Разрушитель

Дик морщился, словно съел кэналлийский лимон. Очередное послание графа Штанцлера прибыло рано утром. Как эр Рокэ и предполагал вчера. Накануне вечером у них состоялся обстоятельный разговор. В кабинете Первого маршала расположились сам хозяин, Дик и Лионель Савиньяк. Эмиль Савиньяк должен был прибыть через пару дней. Обсуждали далеко не возможную войну в Фельпе. Эр Рокэ с самым невозмутимым видом сообщил, что их головная боль – пока еще кансильер, со дня на день, пригласит к себе Дика и предложит ему его убить. Какой способ изберет, эр Рокэ не сказал, поскольку Дик, на пару с эром Лионелем синхронно подскочили на месте. У старшего старшего Савиньяка на руке заполыхало пламя, слишком сильными были эмоции. Дик тогда не удержался от возмущенной речи. Эр Рокэ слушал, чуть склонив голову, не перебивая, только на губах скользила улыбка – юноша в своей эмоциональности был абсолютно искренним. Тем более, что подобный разговор происходил далеко не в первый раз. Только когда запылало кресло, эр Рокэ решил хоть что-то объяснить. Это ему еще повезло, что у самого Дика родовые способности пока ограничивались тем, что он слушал разговоры камней. И на этом все. Он не мог открывать проходы, как отец, тем более, не мог строить дома или превращать строения в мелкую крошку. И это беспокоило Дика. Он точно знал, что так быть не должно. Пусть он и был рожден собственным отцом, этот необычный способ не должен был сказаться на способностях. Во всяком случае, книги в библиотеке его сеньора говорили, что подобное невозможно. Он должен был развиваться в способностях и со временем стать сильнее даже отца. Но к семнадцати годам его умения были все еще незначительными для наследника Повелителя Скал. Жаль, что Эгмонт Окделл находился на севере. В столице он был только один раз – на церемонии Фабианова дня. И Арно был немало удивлен, когда именно отец Дика, взял его в оруженосцы, опередив Хорхе Дъегаррона, с которым договаривался Лионель. Потом, уже в письме друга, Дик, узнал, что его собственный отец выполнял обещание, данное Арно Савиньяку-старшему. Тот, вместе с Морисом Эпине, пропал без вести, когда направлялся к Карлу Борну, чтобы поговорить с ним. Но так и не доехал, словно растворился в воздухе. Это было давно, Дику тогда всего пять было. Карл Борн спустя год после исчезновения Савиньяка старшего поднял какой-то нелепый бунт, и был разгромлен. Подробности Дик узнал только уже попав на службу к своему эру и ничуть не удивился тому, что бунтовщики были рассеяны и вдохновитель погиб в бою. Подготовки там было ничтожно мало. А вот людей Карл Борн зря погубил. Об этом говорил Дику отец, да и не только он. Эр Энтони тоже как-то упоминал об этом, когда приезжал в гости. Думать обо всем этом, двигаясь к графу Штанцлеру, помогало отвлечься. Дик выразительно скрипел зубами вчера в кабинете, не хуже эра Лионеля, который прочитал целую лекцию о том, что опасно дергать ызарга за усы. Эр Рокэ только посмеялся над ними обоими и выложил свой план. Дик отправится к Штанцлеру, когда получит приглашение, а они с эром Лионелем подготовятся и организуют настоящий спектакль. - У меня предчувствие нехорошее, - проворчал эр Лионель, допивая прямо из горлышка вино. И то, что внутри была не слишком любимая Черная Кровь, его не слишком сейчас волновало. План Первого маршала был выстроен безупречно -Дик отправится на встречу, возмутится, потом все же согласится сделать то, что попросит уважаемый кансильер, после чего принесет яд в каком-нибудь небольшом предмете. Сам Дик поддержал графа Савиньяка недовольным согласным сопением. От одной мысли, что придется изображать согласие с подлым планом, его начинало слегка потряхивать. Юноша списывал свою реакцию на ужас и возмущение, не думая, что это могло быть совсем иным проявлением. Магические способности были в семьях аристократов, но различались силой и временем проявления. Повелители как раз отличались