Нет тела — нет дела

      Леша не любил похороны. Хотя Леша не смог бы назвать хоть одного человека, которому правда нравились бы похороны. Впервые на похоронах он присутствовал в тринадцать лет. Умер двоюродный брат дочки дедушки от первого брака, иными словами, абсолютно незнакомый Сапрыкину человек, которого он за жизнь видел один раз на свадьбе таких же незнакомых родственников. Леша чувствовал себя не к месту. Все вокруг скорбели, плакали и кричали о несправедливости, а он стоял с потерянной физиономией. Леша понимал, что для многих это был близкий, родной и любимый человек, но для него?.. Он чувствовал себя чужим.       В этот раз ситуация была совсем другая, но Сапрыкин вновь чувствовал себя лишним. Погибшего знали все, он был всеми любим и обожаем. Но Леша с ним не виделся ни разу. Он встречал его на фотографиях, в новостях, узнавал про него от родителей, друзей и учителей. При этом лично знаком не был. А сейчас он стоял у его гроба, слева от него стояли родители умершего, плакали, ни на шаг не отходили от ящика уже несколько часов. Женщина закрыла лицо руками и издавала истошные крики потерявшей своего ребенка матери, а мужчина закрыл глаза одной рукой и второй прижимал к себе жену. Людей было много, но никто не трогал родителей. Священник читал молитву. Всхлипы были слышны отовсюду. Слова о несправедливости такой смерти переходили с шепота на крик. А Леша… Старался смотреть только впереди себя. Он был на страже, по территории церкви стояло еще несколько его коллег. И Сапрыкин подумал о том, что так близко к гробу должен стоять не он, а какой-нибудь лучший друг, любимый человек, близкий родственник. Не Алексей Сапрыкин, который узнавал про усопшего от третьих лиц. Леша здесь был чужой.       По окончании церемонии никто не поцеловал гроб, так как тот был пуст.       Вчера умер Его Высочество Арсений Попов.       

***

      В одной из ранее пустующих комнат Маросейского дворца, которую на скорую руку постарались переделать в допросную, было неуютно. Не столько из-за скупого количества мебели, сколько из-за понимания стоимости каждого предмета.       Сэр Сапрыкин был встревожен, но виду не подавал. Он сидел за деревянным столом, который, скорее всего, был дороже общего капитала всей его семьи. Перед ним лежала папка со всеми деталями дела, а также список всех работников дворца в алфавитном порядке. Жирным шрифтом были выделены те фамилии, владельцев которых Алексею предстояло допросить. Еще в папке была информация о дне и времени предполагаемой смерти и похищения трупа. Королевскую Гвардию вызвали в 04:13, а в 04:30 тела уже не было. Вдобавок было несколько фотографий комнаты Принца Попова и коридора.       Рядом с выходом стоял молодой офицер из Московского Полицейского Департамента. Представился офицером Вашем. Леша бы пошутил, если бы ситуация была другой.       ­– Скажите, как будете готовы, ­– произнес офицер, смотря на Сапрыкина.       Алексей закрыл папку, предварительно вытащив оттуда список работников, и глубоко вдохнул в попытке избавиться от тревоги в груди. Он нажал кнопку записи на диктофоне.       – Впусти первого, пожалуйста, – сказал Сапрыкин, сложив руки перед собой. – Максим З-загайский.       Офицер кивнул и вышел из комнаты. Спустя несколько секунд он вернулся с молодым парнем, лет двадцати-двадцати пяти. Тот был весь дерганый, беглым взглядом осматривал комнату. Ваш указал ему рукой на стул напротив Сэра Сапрыкина, и парень резко подбежал и сел на свое место, выпучив глаза на Алексея.       