Сгоревшие дотла
***
На улице шумно идёт дождь, громко барабанит по панорамному окну магазина. Сквозь дверь тянется противный сквозняк, периодически звонко продувает через щели. Рабочий день закончился около часа назад, и Инуи не успел свалить отсюда, как на землю обрушился пиздопротивный ливень. Дракен свалил по середине дня, оставив все обязанности на Сейшу. На телефон он тоже не отвечает — нахуй он ему нужен? По правде говоря, это начинало напрягать — Дракен делал так довольно часто, бесит, сукин сын. Он сидит на полу перед красивым черным байком, который привезли сегодня утром на ремонт тормозных колодок. Почему бы не сделать это сейчас, пока он все равно не может пойти домой? Время идет, но дождь не утихает, лишь усиливается временами. По спине пробегает холодок, в помещении довольно холодно из-за продувающих дверей и окон. Внезапно взади послышался звук, будто кто-то дёрнул за ручку двери, а следом за ним громкие удары по стеклу кулаками. Это заставляет рефлекторно вздрогнуть и оглянуться. Коко?! Какого хуя происходит? Он быстро выскакивает на ноги, открывает дверь и выскакивает на улицу. Сердце бешено бьётся и кружится голова. Запах дождя, смешанный с запахом крови, ударяет в нос, вызывая дебильные воспоминания о прошлом — Что произошло, Коко?! — взволнованно вскрикивает Инуи, закрывая за собой дверь. — Ему нужно в больницу, — запыхвашись произносит Хаджиме. Его голос заметно хрипит от одышки, и он кашляет. Сейшу переводит взгляд на Такемичи, висящего на его спине, чьи руки безжизненно свисают с плеч Коконоя. — Ханагаки?.. — он вновь смотрит на Коко, который моментально отвёл взгляд, едва встретившись с его. — Я пригоню машину, — быстро говорит Инуи и сразу бежит на парковку с автомобилем мотосалона. — Подожди секунду! — Давай реще! — кричит ему вслед Хаджиме Несмотря на все пережитое, на все их разногласия, которые привели к краху их отношений, на то, что их последняя встреча была аж два года назад, и в тот же день они надавали друг другу по ебалам, Коко все равно доверяет ему больше всех остальных. И, если бы ему пришлось выбирать человека, кому он доверит свою жизнь, это без сомнения Инупи. В последний раз он видел его вживую год назад и ровно с того момента запретил себе приближаться к нему из-за боязни сорваться. Инуи подгоняет машину ко входу, и они закидывают Ханагаки на заднее сидение. Между ними на секунду повисакт тишина, и её разрывает Инуи: — Че за пиздец произошёл? Коко молчит некоторое время, но затем поясняет: — Его избил Майки… — …Майки?! — Не только ему досталось. Ещё и Сенджу, и Саусу… Эпоха «Трех небожителей» закончилась. Началась эпоха «Сано Манджиро» Они оба страшно боялись, что их друг детства станет не «их» человеком. Но этот страх беспочвенен — перед ними все тот же Коко для Инуи, и тот же Инуи для Коко. Они, несмотря на все недопонимая между ними, понимают и чувствуют друг друга. Сейшу опускает взгляд на его губы, удивлённо вслушиваясь в каждое слово. Вокруг происходит какой то пиздец, и самое страшное, что Коко замешан в этом. Это пугает до ужаса. Пугает, что Коко, очевидно, один из приближенных Майки. Он боится за него, но знает, что не вправе больше решать какие либо вопросы, касаемые его жизни. Он этого не хочет. Он опускает взгляд ещё ниже, осматривает воротник формы «Свастонов Канто». Она страшно напоминает «Чёрных драконов». Это вызывает приятные воспоминания, как и холодный запах дождя, из-за которого эта форма стала насквозь мокрой. Коко еле заметно дрожит от холода, хочется завести его в салон и отогреть, забив хуй на Ханагаки и все остальное, но он так не может. Не может, потому что Ханагаки, как ни крути, обещал вернуть Коко. И он ему до сих пор верит. На шее Коко больше нет несходящих со временем следов от его зуб или чересчур жестоких поцелуев, которые так нравились им обоим. Нет синяков на запястьях, оставленных им, когда он крепко сжимал его руки над головой, грубо впечатывая их поверхность матраса. Видя Коко кажется, что он вернулся назад, в теплое прошлое, где они вместе. Ему