Папочка

Летающая тарелка приземлилась в дачном посёлке «Большие Хомяки» на рассвете. Николай Васильевич, страдающий хронической бессонницей, как раз брёл от деревянной будки-туалета обратно в дом, как вдруг в стремительно светлеющем небе появилась странная крутящаяся радуга. И на участок Николая Васильевича, со звуком, схожим с тем, какой будет, если с размаху ударить ложкой по горячему картофельному пюре, шлёпнулась сверкающая круглая сфера. Прямиком на грядку с любовно выращенными кабачками. Николай Васильевич, пожарный на пенсии, увлекающийся советской и зарубежной научной фантастикой, слегка удивился. Но выдержка, приобретенная за годы работы, выручила и в этот раз. Вместо того, чтобы впасть в панику, он заинтересованно хмыкнул и подошёл к нежданному визитёру поближе. Прищурился, вглядываясь, и теперь удивился уже не слегка. Сфера, сделавшая из кабачков садовода-любителя кабачковую икру, несомненно, была летающей тарелкой. Круглая, блестящая, наверху — иллюминаторы, а по сторонам — три стальные ноги. Один в один, как в старом французском фильме «Жандарм и Инопланетяне». — Любопытно! — пробормотал пенсионер, рассматривая загадочный объект. — Это что, кино снимают, что ли? Или «РЕН-ТВ» к нам приехало? А может опять, эти… реконструкторы развлекаются? Прошлым летом приезжали такие, на соседнюю базу отдыха. По лесу бегали, орали, как дурные. Одни с ушами, как у осла, и в париках, длинных, белобрысых. А другие в краске сине-зеленой и в латах. Мы, говорят, эльфы и орки! Но тут, не дав Николаю Васильевичу обдумать все версии происходящего, незваные гости пошли на контакт. Раздалось тихое шипение, и в боку таинственного объекта появилось овальное отверстие. — Это что, дверь, стало быть? — догадался пенсионер, и пожалел, что не прихватил с собой очки «для дали». А также старый, но исправный фотоаппарат «Зенит». Ну, или хотя бы мобильник. Потому что из летающего транспортного средства вышло странное и очень интересное существо. Шло оно на ногах, это несомненно. И при близорукости «минус десять» его вполне можно было принять за человека. Но у Николая Васильевича в медкарте окулиста значилось всего лишь «минус пять», и то, что перед ним — инопланетянин, пенсионер понял сразу. А кто ж ещё, в самом деле? Во-первых, прибывшее существо было зелёным, приятного такого, малахитового оттенка. Во-вторых, руки и ноги у него казались чрезмерно длинными по сравнению с небольшим тельцем. А в-третьих, огромные, как у стрекозы, блестящие тёмные глаза точно на человеческие не походили. Пока пенсионер разглядывал первого пришельца, из тарелки вышло ещё трое почти таких же, но вроде, чуточку пониже. Ого, целая делегация! — Ну, так сказать, здравствуйте! — поздоровался Николай Васильевич, как вежливый хозяин дачного участка и единственный представитель планеты Земля. Пришельцы переглянулись, покрутили головами, и первый ответил вполне себе человеческим, хоть с капелькой металла, голосом: — Здравствуйте, Никаноров Николай Васильевич, 1952-го года рождения, паспорт серия 4004 номер 500325, инн 578235! Приносим свои извинения. У нас навигатор заглючил, промахнулись, не туда приземлились. Нам нужен вот этот землянин, — перед носом хозяина дачного участка из ниоткуда возникла объёмная цветная голограмма. — Знаете такого? — Так… Секундочку, секундочку, я только за очками схожу! — оживившись, Николай Васильевич почти вприпрыжку, как не бегал уже давно, метнулся в дом. Скучная дачная жизнь, кажется, принимала совсем другой оборот, и любитель научной фантастики пребывал в полном восторге! И почти даже не сокрушался о расплющенных летающей тарелкой кабачках. — Дайте-ка глянуть… А! Так то ж Павлик! — Куров Павел Валерьевич, 1990-го года рождения, — подтвердил зелёный пришелец. — Проводи нас к нему, землянин! Пожалуйста. Что ж, деваться некуда. Не отказывать же внеземному гостю? Пришлось вести. *** Этим утром бессонница мучала не одного Николая Васильевича. Павел Куров, сисадмин на фрилансе, уехавший в Большие Хомяки на всё лето за покоем, тишиной и отсутствием вредоносного контента, следуя заветам своего балийского гуру, в пять утра по освежающей росе вышел в сад на ежедневную зарядку. Размялся, принял высокодуховную «позу дерева» и только-только словил внутренний дзен, как в калитку вежливо постучали. Павел, изумившись