Сапрыкин моргнул несколько раз, удивленный такой прытью. Алексей прокашлялся.       – З-здравствуйте.       – Добры вечар, – кивнул он, смотря куда-то на стену позади Сапрыкина.       – Я должен вас предупредить, что наш допрос з-записывается на диктофон.       – Зразумеў, прыняў.       Алексей немного смутился и поджал губы.       – Вы з-знаете русский язык? – аккуратно спросил он, подняв одну бровь.       – На ўзроўні разумення вашых слоў, але па маўленні, скажам, А адзін, – задумчиво произнес парень. – Вы дрэнна мяне разумееце?       Леша негромко кашлянул.       – Предлагаю перенести допрос на з-завтра, вызовем переводчика, – он неуверенно посмотрел на офицера, который понимающе кивнул.       – Ды бо не настолькі нашы мовы адрозніваюцца! – обиженно воскликнул, как Леша понял, беляк.       – Вы с-свободны до з-завтра, – как можно более отчетливо сказал Сапрыкин. – До свидания.       – Зразумела ўсё з вамі, – парень закатил глаза и встал со стула. – Да пабачэння!       Ваш открыл дверь и проводил взглядом беляка, пока тот что-то бурчал себе под нос.       Леша потер глаза руками. Если каждый допрос будет таким многословным, то они никуда не продвинутся. Он знал, что из Белостаата эмигрировало много людей после начала гражданской войны, но он никак не подумал бы, что беляка возьмут в слуги Королю. Сапрыкин, разумеется, не имел никаких ксенофобных взглядов! Просто ему казалось логичным, что рядом с королевской семьей Русского Объединенного Королевства будут работать русские люди. Ну или хотя бы те, кто знают русский язык.       – Впусти с-следующего, пожалуйста, – он обратился к офицеру, и тот скрылся за дверью. – С-софия Колиденко.       В комнату вошла женщина в возрасте с трясущимися руками. У нее было измученное выражение лица, в волосах были видны седые пряди. Каждый ее шаг сопровождался тихим оханьем или уханьем. Она села на стул напротив и потерла глаза руками.       – З-здравствуйте, – сказал Леша, обратив внимание на небольшое досье женщины. Пятьдесят два года. Уборщица. Во дворце работает двадцать три года.       – Здравствуйте, Сэр… Сэр…       – С-сапрыкин, – закончил за ней Леша. Не все еще успели запомнить его фамилию, так что он не обижался.       – Мгм, ­­– периферийным взглядом он увидел, как она закивала. – Д-да. Сап-рыкин.       – Я должен предупредить, что наш разговор з-записывается, – он поднял на нее взгляд и заметил то, как ее глаза заблестели. – Вы в порядке?       Сапрыкин даже не успел договорить, как дама разразилась рыданиями. Она болезненно стонала, немного покачиваясь. Леша в растерянности посмотрел на офицера, но встретился с таким же немного испуганным выражением лица. Сапрыкин не знал, как успокаивать обычных людей, что уж там говорить о допрашиваемых.       –У-жасная трагедия! – между всхлипами закричала женщина. – О-о-ох!..       – Мэм, пожалуйста, постарайтесь успокоиться, – Леша протянул руку вперед, не зная, стоит ли прикасаться к ней или нет. – Вам нужна вода?       Дама закивала, покачиваясь еще сильнее, видимо в попытке себя успокоить.       – Принеси воды пожалуйста, – обратился к офицеру Леша.       Ваш пулей выбежал из комнаты, уже через пару мгновений вернувшись со стаканом воды. Он положил его на стол перед женщиной, на секунду положив руку на ее плечо в успокаивающем жесте.       Она кивнула еще несколько раз и убрала несколько прядей волос за ухо. Женщина сделала пару глотков и поставила стакан обратно на стол.       – Спасибо… – прохрипела она.       Было видно, что она все еще в неспокойном состоянии, но, по крайней мере, она больше не кричала.       – Мэм, расскажите, пожалуйста, что вы видели, – мягко попросил Сапрыкин.       – Ужасно, – она отвела взгляд. – Ужасно… Ох, бедные Король и Королева! Боже, что будет с нами? Бо-же!       Из ее глаз скатилось еще несколько слезинок, и она посмотрела на потолок, будто бы правда обращаясь к Всевышнему.       – Про-шу прощения, Сэр Сапрыкин. Я по-нимаю, что в-вы занимаетесь этим ра-сследованием. Но я плачу уже два дня не переставая. Ни о чем больше не могу думать…       – Я понимаю, – кивнул он.       – О-о-ох, со всем уважением, Сэр Сап-рыкин… – она покачала головой из стороны в сторону. – Не понимаете.       Алексей сделал резкий вдох, будто его ударили в живот.       – Вы правы, простите.       – Ох, Сэр, не извиняйтесь… – грустно улыбнулась она.       Сапрыкин кивнул еще раз и поджал губы.       – Ваши показания могут помочь нам найти того, кто с-совершил это. Так что, пожалуйста, расскажите все, что з-знаете и помните.       – Мхм… – она посмотрела в сторону, вспоминая. – Все было, как всегда. Я проснулась в пол седьмого утра, чтобы начать уборку. Моя территория – это правое крыло первого этажа, – на этих словах Леша открыл папку и достал листы с проектировкой дворца. Комната Арсения находилась на третьем этаже в левом крыле. – Я не пересекаюсь с Его Высочеством… – она осеклась и прикрыла глаза. – Не пересекалась… Обычно. Иногда бывало, что мы встречались в коридорах, когда он выходил на прогулку. Он всегда спрашивал у меня, как у меня дела, как самочувствие… Не нужна ли мне помощь. Случалось, что, спрашивая, он уже тянулся руками к тряпке, но я одергивала, – она улыбнулась от этого воспоминания. – Негоже Принцу убираться в собственном замке, знаете ли, – Леша улыбнулся ей в ответ, кивая. – Такая светлая душа. Не понимаю, как кто-то мог совершить такое… О-о-ох!       – Мэм, пожалуйста… – Сапрыкин попытался прервать новую истерику на корню.       – Ох… Да, прос-тите. Я убралась, потом пообедала. Потом по расписанию начала заниматься стиркой…       – По расписанию? – поднял одну бровь Леша.       – Да. У нас у всех есть расписание.       Алексей сделал ментальную пометку запросить у Шастуна расписание всех опрашиваемых.       – Продолжайте.       – Так на чем… А! Работы было очень много, я даже пропустила ужин. Не заметила, как уже наступила ночь. А потом! – женщина так резко повысила голос, что Леша дернулся. – Я услышала крики, когда поднималась в свою комнату. Я побежала туда, подумала, что Загайский с Конышевым опять дерутся…       – Почему? – поднял одну бровь Сапрыкин. – Они дрались раньше?       – Понимаете… – прикусила нижнюю губу она. – У Конышева есть определенные взгляды насчет беляков. У него с некоторыми нашими слугами часто бывают словесные перепалки, но до драк доходило всего несколько раз.       – Понял, – кивнул Леша. – Продолжайте.       – И вот я бегу на крики, а там столько людей! И все кричат «Умер! Умер!». До меня сначала не дошло, что они стоят возле комнаты Его Высочества. Я испугалась, что Конышев Загайского добил… Я пробралась сквозь людей, а там… – она сделала небольшую паузу, прикрыв рот рукой. Ее глаза вновь заблестели. – Арсений лежал на коленях у кого-то из служанок, кожа у него мертвенно-белая, а глаза… – она закрыла глаза и несколько слез скатились по ее щекам. Когда она их открыла, на ее лице была небольшая улыбка. – У него, знаете, были такие светлые глаза, полные жизни, – ее лицо снова приобрело страдающий вид. – А тут они были раскрыты в ужасе, он весь был стеклянный. Его лицо… О-о-ох!       