Фараонка

      Луффи казалось, что он прикрыл глаза всего на минутку. Одну. Но действительности — оставленная и ощущаемая — не сходились. Вокруг пахло едой и мускусом, и будто бы издалека и через вату слышались голоса разбойников Дадан. Он хотел было встать, даже вскочить с кровати, но тело оказалось жутко тяжелым и неповоротливым. Глаза, едва открывшиеся, тут же зажмурились от яркого света. И голова… она болела, как если бы ее отделили от тела и использовали в качестве пушечного ядра. И…              Голод.              Луффи жутко хотел есть. Настолько, что не смог включить Волю и осмотреться. Настолько, что не смог услышать мир и обратиться к Нике. Настолько, что не получилось даже дернуться в сторону съедобного. Только тихо застонать на одной ноте.              Это плохо.              Плохо.              Если он умрет, если он не наберется сил, то не увидит Ло.              Когда к нему потянулось что-то теплое и живое Луффи почти не думал. Неизвестно откуда пришедшие силы бросили его на теплое тело. Зубы впились в подставленную ладонь, сразу же прокусывая до мяса. Раздался вскрик. Руку дернули обратно. И Луффи не удержал ту в зубах, только небольшой кусочек остался на языке. И тут же исчез в желудке.              А секунду спустя его догнало осознание.              Вскрик...              Голос вообще был ему знаком...              Слишком знаком.              Это был голос Эйса.              Он распахнул глаза, встречаясь с лицом брата. Брата держащегося за окровавленную ладонь и смотрящего на него с ужасом.              Эйс.              Он сделал больно Эйсу…              Луффи всхлипнул.              Эйс-Эйс-Эйс…              — П-прости меня… — едва смог выдавить он и разрыдался. Он давно так не плакал. Так горько и так отчаянно. Наверное, с детства. С первого детства, когда похоронил Сабо.              Он сделал больно Эйсу. Он сделал больно Ло. Он чудовище-чудовище-чудовище. Он заставил своих накам, возможных накам, вспомнить то, что еще не случилось. Просто не дал им выбора.              Он сделал им больно.              Им всем.              Он чудовище.              Страшный кошмар, непонятно зачем свалившийся на их головы.              Без него им всем было бы лучше.              Он попытался было подняться, уйти, сбежать, броситься в море, где морской Король его съест…              Его остановила сильная бескомпромиссная рука. Прижала к месту (хотя много ли надо сил чтобы удержать истощенного ребенка?), умыла из какого-то таза ледяной водой и начала запихивать в глотку съестное.              — Босс, мож не надо? Подавится еще, — просипели рядом.              — Он резиновый, не подавится, — отмахнулась Дадан, привыкшая решать проблемы по мере их поступления. Воспитанник очнулся настолько голодным, что попытался сожрать ближайшего человека, а потом впал в истерику? Зафиксировать, обмыть кровь, загрузить глотку едой во имя предотвращения рецидивов. С тонкой душевной организацией новоявленного каннибала и его не состоявшейся жертвы разберутся позже.              Мда.              На такое она не подписывалась.              И Гарп ей еще ответит за подобную нервотрепку.              Хотя… может быть все можно списать на тяжелые дни? Несостоявшаяся смерть Сабо, Драгон вот еще заходил и… а Луффи вообще ел за последние двое суток? Что-то она не припомнит.              Мда. Ее косяк в том числе.              Но Гарп ей все равно ответит.