самым большим разбросом, они могли начинать использовать силу с раннего детства, так и со зрелого возраста – все было очень индивидуально. У эориев стихия откликалась, когда им исполнялось ровно десять лет. Новые аристократы, получившие родовые способности королевским словом первого правителя новой династии, пробуждали способности ближе к шестнадцати, часто прямо перед Лаик. Именно из-за этого, все унары носили ограничители из зачарованного металла, чтобы возможные конфликты не превратились в трагедию. - Ничего не случится, - Рокэ окинул взглядом взъерошенного оруженосца и хмурящегося друга. Он не сомневался в том, что просчитал все. Но Лионель был иного мнения. Возможно, все бы так и осталось на уровне разговоров, вот только к ужасу Дика, граф Штанцлер прислал письмо с просьбой о встрече на следующий день после разговора в кабинете. Впору было заподозрить эра в способности предвидеть будущее. В отличие от сеньора, юношу мучили сомнения. Все было расписано гладко, эр Рокэ по шагу разложил дальнейшие действия кансильера, небрежно заявив, что такой мартышкин труд еще поискать надо. Все топорно и рассчитано на юношей наивных с хорошо промытыми мозгами. Дик бы являлся таким, только если бы лишился отца по какой-нибудь дурацкой причине. Но такого не произошло, и юный граф Горик был, конечно, не идеальным, но вполне интересной личностью. Ему осталось лишь подрасти. Дик, каждый раз густо краснел, когда эр Рокэ упоминал его возраст. Он прекрасно понимал, что до конца службы ему ничего не светит, но это не мешало ему писать неуклюжие стихи и читать о правилах соблазнения понравившегося мужчины. Хорошо еще, что некоторые книги были на талиг, кэналли юный оруженосец хоть и начал учить, пока не мог на нем уверенно читать. Языки ему давались с откровенным трудом. Перед отъездом к Штанцлеру, юноша написал два письма и попросил Хуана срочно доставить одно эру Лионелю, другое – эру Рокэ, который, как назло, покинул собственный дом еще утром. Как не оттягивал Дик отъезд, медленно завтракая, эр так и не появился. Ворота графа появились внезапно. Дик мысленно скривился, стучась в них. Вот уж куда он бы ни за какие пироги не приехал. Но, увы, просьба эра, вернее, фактически приказ – вот он здесь. И ему открыли только спустя несколько минут. Въезжая внутрь, Дик, окинул внимательным взглядом сад. Граф Штанцлер не выносил деревьев, так что при его особняке было множество кустов, клумб с цветами и различных дорожек из базальта. Камни всегда приветствовали наследника Повелителя ворчанием, Дик уже не реагировал. С чего они решили, что он уничтожит, было непонятно, но при последней встрече именно это звучало в их шепоте. Страх был камням неведом, но недовольство присутствовало. Интересно получалось. Лошадь Дик оставил слуге. Он временно взял одного из коней эра, поскольку Сона нуждалась в перековке. Кузнец должен был как раз сегодня ею заняться. - Прошу, господин вас ждет, - практически прошелестел слуга, встретивший Ричарда на пороге дома. «И я даже знаю, по какому поводу», - мрачно подумал Дик, но не стал ничего говорить. Он коротко кивнул, следуя за слугой и тихо радуясь, что весна уже наступила достаточно, чтобы можно было отправляться в гости без плаща. Дик, правда, намеренно в этот раз оделся именно в цвета сеньора, подчеркивая свой статус. В предыдущие визиты он подбирал что-то нейтральное. Как обычно, Дик двигался, не глядя по сторонам. К подчеркнутой роскоши, резавшей глаз, он давно привык. Граф Штанцлер кичился давним знакомством с его отцом, вот только Дик знал, что отец не сильно-то ему доверял и запретил в какой-то момент появляться в Надоре. - Прошу вас, граф, - перед юным оруженосцем открыли дверь кабинета Штанцлера. Кансильер обнаружился сидящим за рабочим столом и что-то старательно пишущим. При виде Дика он изобразил искреннюю улыбку. Вот только юноша смотрел не на губы, а в глаза собеседника и отметил холодное