнота все же поглотила его.

***

      1 ноября       Двое парней лежали в обнимку на маленькой больничной кровати, но им это не мешало, а только позволяло быть ещё ближе.       — Хоби, я и не знал, что мое солнышко может быть таким пугающим.       — Я хотел, чтобы наша игра была достаточно правдоподобной. Но я так испугался, когда ты упал и заплакал, что захотел все прекратить, но…       — Видел я твое «Но». Ты серьезно ТАК возбудился от моего плачущего вида?       — Да я сам не ожидал. Ты ведь у нас сильный и смелый, а я пугливый и хрупкий. А тут я ощутил, что сейчас сильнее тебя, что нужно защитить и так меня это воодушевило!       — Не воодушевило, а возбудило!       — Не важно. Все месте. Мы же попробуем потом это как-нибудь еще? Только без погонь и страшилок, только удовольствие и комфорт, - улыбался старший, нежно целуя любимые щеки.       — Конечно, ты ведь порадовал меня, правда я немного обижен, что две позиции из моего «Листа желаний» ты исполнил за один раз. Секс с незнакомцем и маньяк. Серьезно?       — Зато как правдоподобно вышло. Я ведь так скучал по тебе, пока ты лечился тут, поэтому расстарался.       — Кстати. Как ты сделал так, чтобы я испытал такой страх? Ты был убедителен, но я все-таки давно не чувствовал такой тревоги.       — Я изучил твою медицинскую карту, там было сказано про твою реакцию на антибиотики. Добавил в пунш немного циклосерина. Эти антибиотики лечат мочевыводящую систему, и, если почки реагируют на него не очень хорошо, дают сигнал надпочечникам, а эти маленькие гады начинают выделять кортизол и адреналин. Вот тебе и стресс с тревогой. Только контролируемый. Я так хотел тебе показать, что мы можем удовлетворить твою тягу к риску и адреналину без вреда для здоровья, а то твой байк тебя почти на тот свет отправил, и меня за одно.       — А эти таблетки не вредны?       — Нет, выводятся из организма через 12 часов. Через сутки и следа не останется. Всё лучше, чем раздробленные бедра в мотоциклетной аварии.       — Ты всё ещё обижаешься на меня?       — Нет, я просто был напуган, я до сих пор боюсь, что какие-то последствия ещё проявятся.       — Хоби, любимый, не переживай так. Я же молод, силен, и у меня есть самый талантливый будущий хирург, который вылечит меня от всех болезней.       — Кстати об этом, отец сказал, что я возглавлю эту клинику, когда закончу ординатуру в Сеуле. Поэтому, у меня есть к тебе предложение: давай окончательно съедемся здесь через полгода? У меня будет работа, ты можешь быть режиссёром, где угодно, раз уж решил покончить с музыкальной карьерой. К тому же в Америке мы сможем узаконить наши отношения.       — Как плавно ты от простого переезда перевёл разговор практически к предложению о женитьбе.       — Ну ты подстегнул это желание разговором о Тэджинах, — засмеялся Хосок, — поэтому я тоже хочу быть приторно счастливым.       — Если останешься жив после того, как я расскажу Намджуну, что ты назвал его одержимым фанатом Чимина.       — Но это же правда, после того как мы перезнакомили наших друзей, он просто одержим им! Чимин, то, Чимин, сё… Чимин, Чимин, Чимин, Чимин… Я скоро с ума сойду от количества историй о нем. Про Юнги я вообще молчу, вот в ком может проснуться реальный убийца, если Джун не прекратит.       Парни начали смеяться, когда вспомнили своего друга, не признающего нежности.       — Гук!       — Ммм… — засыпая промычал парень.       — Ты мне так и не ответил. Ни на счет переезда, ни по поводу свадьбы.       — Это все так неожиданно, любимый. Но я согласен, с тобой я согласен на всё.