раннему визиту, дзен отпустил, калитку открыл, и остолбенел. За забором стояли четыре зелёных инопланетянина, плюс сосед-пенсионер. С фотоаппаратом «Зенит». — Вы… Что… Вы кто?! — севшим голосом пробормотал Павел. И подумал: может, среди вчерашних, собранных во время лесного ретрита подберёзовиков и сыроежек затесался случайный мухомор? Сосед начал было объяснять: дескать, вот — товарищи пришельцы прибыли с визитом, но вроде они мирные, лазером не пуляют, котов не едят, когда его деликатно отодвинули и четыре зелёных инопланетных гостя выступили вперёд. А потом в один голос, звучно, уверенно и чётко произнесли слова, от которых коленки у спортивного и нехилого Паши резко подогнулись. «Здравствуй, папа!». Папа?! Павел покачнулся, и стал почти таким же зелёным, как внеземные визитёры. — Спокойно, Паша! — мгновенно оценив ситуацию, решительно заявил бывший пожарный Николай Васильевич. — Всё под контролем, переходим в режим ЧС. Вижу, один ты не справишься. Значит, будем созывать дачный совет! *** Внеплановый утренний дачный совет, состоящий из пяти человек — всего, крошечного по количеству, населения посёлка — состоялся на участке Николая Васильевича. Само собой, после восхищенного осмотра летающей тарелки, которую уже облюбовали местные вороны и улитки. Первые украсили НЛО сверху аутентичными узорами, а вторые бодро и неумолимо лезли по гладким стенками металлической сферы вверх. Видимо, в надежде пробраться на борт и мигрировать в иные миры. — Ещё раз, приш… парни. Кто-кто я вам?! — Папа! — хором отрапортовали пришельцы. Голоса у них были чуть дребезжащие, но приятные. — Или Родитель номер два! Слесарь Серёга, Казанова местного вино-водочного разлива, и Дарья Алексеевна, любительница турецких сериалов, посмотрели на Павлика одобрительно. Причём, сомнений в правдивости слов пришельцев у присутствующих, похоже, даже не возникло. — Это как же тебя так угораздило, Паша? — искренне сочувствовал новоиспечённому папаше только бывший пожарный Николай Васильевич. — Хотя, о чём я… Нынешняя молодежь не то, что раньше. Отрываются по полной, молодцы! То, как эльфы по лесу бегают, то свои клоны по банкам плодят. Чтобы я так жил, в мои бывшие тридцать пять! Зато Павлику было не до смеха и не до философских размышлений. — Какой папа?! Почему папа?! — попытался воззвать к разуму внеземного разума бедный, бедный Павел, чувствуя себя героем ток-шоу «Найди меня». — Этого просто не может быть! — Да ладно! — слесарь Серёга ободряюще похлопал Павла по плечу. — Чё ты загоняешься? Подумаешь, наплодил потомков! Всё норм, дело молодое! Я бы тоже с какой-нить фигуристой марсианкой отжёг! Интересно же, как у них там всё устроено, да? — Да не мог я, говорю же! Это какая-то ошибка! — возмутился Павел. — Я… Я вообще не по этой части! — В смысле — не по инопланетной? — уточнил Серёга. — В смысле — не по женской! — обречённо буркнул Павел. Непринуждённый дачный каминг-аут до сегодняшнего утра в его планы не входил. — Вид и планета — дело десятое. Главное — пол! — На нашей планете пол не имеет значения, также, как и внешность, — мягко влез в беседу соседей высокий инопланетянин, чей тембр голоса очень походил на голос Павла. — Мы обладаем способностью менять вид и пол в зависимости от ситуации. — Менять пол? Это как каракатицы, что ли? — заинтересовался Пётр Семёнович, профессор-биолог, чей дом находился напротив участка Павла. Вот же любопытный! Высокий инопланетянин, которого Павлик уже мысленно назвал «Старшо́й», замер, видимо, проверяя инфу, а потом выдал: — Абсолютно верно. — Павел, послушайте, если вы сомневаетесь в своем родстве с данными молодыми людьми… то есть инопланетянами, для подтверждения идентичности можно пройти генетическую экспертизу! — участливо посоветовал профессор-биолог. — И как вы себе это представляете, Пётр Семёныч? — Павлик вздохнул. — Приехать в город вот с ними? — Уважаемый Родитель номер два! Может быть, твои генетические сомнения разрешит послание от Родителя номер один? — снова вежливо вклинился «Старшо́й». Щелкнул шестью правыми пальцами, и в воздухе опять появилась голограмма. Сначала в виде мерцающего пятна, а потом… А потом Павел ойкнул, и примолк. Милого белобрысого паренька, заселившегося год назад в домик по соседству, с которым он крутил прошлым летом «лямур», Куров узнал сразу. Тот и тогда, как и сейчас, на голограмме, был красавчик! Только вот малость «невменько». Всё рассказывал увлечённо про вселенскую справедливость, гуманизм, параллельные миры, великую миссию, равенство полов, и прочую дребедень. Тогда Павел справедливо решил, что пацан тупо перечитал фэнтези или переиграл в компьютерные игры. Да не особо Пашу и волновало, если честно, что там болтал красавчик. Слишком рад был, что его серые дачные будни нежданно украсило вот такое ласковое чудо. Лето закончилось, и, с приходом первых сентябрьских дождей, чудо распрощалось и уехало из посёлка. Как оно сказало: «в новую жизнь». Павел скучал, страдал, даже начал писать душещипательные стихи про любовь и расставания, но потом постепенно переболел. Хотя окончательно позабыть так и не смог. А тут — вот оно, здрасте! Тот самый возлюбленный на голограмме выглядел вполне себе довольным, румяным, голубоглазым, загорелым, и, кажется, с прошлой встречи даже малость округлился в щеках. — Дорогой Паша! Передаю тебе пламенный, как хвост кометы, привет с планеты ЗЦН-547. Лето у нас в этом световом году выдалось прекрасное. Погода идеальная: плюс 150 по Цельсию и лёгкий ураганный ветер. Урожай корнехвостов собрали рекордный. Лунноликие коньколёты тоже размножаются небывалыми темпами, не жалуемся. Хочу сообщить тебе, дорогой Паша: наши дети весь световой учебный год вели себя отлично. Поэтому в качестве награды отправляю их к тебе на каникулы. Очень скучаю по тебе и люблю. С удовольствием прилетел бы сам, но не на кого оставить коньколётов, и крутозубры тоже ещё совсем маленькие. Вот пройдет пара световых лет, и непременно приеду навестить. А пока смотри, чтобы малыши вели себя хорошо, регулярно ели, не капризничали и не разбили тарелку. Я ещё за неё Вселенский кредит не выплатил. Целую, твой Аркадий (Арка Дий 201267). — Крутозубры, поди ж ты! — восхищенно присвистнул сантехник Серёга, когда голограмма исчезла. — Эх, везёт тебе, Пашка. Я вот до полтинника дожил, а ни с инопланетянином не замутил, ни крутозубров не видел… — Так, мужики! Вам бы всё о своём — с кем бы замутить да какую ерунду иноземную посмотреть! А на бедных детей наплевать! — возмутилась любительница сериалов, врач-педиатр Дарья Алексеевна. И скомандовала инопланетянам: — Пойдемте-ка, мальчики! Вы с дороги голодные наверняка. Крутозавров и бормоглотов у меня нет, но яичница с салом и оладьи с клубничным вареньем думаю, тоже сгодятся. И к Павлу повернулась: — А ты, Паша, глазами не хлопай, а радуйся. К тебе дети на лето приехали! Я бы счастлива была, но мои вон, в городе торчат, все в работе. Последний раз почти полгода назад виделись… А ты к своим, как неродной! Стыдись! *** Пока пришельцы на кухне у Дарьи Алексеевны ели оладьи с вареньем, жители дачного посёлка пытались придумать, что делать с прибывшими инопланетными гостями. Пётр Семёнович, профессор-биолог, предлагал взять у пришельцев «образцы тканей» на опыты. Слесарь Серёга — напоить водкой и посмотреть, что будет. Николай Васильевич — записать интервью и отправить в журнал «Наука и жизнь». Ну, или в «Юный натуралист». А Дарья Алексеевна, врач-педиатр — оставить детей в покое и дать им нормально отдохнуть на свежем воздухе. Не при +150 по Цельсию. Ясно было одно — рассказывать о пришельцах за пределами дачного поселения нельзя. Сразу слетятся журналисты, полицейские, МЧСники, экстрасенсы, психиатры — и прощайте, мир и покой в Больших Хомяках! Между тем, Паша, слушая соседские споры, вспоминал знакомое лицо, голубые глаза и ямочки на круглых щеках. Вздыхал, молчал, а когда варианты у соседей закончились, встал и изрек: — Так. Никакой водки, образцов тканей и интервью! Мучать детей не дам! Каникулы — значит, каникулы. И веселье началось. Режим дня Павлика Курова изменился капитально. Как и его жизненные приоритеты. Ещё бы! Детей-то надо кормить, развлекать, и учить уму-разуму. Какие уж тут «духовные практики», и прочее! Утро начиналось теперь с совместной зарядки, продолжалось завтраком (с трудом сговорились на яичнице и гречневой каше, овсянку пришельцы есть категорически отказывались, а если Павел настаивал — втихую трансформировали её в голограмму и телепортировали вместе с тарелкой за забор, в кусты). А затем наступало интересное. Пришельцы, хоть и были