спокойствие, вернее, расчет. По телу юноши пробежала дрожь. Нет, страха он не испытывал, здесь было что-то иное, чему название так, с ходу, было не подобрать. - Как я рад видеть тебя, Дикон, - Штанцлер отвлек Дика от размышлений о происходящих с ним странностях. – Садись, где тебе удобнее. Навестил старика, как же я рад… Дик почти не слушал. Он расположился напротив старого больного человека и старался не обманываться нарочито благообразным обликом. И то, что граф нрочито медленно начал складывать в сторону бумаги от Дика тоже не укрылась. Все эти мелкие, чуть суетливые движения… Как там эр Рокэ говорил, мартышкин труд? Не совсем понятное выражение, но почему-то сейчас казалось уместным. «Кто такие мартышки, интересно? Наверно, животные багряноземельские», - решил Дик, вяло и скупо отвечая на несколько ничего не значащих вопросов. Он догадывался, что собеседник далеко не сразу перейдет к главному, ради чего он и пригласил юношу. Дик мысленно фыркнул – в первые визиты сюда он совершенно искренне думал, что старый кансильер одинокий больной человек, которому не хватает общения. Спасибо эру Лионелю, объяснил ситуацию. Его собственный сеньор только веселился и наблюдал, не предпринимая никаких действий. Старший старший Савиньяк вмешался и, по мнению Дика, вовремя. «Не могу же я сказать – граф Штанцлер, давайте скорее, переходите к разговору об отравлении», - мысленно усмехнулся Дик и удивленно моргнул, почувствовав вполне однозначную волну. А это-то что такое? Способности у него спали и…неужели? По спине пробежали мурашки. Отец рассказывал, что когда у него проявились силы, он, к счастью, находился в сравнительно небольшом городке Талига. И с ним был кто-то из старших Эпине, с трудом, но смогли остановить. Правда часть строений изменились непоправимо, ничего было не поделать. Магический прорыв тем и опасен, что от него было невозможно ждать определенности. Вот и Дик нервно сглотнул, но сбежать из дома кансильера все же не попытался. Если он прав, то накрыть его теперь могло где угодно. «Хорошо бы, здесь. Разрушить всего один особняк, вместе с садом, во время магического всплеска, лучше, нежели половину столицы», - Дик от всей души надеялся, что первый прорыв будет не слишком сильным. А остановить его смогут эр Лионель и эр Рокэ, не зря он отправил им весточки перед уходом, как чувствовал. Дик снова вздрогнул от совершенно нехарактерного озноба. Кое-как справившись с этим не самым приятным ощущением, он сосредоточился и принялся слушать. Кансильер вот-вот должен был подойти к главному, вон он даже поднялся с кресла и направился к стоявшей в стороне шкатулке. - Это крайне опасно, то, что ты должен совершить, мой мальчик, - напыщенно произнес он, доставая не самое искусно сделанное кольцо с рубинами. В глазах Дика мелькнул стальной отблеск. Он не был бликом от луча, но Август Штанцлер уже слишком увлекся и ничего не замечал. Он наигранно вздыхал, объясняя юноше, для чего необходимо погубить его сеньора. Он был слишком опасен для многих. Юноша сглотнул подступивший к горлу ком. Его бросало в дрожь от мысли, что при других обстоятельствах он бы поверил этому человеку. Тот был великолепным актером, вздыхал в нужных местах, словно действительно переживал о судьбе приговоренных. Вот только Дик прекрасно знал, что дело было совсем не в этом. Герцог Алва являлся Первым маршалом Талига. И с его гибелью ворота страны откроются для очень многих… Ричард взял протянутое кольцо и непроизвольно сжал его в кулаке. Граф Штанцлер наигранно вздохнул, а по губам скользнула торжествующая усмешка. Едва уловимая, со стороны почти не видно, но взгляд и без того находящегося на взводе юноши зацепился за нее. Это стало последней каплей. Граф Штанцлер в последний момент все понял. Полыхнули глаза мальчишки пламенем и весь особняк содрогнулся. Все, что успел хозяин дома, с запозданием вспомнивший, что сын Эгмонта не проходил через магический выброс, так это