Она закрыла лицо руками, мотая головой из стороны в сторону.       – Простите, – сказал Сапрыкин с жалостью во взгляде.       – О-о-ох! Простите! Простите! Такой ужас!       – Не извиняйтесь, Мэм. С-сделайте еще глоток воды.       – Несправедливо! Как несправедливо! Кто угодно, почему он?! Боже! Что нам делать, Боже! О-о-ох…       Когда дрожь с ее рук немного спала, она взяла стакан и сделала еще несколько глотков, осушив стакан. Сапрыкин многозначительно посмотрел на офицера. Тот кивнул, взял стакан и пошел налить еще воды.       – Мне так жаль, Мэм…       – Ох, Сэр! Простите меня! Простите, я знаю, что должна помочь, но я так устала, так устала…       К концу предложения она перешла на шепот и положила голову на руку.       – Мэм, прошу, не вините с-себя. Вы тут ни при чем. Вы большая молодец, что рассказали нам уже с-столько важной информации.       – Я убежала… Я не выдержала такого Принца, я убежала в туалет. А потом я вернулась, Сэр, а там уже вы, а его нет! Я не знаю, что произошло, простите!       – Я понял, Мэм, с-спасибо. С-спасибо большое, – через недолгую паузу он продолжил, мягче. – Не терзайте с-себя.       – Сэр Сапрыкин… Как вас зовут?       – Алексей.       – Алексей, можно, да? – он кивнул, немного улыбнувшись. – Леша… Вы чудесный. Пожалуйста, найдите того, кто сделал это.       – Обязательно, Мэм, обязательно, – закивал он.       – Спасибо, Леша, – ее плечи немного расслабились. – Я могу идти?       – Да, я думаю, что вы можете быть с-свободны, – кивнул Алексей. – До свидания.       – Пока, Леша! – улыбнулась она, поднялась и вышла из комнаты.       Сапрыкин удивлялся тому, как долго людям приходится запоминать его фамилию и как быстро они потом переходят на «Лешенька». Может быть, он правда походил скорее на Лешеньку, чем на рыцаря Сэра Сапрыкина.       – Позови с-следующего, пожалуйста, – Алексей посмотрел на список фамилий. – Михаил Конышев.       В комнату зашел мужчина среднего возраста с недовольным выражением лица. Он медленно подошел к своему месту и вальяжно сел на стул.       – З-здравствуйте.       – Здарова, – сказал он, рассматривая комнату.       Леша прокашлялся.       – Я должен вас предупредить, что…       – А че вы так быстро Загайского отпустили? – перебил его мужчина.       Сапрыкин быстро заморгал, удивленный такой грубости.       – Простите? – нахмурил брови он.       – Зашел и вышел, а бедную Софу тут два часа держали, – в его тоне было отчетливо слышно осуждение. – Вы видели ее состояние вообще? Хоть какая-то эмпатия к людям есть?       – Я понимаю ваше негодование, но вы неправильно поняли… – попытался объяснить Леша, но его прервали.       – Неправильно понял? – не смешно усмехнулся мужчина. – Ну да, конечно… Вы этих еще защищать будете?       – Этих? – заморгал Леша. – Мистер Конышев, вы неправильно поняли. Допрос с Мистером З-загайским у нас перенесся на з-завтра. Когда вызовем переводчика.       – Переводчика?.. – нахмурился он. – А, ну да, переводчика…       Леша вдохнул, стараясь расслабиться. Надо было вернуться к допросу.       – Рассказывайте, пожалуйста.       – А че рассказывать? Я все это время спал у себя в комнате. Я ложусь спать в девять вечера, потому что мне приходиться рано просыпаться, в отличие от некоторых…       – Кто-то может это подтвердить?       – То, что я просыпаюсь раньше всех? – усмехнулся мужчина. – Расписание у меня такое, все знают…       Сапрыкин покачал головой.       – Нет, то, что вы в этот момент с-спали.       – Перед уходом я сообщил Журавлю, что иду спать.       – Журавлю? – поднял одну бровь Леша.       – Димка Журавлев, – кивнул он. – Королевский конюх.       Сапрыкин посмотрел на список фамилий. Журавлева сейчас должен был допрашивать Олег.       – Продолжайте, – кивнул он.       – В комнате никого не было… Можете по камерам посмотреть, короче. Не знаю, что еще может подтвердить это.       – Камеры еще отсматриваются, – сказал Леша скорее себе, чем мужчине. – Но я вас понял. Во с-сколько вы проснулись?       – Я проснулся в пять утра, как обычно. Спустился в полшестого, а тут шумиха… Ну, в общем, так и узнал.       Мужчина пожал плечами, избегая взгляда Сапрыкина.       – Понял, – вздохнул Леша.       Вдруг, мужчина наклонился к столу и заговорил вполголоса.       – Я вот вам че скажу… – он жестом указал Леше наклониться.       – Так...? – он заинтересованно поднял одну бровь.       – Меня там не было, конечно… Но я думаю, это кто-то из белых. Они же вообще нас недолюбливают. Думаю, решили отомстить, убив Принца Арсения.       – Вы з-замечали ненависть к королевской с-семье от беляков? – нахмурился Сапрыкин.       – Ну… – мужчина почесал затылок. – Не сказал бы. Но они же все нас ненавидят. Со мной как со вторым сортом обращаются, ужасно. Я уверен, что все это их план был: попасть сюда и убить Принца. Они же почти как пещерные люди. У них никакой морали нет.       – Я… вас понял, – неловко поджал губы Леша.       – Продавите их. Деньги предложите или еще что-нибудь… Проколются сразу, они ведь тупые.       – Может быть, вы еще что-нибудь з-замечали? – обратно выпрямился Сапрыкин. – Его Высочество говорил о чем-нибудь необычном? Или вел с-себя как-то неестественно.       – Я садовник. Я не часто пересекался с Принцем, что уж там говорить о диалогах…       – Может быть вы з-знаете кого-то, у кого были близкие взаимоотношения с Принцем? – вновь попытался Леша. – Из работников?       – Спросите у Шастуна, – хитро улыбнулся мужчина. Леша нахмурился в недоумении, и улыбка пропала с его лица. – Да… – мужчина поджал губы и посмотрел в сторону. – Нет. Не знаю, – он взглянул на список, лежащий рядом с Сапрыкиным. – Я знаю, что Загайский и Шевелев работали в крыле рядом с Его Высочеством. И… Соболева тоже, вроде. Ну и не только они, понятное дело, но их я знаю. Возможно, у них было больше взаимодействий с Принцем Арсением.       – С-спасибо, – кивнул Сапрыкин.       – Я могу идти? – раздраженно спросил Конышев.       – Да… Вы можете быть с-свободны, – вздохнул Леша. – До свидания.       – Адиос, – мужчина махнул рукой Сапрыкину, а потом офицеру и захлопнул за собой дверь.       Алексей раздосадовано посмотрел на Ваша, и тот понимающе кивнул. Никто не говорил, что Лешин первый в жизни допрос свидетелей будет простым, но никто не говорил, что он будет настолько сложным. Леша протер глаза. Ему очень хотелось спать, еще больше хотелось есть, и еще больше хотелось пива. Разрешено ли ему было устраивать пятнадцатиминутный перерыв?..       Сапрыкин только хотел посмотреть, кого вызывать следующим, как в дверном проеме появилась знакомая голова.       – Сапер? – сказал Олег, заходя в комнату. Он кивнул офицеру и получил ответный кивок.       – Что-то с-случилось? – взволнованно поднял голову Леша, отодвигая в сторону документы.       – Тебя Шаст вызывает, – Титов кивнул в сторону двери.       – С-сейчас? – нахмурился Сапер. – У меня тут допрос с-свидетелей вообще-то.       – Да, сейчас, – кивнул Олег. – Давай, он тебя ждет у ворот.       