ростом почти с Родителя, но по поведению совсем не отличались от подростков. Ну, может, за исключением рассудительного и ответственного Старшо́го. Средний 1 и Средний 2, а также Мало́й, самый мелкий и шебутной, скучать папуле не давали. Задавали тысячу вопросов, зачастую неприличных с точки зрения землян, постоянно всюду лезли, всё время хотели есть, и требовали играть с ними в «Монополию», завалявшуюся у Павла на чердаке с детских времён. Короче, покой «Родителю номер два» только снился. Выручали лишь прогулки в лес и на речку. Там зелёная ребятня могла резвиться от души. А заодно у них проходил интерактивный урок «Окружающий мир». Паша рассказывал детям о растениях и всякой ползающей и летающей живности, а дети Паше — о флоре и фауне на планете ЗЦН-547. Когда наступал вечер, вся компания вместе с Павлом дружно маршировала к Дарье Алексеевне, где младшие лопали очередные блинчики или ватрушки под турецкий сериал, на основании которого изучали жизнь в мегаполисах планеты Земля и взаимоотношения странных человеческих полов. А Павел и Старшо́й сидели на крылечке, и рассуждали на философские темы: — почему люди так парятся из-за пола и расы; — зачем людям ядерное оружие; — как так вышло, что все природные ресурсы оказались в руках у малого процента жителей планеты, когда это же всё — общее, и для всех? Иногда к ним присоединялись слесарь Серёга или профессор-биолог Пётр Семёнович. И тогда мирная беседа превращалась в жаркий спор. На крики приходил бывший пожарный Николай Васильевич с рассказами о том, как он поставил у летающей тарелки пугало для отпугивания ворон, и сколько улиток-перебежчиков вернул из иноземного летающего средства в родные огородные пенаты. Никогда ещё в маленьком дачном посёлке Большие Хомяки не было такого интересного, дружного и познавательного лета. Но всё хорошее когда-то заканчивается. Когда ночи стали холодными, а на календаре ближе замаячило слово «сентябрь», пришла строгая голограмма с планеты ЗЦН-547. «Дети мои! Через три световых дня начинаются занятия в межгалактической школе. А у нас форма не куплена для спортивных занятий по метанию пятихвостых шародактелей. И так уже два раза переносили дату обратного перелёта. Всё. Собирайтесь, и возвращайтесь домой». — Папочка, папулечка! — Средние и Мало́й повисли на Павле, как улитки на боку летающей тарелки. А Мало́й даже заблестел мокрыми инопланетными глазами и подозрительно зашмыгал носовыми отверстиями. — Эй, ну что вы! Не расстраивайтесь, ребятки. Время быстро пройдёт. Прилетите на следующий… Как там у вас? Световой год! Павел и сам расстроился. Ну, правда — только нашёл детей, и уже расставаться. Дарья Алексеевна тоже всплакнула, бормоча: «Ой, да что ж такое… Сердце вдребезги! Такие переживания! Прямо, как в 123-й серии у Керима и Мехмене!». — Пап, спасибо за зачётное лето! Знаешь — ты самый крутой Родитель номер два во всей Галактике! Старшо́й обменялся с Павлом крепким шестипальцевым рукопожатием, обнял плачущую Дарью Алексеевну, помахал остальным жителям дачного посёлка, пришедшим проводить детей в долгий полёт и, вслед за братьями, скрылся внутри тарелки, предварительно отлепив от дверного люка последнюю, самую упёртую улитку. Сияющая сфера скрылась в тёмном небе, а дачники всё стояли и стояли в опустевшем огороде Николая Васильевича, глядя в бескрайнюю звездную даль... *** Прошла неделя после расставания. С момента отлёта детей Паша ходил, как потерянный. Ничто его не радовало, и даже чат-консультации с духовным гуру из Бали не спасали от тоски. Как вдруг, утром восьмого дня, когда «Родитель номер два» печально размешивал сахзам в кофе без кофеина, снаружи дома раздался странный приятный звон, и сияющее нежно-перламутровое свечение мерцающими всполохами озарило кухню. Боясь ошибиться, Павел рванул к двери, и… — Здравствуй, Паша! Дети сказали, что ты очень хотел посмотреть на крутозубра. Вот, я привёз. Держи. Только осторожно, он ещё маленький. И быстро бегает. И иногда плюётся микро-кометами. А ещё… — Да замолчи ты уже! — Павел схватил голубоглазого и светловолосого гостя в объятья, и не обращая внимания на сердито попискивающий у того в руках вертлявый клубок, прижал к себе. — Аркаша! Любимый! Отец моих межгалактических детей! Если б ты знал, дурак инопланетный, как сильно я по тебе скучал!