кажется, что он может крепко обнять его, а затем поцеловать. Эти фантазии мимолетно проскальзывают в подсознании, вызывая болезненную ностальгию о временах, когда Коко ещё не знал о его чувствах. Правда, это ностальгия становится ещё болезненнее, когда эти воспоминания доходят до их поцелуев, нежных объятий, трепетной близости и безукоризекнной заботе, ведь за ними идёт несоизмеримая боль расставания и непонимания друг друга, из которых вытекает разрущающее непринятие себя за личностью Акане. И самое хуевое, что эта жертва не привела ни к чему, ведь они не вместе. Коко кидает на него взгляд, на секунду смотрит в глаза, но тут же отворачивается спиной к нему — Доверяю его тебе. У меня ещё много дел, — коротко проговаривает он и уходит, но его останавливает голос Инуи — Коко! — Хаджиме оборачивается, смотрит на него. — И вот это для тебя счастье? Как ни крути, Инуи не может быть счастлив без Коко. Но может ли Коко? Он замирает, этот вопрос застает в расплох. Разве Инуи хочет поговорить об этом сейчас? — Есть и другая жизнь, в которой ты можешь жить без Акане. Коко молчит, собираясь с мыслями. Может, ну его нахуй? Может, сказать правду? Может, тогда он станет действительно счастлив? Может, получится беспроблемно свалить из города вместе с ним, и они будут в безопасности? Ведь Инуи прав — он может жить без «Акане». Он это понял ещё год назад, когда деньги окончательно потеряли для него значение, и единственным смыслом жизни стали мысли о Сейшу. Но к сожалению, Коко давно решил для себя, что его дорога лежит без Инуи. По правде говоря, идея привезти Ханагаки к нему пришла случайно, скорее, как причина увидится с ним, но он быстро додумал легенду о непоколебимом доверии к Инупи, в которую заставил себя поверить. — Дурень, — уверенно начинает он, несмотря на появившуюся дрожь в голосе. Он очень надеется, что Инуи смахнет это на то, что он просто сильно замёрз. — Конечно же, я счастлив. Рядом с Майки я всегда на вершине. — Он делает небольшую паузу, пытаясь найти фразу, которая окончательно утвердит его позицию в глазах Сейшу. — Инупи, ты выбрал правильного человека. Коко улыбается, но чувствует, как запоздалый адреналин распространяется по телу, вызывает дрожь и непередаваемый страх, который должен был появится примерно в тот момент, когда он только стучался в его двери. От этих слов становится больно; больно от своего же вынужденного пиздежа, но разве пиздеж во благо — это плохо? Скрыть нервозность становится все сложнее, поэтому он хочет свалить отсюда как можно быстрее, разворачивается и уходит, даже не глянув на Сейшу в последний раз. Он удивляется, когда отходит на приличное расстояние от него и не слышит никаких просьб остаться и поговорить. А самое паршивое и иррациональное, абсолютно нелогичное, что внутри остаётся неприятной осадок от его бездействия. Кажется, он давно сошел с ума, и кажется, что ему необходимо всего лишь пара ударов по лицу от Инуи, чтобы прийти в себя. Уже год он подсознательно ищет повод вернутся, но отталкивает эти мысли в далекий ящик, запирая его на всевозможные цепи отрицания. Коко оборачивается и видит лишь отъезжающую машину с надписью «D&D motorcycle shop». Но пути назад больше нет***
«Прости меня, Инупи… Я всегда ставил «Акане» выше тебя. Я так долго винил себя в смерти твоей сестры. Поэтому я выбрал деньги. Легче было поверить, что они решат все. Но теперь все иначе. Теперь я уверен, что выберу тебя»
Теперь все закончилось — это конец. Ханагаки мёртв, Майки наконец пришёл в чувства. Но, к сожалению, уже ничего не изменить Чужая рука робко касается плеча, немного отвлекая от происходящего. Коко подошел сзади вплотную, слегка опираясь о Сейшу, кладя голову себе на руку, что лежит на его плече. — Ты в порядке? — шёпотом спрашивает он, и Инуи отрицательно качает головой. Он даже не знает, зачем спрашивает это, ведь тут, сука, все очевидно. Просто как будто бы хочется узнать «жив» ли он, получить какую-то отдачу. Сейшу смотрит на Коко и чувствует, как он касается свободной рукой его ладони, боязливо берет за