Сапрыкин недовольно выдохнул и встал. От таких движений его латы издавали скрежет. Леша подошел к креслу, взял свой шлем и вышел из комнаты, попрощавшись с офицером Вашем.       В коридоре, ярко освещаемом светильниками, сидели сотрудники Короля, которых Алексей должен был допросить. У всех были измученные выражения лиц, и Леша мог их понять. Менее двух дней назад многие из них пережили, возможно, самое травматичное событие в их жизнях. А теперь им приходилось сидеть тут и ждать своей очереди для допроса. Никого, кроме рыцарей Королевской Гвардии и сотрудников МПД, из дворца не выпускали. Хотя даже для гвардейцев были жесткие правила: записывалось время выхода из дворца и время возвращения.       – Я должен отлучится, – огласил Алексей. – Я вернусь как можно с-скорее.       Большинство из работников понимающе кивнули, и Леша поспешил к выходу дворца. Хоть Сапрыкина и приняли на службу Его Величеству всего месяц назад, он гордился тем, что уже неплохо разбирался в ориентации по дворцу. Да, он все еще иногда попадал в тупики и просил помощи у проходящих работников, но такое случалось редко, и то только в первую неделю.       Первый этаж буквально кишел сотрудниками из МПД. С другой стороны, это и неудивительно. Ворота всегда были под строгой охраной, а после недавних событий защита всех входов и выходов возросла в пять раз.       Сэр Шастун стоял возле колонны и общался с майором. Нахмуренные брови и строгий взгляд застыли на его лице с того самого дня. Леша вдохнул, как следует выпрямился, поправил ножны для меча на поясе и поспешил к гвардейцу.       – С-сэр Шастун, – обратился Алексей, обращая на себя внимание майора и Антона. – Разрешите обратиться.       – Отставить, Сэр Сапрыкин, – вздохнул Шаст и попрощался с полицейским.       – Ты меня вызывал, – в более расслабленной манере продолжил Леша. – Есть новости?       Антон покачал головой и разочарованно вздохнул.       – Как там у Игоря? – с надеждой спросил Сапрыкин.       – Никак, – поникши ответил Шастун. – Под каждый камень на Маросейке заглянули. Буквально ни следа.       – А что с-с камерами?       – Оцифровываются еще, – Антон нервно кусал заусенцы вокруг ногтей. – Как там с допросом? Есть наводки?       – Кроме теории с-садовника-нациста о том, что это с-сотрудники из Белостаата, ничего, – вздохнул он.       Антон поднял одну бровь, и Леша пожал плечами.       – Надо вызвать з-завтра переводчика, – вспомнил Сапрыкин. – У меня один с-свидетель – беляк, который не разговаривает по-русски.       Антон удивленно поднял брови.       – И таких берут?       – Как видишь, – усмехнулся он. – А еще мне нужно расписание всех мною опрашиваемых с-сотрудников.       – Я тебя из-за этого и вызвал, – было видно, как Антону неловко говорить о причине вызова. – Леш, ты… Будь с ними пожестче. Я понимаю, что ты у нас добряк и это твой первый раз, но… Буквально любой из них может быть убийцей. Тебе надо держать это в голове.       Леша непонимающе посмотрел на Антона.       – В смысле?       – Я узнал, как ты там допросил уборщицу, – вздохнул Шаст. – «Вы большая молодец», «Называйте меня Лешенька» … Сапер. Надо посерьезнее.       – К каждому с-свидетелю нужен с-свой подход, Шаст, – аргументировал Сапрыкин.       – Да, Леш, свой подход, – он повысил тон. – А не твой одинаковый подход «доброго полицейского». Такая схема не работает, если рядом нет «злого».       Сапрыкин понимал, что в какой-то мере Антон прав. Леша знал, что он бывает слишком добрым и уважительным по отношению ко всем. Он понимал, что это не под стать Королевскому гвардейцу, но ничего не мог поделать. Даже так, держа в голове, что любой из опрашиваемых может быть виновным в убийстве Принца, он не мог себе представить, каким образом он должен был давить на Миссис Колиденко.       – Я тебя понял, – кивнул Леша, но обида все равно была слышна в его словах. – Я могу идти?       – Нет, – Антон вздохнул и достал из рюкзака какую-то бумажку. – С тебя все на сегодня. Я надеюсь, что ты правда меня услышал и принял мои слова к сведению. Но используешь ты эти знания завтра. Сходи за хлебом.       – Чего? – растерянно спросил Леша.       – Ты меня слышал…       – Шаст, прости, конечно, но я с-сейчас должен допрашивать с-свидетелей, – возмущенно перебил он. – В этом з-замке работает тысяча человек. Тысяча, Шаст! Тебе, конечно, удобно курировать расследование, но меня там ждут люди.       – Я передам пару людей Олегу, – настаивал Антон. – Остальных допросишь завтра. Уже восемь часов вечера, Леш, а ты ни обедал, ни ужинал, ни отдыхал все это время.       – Никто из нас не отдыхал, – прервал его Леша. – Такое с-случается, если ты гвардеец.       – Восемь вечера, а пекарня закрывается в девять, – проигнорировал его слова Шастун. – У тебя час.       – Почему С-стах не с-сходит? Он всегда ходит з-за хлебом.       – Потому что Стах сейчас занят допросом.       – А я не з-занят!? – уже совсем не скрывал своего возмущения Леша, но голос не повышал.       – Леха сейчас допрашивает как надо, – усмирил его взглядом Антон. – А ты не спавши, не жравши, пытаешься добиться информации.       – Кто бы говорил, – закатил глаза Сапер. Да, Сапер плохо спал последние пару ночей. Но он хотя бы спал. Глаза Шастуна снизу обрамляли мешки.       – У тебя час, – впихнул ему в руку чек Антон. – Иди за хлебом. Это приказ.       – Так точно, С-сэр Шастун, – сквозь зубы ответил Леша и пошел к выходу, не смотря в сторону Антона.       Вообще вся эта тема с хлебом являлась какой-то древней традицией, смысл которой в современных реалиях Леша не понимал. Ему пытались объяснить, но все разы ему рассказывали разные легенды. Правда, одно оставалось неизменным – просто вот так сложилось исторически.       Такой формулировкой вообще многие вещи можно было объяснить. Феномен Королевской Гвардии, почему делами королевской семьи занимались гвардейцы, корону, да вообще явление монархи в целом. И все эти вещи взаимосвязаны. Вот исторически сложилась монархия, а с ней и монарх. А как отличить монарха от простолюдинов? Короной. А кто будет защищать Короля и его семью? Королевская Гвардия. А сколько их должно быть? Пятеро, как метаэлементов. А у Королевской Гвардии должны быть свои привилегии. Например, свежий хлеб из пекарни.       Хлеб, который гвардеец должен забирать сам. За-ши-бись.       Были и другие привилегии, конечно. Питание за счет короны, спальни во дворце, знакомство с Его Величеством и всей королевской семьей. Но с этим, понятное дело, шли и обязанности. Например, расследование убийства Его Высочества.       Леша запрыгнул на Элю и поскакал в сторону пекарни. Эля была прекрасной нежной белой кобылкой. Еще одной привилегией Королевского гвардейца. Сапер всегда боялся, что своей грузностью ранит ее. Но либо ей правда было нетяжело тащить Лешу, либо она хорошо притворялась.       По всему городу были развешаны траурные платки. Многие кафешки и забегаловки были закрыты. На лицах людей не было ни одной эмоции, кроме отчаянья. Они игнорировали Королевского Гвардейца, проходящего рядом с ними. Возможно, из-за того, что им было не до этого. Возможно, из-за того, что это был всего лишь Леша, а не Сэр Шастун или Сэр Джабраилов.       