нырнуть под свой стол. Но все это было бесполезно, поскольку особняк рухнул, уходя под землю. Остался только небольшой клочок, на котором и стоял разошедшийся юноша. Балки и крыша дома кансильера Талига рухнули, не зацепив его. Со стороны смотрелось страшно – застывший в трансе юноша, которого буквально окутывало серебристое сияние. Сад, стоявший совсем недавно, тоже начал проваливаться, перемешиваясь с камнями, падая в пустоты, что располагались под столицей. С домом кансильера, да и другими постройками, происходило то же самое. Перепуганные люди стремились убраться с места происшествия. Лишь один конюх позаботился о перепуганных животных, выпустив часть лошадей. Но часть так и осталась в конюшне, провалившись вместе с ней. Поток силы начал распространяться не сразу. Слишком сильно обозлен был Дик именно поступком Штанцлера. До конца он так и не провалился в тот самый опасный транс, когда все перестает иметь значение. Так что после первого выплеска он постарался взять себя в руки, но вышло совсем ненадолго. Магия, что давно спала, теперь жаждала найти выход. К дому кансильера уже спешили. Лионель Савиньяк прихватил с собой Чарльза Давенпорта. У последнего получилось поставить щит, но все понимали, что это временная мера. Нужно было успокоить самого разошедшегося молодого Повелителя, который сжимал в руке кольцо и вздрагивал, не в силах совладать с самим собой. «Надо было идти с ним», - старший Савиньяк продирался сквозь руины, ничуть не боясь провалиться. Он торопился – столицу все сильнее трясло. Если все пойдет так и дальше…думать об этом не хотелось. Юноша выглядел откровенно жутко. Первый магический выброс в таком возрасте и обещал быть мощным. Но никто не предполагал, что он произойдет, фактически, во время спланированной провокации. Лионель мысленно костерил Рокэ, увернувшись от пролетевшего мимо камня. Вот что ему стоило задержаться и присмотреть, чтобы все прошло гладко? Друг порой бывал излишне самоуверенным. Что и показало данное происшествие. Чтобы успокоить разрушителя, старшему Саиньяку пришлось применить все свои родовые способности. Огонь пришлось видоизменить, превратив из вредоносного в лечебный. Нежное голубоватое пламя, пусть и не сразу, но все-таки отправило вконец вымотавшегося юношу в сон, Лионель едва успел его подхватить. Попутно пришлось подбирать и выпавшее из ладони Дика кольцо. Кажется, это было тем самым предметом, который Август Штанцлер отдал в качестве орудия возмездия. Или как он там еще сказал мальчишке. Наверняка не поленился, произнес впечатляющую речь. Вот только она ему не помогла. От дома и сада остались руины. Крепко досталось и как минимум, четверти Олларии. Лионель собирался доставить Дика в дом Росио, и отправить гвардейцев посмотреть степень ущерба. Восстанавливать все это не один день. Лионель окинул взглядом то, что некогда было особняком и двором Августа Штанцлера. Выглядело все впечатляюще. От сада не осталось ровным счетом ничего. Дорога, некогда ведущая к дому, была так перепахана, что можно было предположить – в нее угодило пушечное ядро. Особняк уцелел, похоже, весьма частично – крыша провалилась, часть стены рухнула, открывая обзор на комнаты. Да и на тайные ходы тоже – отсюда Лионелю был виден один. Так что, предстояло еще выяснить – погиб кансильер в разразившейся катастрофе, или смог сбежать. От конюшен и прочих сооружений, похоже, точно ничего не осталось. Лионель только глаза сузил, не сомневаясь – Дик, как узнает, станет переживать по этому поводу. Впрочем, пока это был вопрос десятый. Ему предстояло отлежаться и восстановиться. - Капитан, - подоспел один из солдат. – Соседним домам досталось, но пока сложно сказать, как масштабны разрушения. Все обитатели разбежались. На нескольких зданиях трещины, но с виду они вполне устойчивы. Лионель поморщился. Нет, он понимал людей, но вот только паники в Олларии ему и не хватало. Срочно надо с этим разбираться.