пальцы. — Прости меня. По его щекам тоже текут слезы, и он утыкается лицом в плечо Инуи. Он сильнее сжимает его руку. Этот тихий плач сводит с ума. Будто ничего вокруг не происходит больше, никто больше не плачет, кроме Коко, и никто не умер, даже «Акане». — Я скучал, Коко… — еле слышно проговаривает Инуи, громко всхлипывая. Его слова еле получается разобрать из-за дрожащего голоса. Это больно. На его глазах умер друг, который смог хоть частично зашить те раны, что оставил после себя Коко. Он благодарен ему за это, несмотря на то, что эти раны гноились и кровоточили, а швы переодически рвались, вызывая сильную боль и открытое кровотечение. Но это лучше, чем ничего. И парадоксально, так абсурдно, однако где-то в душе горит та самая свечка, которую когда-то зажег Коко, и она до сих пор не погасла, а пламя её заплясало больше и сильнее, ведь все это время воск таял, оголяя длинный несгораемый фитиль. И со временем огонь станет лишь больше, и когда свечка полностью сгорит, пламя перекинется на все остальное, уничтожая все на своём пути. Сейшу в ответ обхватывает его холодную руку и слышит, как плач становится сильнее и несдержаннее. И снова непонятно, что творится в голове Коко. Его слова эхом повторяются вновь и вновь, смешиваясь с воспоминаниями о «Поднебесье». Сейшу пытается найти какую-то логику в этом, но разве она есть? «Я буду с тобой до конца» Но есть ли в этом правда? Но кажется, плевать на правду, он готов довериться ему снова. Это как казино, также азартно и глупо. Но они стоят друг друга. Они стоят друг друга, потому что иначе они никто. Сейшу оборачивается и поднимает голову Коко, кладет руку на его щеку. Они смотрят друг на друга молча некоторое время, но Инуи разрушает этот контакт и, приблизившись к нему, обнимает. Его руки сжимают ткань белой формы, что до боли напоминает их родную «Чёрных драконов». Запах Коко совершенно не поменялся, лишь стал с лёгкой отдушкой табака и новых духов. Он тоже начал курить? — Пойдём домой?.. — тихо просит Коко. — Можем ко мне. Я квартиру снял, — он немного отстраняется и кратко улыбается — Я ещё нужен здесь, — Сейшу качает головой и снова прижимается к Хаджиме. — Не отпускай меня — Это ты меня не отпускай, — он всхлипывает, и руки сжимаются на черной форме с вышитыми золотыми иероглифами — Я пытался, — Инуи проводит носом по его шее, затем вплотную к ней прижимается. Чувствуется его бешеный пульс. — Плохо пытался, — истерично посмеиваясь, говорит он.«Мы же друг другу не чужие! Помоги же мне!»
Деньги не имеют никакого значения!
Это осознание буквально кричит из всех жилок подсознания, пытаясь привести его в чувства. Заставить принять нужную сторону
Ту сторону, о которой он так долго мечтал, но не мог ничего сделать. Его сторону.
Ситуации идентичные, только не за деньги, а за свободу. И что сейчас, что тогда на кону стоит жизнь его любимого человека. А разве он сам не готов отдать свою жизнь за него? И лучше бы, блять, они умерли вместе, чем он один. Ничего не поменялось — он не может выбрать себя. Он не может пожертвовать Сейшу. В тот момент он решил, что всегда будет ставить его выше всех, всего, себя и денег«Акане». Потому что любит до сих пор. И он встал на его сторону. Наконец-то они снова дерутся бок о бок. Вместе. Вместе выигрывая. Вместе проигрывая. Все вместе.
Больше ничего не имеет значения.
— Прости, Коко…
— Это я должен извиняться…
…
Земля холодная, все тело безумно болит, но почему-то не плохо. Обидно, больно, но счастье зарождается где-то в груди, словно ему принудительно вкололи конскую дозу эндорфина. Перед глазами летали странные разноцветные пятна, и когда он открыл глаза, они пропали, но взгляд рябил и картинка была нечёткой. Он перевернулся на спину, а затем на другой бок и увидел спину Коко, который точно также лежал на пыльном асфальте. Белая одежда стала грязной, покрыта каплями крови, берцы запылились и кожа на них заметно стерлась. Сейшу сел и пододвинулся к лежащему другу, одну руку перекинул через его тело, а вторую положил на его плечо, немного потряхивая его.