Сапер часто задумывался о том, что, когда он умрет, мир продолжит крутиться. Он такой же человек. Люди умирают каждую секунду, но жизнь продолжается.       Похоже, такое правило было не для всех. Принц Арсений умер, и жизнь в Русском Объединенном Королевстве погасла.       Леша замотал головой, прогоняя эти мысли. Он не должен был погружаться в это дело эмоционально. Ему надо держать голову холодной, иначе он будет бесполезен. В любом случае, он уже доехал до пекарни. Над входом висела яркая вывеска «Эпоха Гороха».       Сапер слез с Эли и привязал ее к столбу рядом со входом.       – Подожди меня пару минут, милая, я быстро, – он погладил ее по гриве и улизнул в здание.       В пекарне было тепло и уютно. Место было небольшое, всего два столика и четыре кресла, плюсом небольшая барная стойка возле прилавка. Но самое первое, что ощущается при входе, так это яркий запах свежего хлеба. Аромат был настолько приятным, что Леша снял свой шлем, чтобы вдохнуть его получше. Он заметил, что местечко было выполнено в зелено-желтой цветовой гамме, успокаивающей глаз.       За прилавком стоял парень с испуганными голубыми глазами.       – Здравствуйте, Сэр Сапрыкин, – Леша удивился тому, что обычный парень из пекарни знает его фамилию. – Я могу вам как-то помочь?       – О-ой, – растерялся Сапер и достал из скрытого кармана рюкзака чек от Королевской Комиссии. – Это ведь «Эпоха Гороха»? – получив утвердительный кивок, он продолжил. – Я просто… Я не з-знаю, как это делают обычно? Есть какие-то торжественные с-слова? Я пришел з-за хлебом для Гвардии Его Величества.       – А… – Леша видел, как в голове парня проходит мыслительный процесс. Через пару секунд он смущенно улыбнулся. – Простите, Сэр Сапрыкин, сейчас все принесу!       Парень скрылся за дверью в предполагаемый склад. Леша подошел к прилавку и положил на него свой шлем. Пацан выглядел таким напуганным… Не уж то Сапер выглядит так угрожающе?       Спустя минуту парень вышел с пакетом, из которого веяло теплом и приятным запахом.       – Можно чек, пожалуйста? – улыбнулся он, вытягивая руку, в которую Леша положил бумажку. – Спасибо, – парень еще немного пошаманил над кассой и положил пакет с хлебом на прилавок.       – И… На этом все? – прищурился Сапрыкин.       – Хотите поцелуй на прощание, Сэр Сапрыкин? – хихикнул парень.       – Э-э-э, – Сапер почувствовал, как у него загорелись уши. Неужто это тоже было традицией?!       – Я просто пошутил, – успокаивающе улыбнулся он. – Не волнуйтесь. Как проходит расследование?       – Уф, – Сапер выпустил воздух сквозь зубы. – Ну, потихоньку.       Парень понимающе закивал, посмотрев в сторону.       – Знаете, – намного грустнее, чем раньше заговорил он, – я совсем не знаю, как встречать посетителей. Раньше я всегда улыбался им, а теперь… Мне кажется, что моя улыбка будет издевательством. А если я не буду улыбаться, то это будет неуважительно… Я совсем не знаю, что мне делать.       Леша немного подумал над словами, перед тем как ответить.       – Я думаю, что люди поймут, если вы не будете им улыбаться, – парень с надеждой взглянул на него. – Вся с-страна с-сейчас находится в трауре. У нас всех одна и та же боль. Мистер… Как вас з-зовут?       – Сергей, – улыбнулся он. – Можно Сережа.       – Сережа, – кивнул Леша, – я не думаю, что кто-то обидится, если вы не улыбнетесь.       – Спасибо вам большое, Сэр Сапрыкин, – выдохнул Сережа. – Хорошего вам дня.       – Вам тоже, – улыбнулся Леша на прощание и вышел из пекарни.