Черная кошка

      Луффи почти четырнадцать когда она поочередно провожает братьев в море. Сначала Эйса, отплывающего ч началом года, а затем и Сабо, готового остатся если ей это будет нужно. Частично — ей действительно нужно, но она все равно уговаривает его уйти: они же пообещали! Да, обещание было дано до того как они встретились с ней, но это же не повод его нарушать.       И пусть девочке невыносимо грустно, она счастлива, или она полагает что счастлива. У Луффи все еще есть небольшие трудности с пониманием эмоций.       Сама она спускается с горы к Макино, любезно согласившейся приютить ее за небольшую помощь. Пустой домик на дереве навевает тоску, а в деревне можно было бы к примеру поспрашивать рыбаков о море и его особенностях. Луффи может и не грезит пиратством, но определенно желает выйти в океан. Это цель, мечта, необходимость. Это греза. О свободе, друзьях, возможно даже о приключениях. Обо всем том, чего ей так недоставало в удушающем поместье.       Деревня открыта и дружелюбна, моряки охотно делятся секретами путешествий по водам Ист Блю, а завсегдатаи бара любят подолгу расхваливать ее расторопность. Они хвалили бы и что-то другое, но Макино действительно страшна в гневе. Временами это вызывает в Луффи улыбку. Девочка никогда не сознается, но за несколько месяцев Макино успела стать ей большей матерью чем «матушка». Или, возможно, чем родная мать, учитывая что последнюю девочка даже не помнила.       Очень быстро жизнь скатывается в рутину: Луффи слушает рассказы моряков, ищет книги с тем, что, как они сказали, может пригодится в море, убегает к обеду в горы, чтобы добыть очередную экзотическую зверушку для Макино, по возвращению заведует баром, пока Макино снимает с очередного аллигатора или тигра шкуру и обрабатывает мясо, а вечером занимается своими делами — тренируется или шьет, или вышивает, как получится.       Это рутина, но рутина приятная. Успокаивающая. Девочка точно знает что и для чего делает, а главное — как именно это приведет ее к воплощению ее грезы.

***

      Проходит полгода с момента отплытия Эйса когда к Фууше причаливает Военно-Морской корабль. Это мало кого удивляет на самом деле. Если только Луффи, оторвавшуюся от понимания моряков вопросами обо всем на свете. Девочка с любопытством и некоторой долей настороженности смотрит на сходящих с трапа морпехов: те, как известно, подчиняются дворянам, так что кто знает, не связано ли их появление с Аутлуком.       Но подобные мысли быстро пропадают, стоит только Капитану? Командиру? корабля сойти на берег. Высокий, широкоплечий и уже седой, явно герой войны, со множеством погонов и грозным видом: Вице-Адмирал Гарп, шепчут ей моряки. Он… кажется ужасно знакомым, словно призрак той, забытой жизни. Как Макино и Парти Бар.       Луффи не знает что делать, так что делает то что кажется самым разумным — идет к Макино спросить совета. Женщина часто ей помогает когда дело касается непонятных эмоций, или более простого общения, всегда искренне забавляясь смеси благородных манер и поведения дикого ребенка.       Макино в баре, готовится к открытию и более чем рада пояснить Луффи кто такой этот Гарп и почему она чувствует то что чувствует. И что она вообще чувствует… — Это тоска, Луффи. Ты тоскуешь по забытым воспоминаниям и, похоже на то, потерянном детстве. Возможностях потерянного детства. Что же касается этого человека: Вице-Адмирал, Монки Д. Гарп — твой дедушка. Твое полное имя Монки Д. Луффи. — Дедушка.? — Да, отец твоего отца.       Луффи вздрагивает. Речь идет определенно не про Аутлука, но само слово Отец за время проведенное в особняке успело приобрести крайне негативный окрас.

***

      Этот человек, ее так называемый дедушка, входит в бар с открытием и тут же замирает на пороге: его взгляд прикован к Луффи, а лицо выражает такую бурю эмоций, что девочка даже не пытается в это вникнуть. Сама она полна неуверенности, нервно теребя фартук, надетый поверх платья. — Ано… мы знакомы? — Луффи знает что да, Макино так и сказала, но для нее он совершенно чужой человек. Может быть тогда, десять лет назад, он был кем-то важным. Но теперь он просто герой Дозора, который Луффи недолюбливает, который остановился в баре в котором она помогает. — Чт… как… Луффи? — Это мое имя, да. А вы — Монки Д. Гарп. Макино сказала что вы мой дедушка. — Даже произнесение этих слов не делает их более реальными. Для Луффи все еще существует одна семья — ее братья. Человек перед ней — не более чем незнакомец… — Да… Да, это так. — Гарп-сан, пойдемте со мной. — В разговор вмешивается Макино, вернувшаяся из подсобки. Кажется, она единственная кто знает что делать…

***

      Корабль Морпехов задерживается в гавани почти на месяц, буквально вынуждая Луффи взаимодействовать с ее… дедушкой. Это странно, неловко и дико. Они вместе исследуют гору, общаясь как незнакомцы, но при этом называя друг друга членами семьи.       Это вызывает в самой Луффи бурю странных эмоций, и девочка давно бы сбежала к Макино, которая точно смогла бы выгнать Морпехов обратно в море, но между «семейными моментами» Гарп помогает ей с тренировками, рассказывая столько всего нового о мореплавание, сколько ни один моряк Фууши не знает.       Чего только стоит упоминание этой таинственной «Хаки», позволяющей «как следует стукнуть зазнавшихся адмиралов». Которое привело к обсуждению специфики дьявольских фруктов: — У тебя, Луффи, фрукт типа Зоан. Что то из разновидности кошки, больш сказать сложно. Эти фрукты довольно простые по своей природе: они просто наделяют тебя чертами и особенностями животного в честь которого названы. Конечно у Зоанов есть свои подтипы, но все они примерно одинаковы. — И как это связано с Хаки и Адмиралами? — Все просто. Все нынешние Адмиралы Флота — развившиеся мальчишки, съевший фрукт типа Логия. В отличии от Зоанов, этот вид фруктов превращает тебя в стихию, которой соответствует и наделяет возможностью этой стихией манипулировать. — Что? — Проще говоря, ты съедаешь фрукт огня и становишься огнем, можешь его тушить, разжигать, менять его направление. Но знаешь что самое главное? — Хм? — Огонь ведь нельзя ударить! Без Хаки или Кайросеки — специального морского камня Логии считай неуязвимы, с некоторыми исключениями присущими их стихиям. — И как этой Хаки научится? — Бва-ха-ха. Вот вступай в Дозор и узнаешь! — Ну нет!