— Коко… — тихо зовет его Сейшу. — Ты жив?.. — он немного сильнее начал его трясти, и Коко, с протяжным болезненным стоном, перевернулся на спину и открыл глаза. — Ты как?..
Хаджиме сплюнул кровь, что быстро заполняла его рот из разбитых губ и десен, и ответил:
— Я догадывался, что быть отпизженным «двумя легендами» будет хуево… — он немного улыбнулся, оголяя окровавленные зубы. — Но не предполагал насколько
— Коко… Прости… — Инуи наклонился, утыкаясь лбом в его грудь. — Это все из-за меня. Все из-за того, что я слишком слаб…
— Ты не слаб, Инупи… — его рука легла на меня его голову и начала гладить по волосам
— …Я слаб, и это факт. Я слаб, потому что я не лучший.
— Не обязательно быть лучшим, чтобы быть сильным.
— Забавно слышать это от «лучшего». Тебя, блять, все хотят, — он лёг на его грудь и поднял голову, чтобы хоть немного видеть Коко. Он недолго молчал, не совсем понимая, что ответить. Хаджиме действительно был лучшим, но в другом плане, он никогда не был сильным физически, но всегда был сильным умом. Его грудь ритмично вздымалась, сердце быстро билось. Он сглотнул и хриплым голосом произнес:
— Лучше бы я был худшим, но не расставался с тобой
Сейшу приподнялся, немного удивлённо посмотрел на Коко
— А?.. Чего?..
— Чего слышал, — он улыбнулся и схватил его за ткань одежды, притянул к себе, чтобы он лёг обратно. — Мне так жаль, Инупи…
Коко обвил его руками, крепко прижимая к себе. Сейшу радостно потерся носом о его шею, расплываясь в улыбке. По щекам потекли слезы, но не горечи, а счастья, искреннего счастья.
— Коко… Отпусти… — попросил он и приподнялся на локтях, нависая над ним. Он смахнул слезы с его щёк, аккуратно поглаживая нежную кожу, покрытую гематомами и ссадинами. Их лица в нескольких сантиметрах друг от друга, хочется его поцеловать. Узнать, насколько сильно изменился вкус его губ за это время. Но он уверен, что нисколько: такой же сладкий и приятный. Он начал неуверенно приближаться к нему, чуть приоткрывая рот. Коко заметил это, прикрыл глаза и также разомкнул губы.
— Хули вы здесь, блять, прохлаждаетесь?! Там счас Майки Мичи захуячит! — прокричал мимо пробегаюший Чифую, его нисколько не смутило их положение. Возможно, он спросит за это потом, но это уже неважно. Ведь Чифую был один из тех людей, которые понимали его ситуацию, понимали его чувства и боль. И, несомненно, он будет рад знать, что они помирились и снова вместе.
Ведь он такой же.
Сейшу резко отпрянул и покраснел, но осознание сказанного пробудило его из этого «романтического транса».
Какого хуя происходит?
Он испуганно мотнул головой и посмотрел на Чифую, а потом переглянулся с Коко, у которого взгляд был такой же испуганный и такой же смущенный. Инуи быстро встал на ноги и дал руку другу.
Они остались здесь, уставшие и побитые, их лица освещаются полицейскими мигалками и реанимации, которая врят ли уже поможет. Они стоят в толпе людей, также наблюдавщих за происходящим. Коко держит Инуи за руку, крепко ее сжимая, не зная, что сказать. Ведь он плачет. Плачет сильно, рукавом рубашки закрывая лицо и вытирая слезы. Он никогда не умел успокаивать друга, никогда не умел должным образом его поддерживать. Он понимает, что дома их ждёт долгий разговор, со слезами и болью, возможно они снова поссорятся, но уже никогда не покинут друг друга. Ведь все, что у них осталось — это они и ничего больше. Нет больше надежды на «Чёрных драконов» и на преступное зарабатывание бабла. Больше нет никаких мечт и одержимостей, только полное забвение в друг друге. Осталась только бесконечная созависимость, что не покидала их с самого детства. И эта созависимость — полная хуйня, но без неё никак. И они оба, словно запертые в комнате без кислорода все это время, задыхалась и просили о помощи. И вот, когда уже мозг начал отключаться, железные двери со скрипом открылись, и эти родные губы прикоснулись к их собственным, как будто бы делая искусственное дыхание, снова заставляли дышать. И одного вдоха хватило сполна, чтобы вновь ожить. Но не отлипать бы от этих губ никогда, чтобы вновь не погибнуть. Никогда
