Глава 2.
15 декабря 2024 г., 21:21
Сехун никогда не предполагал, что его жизнь кардинально изменится в самый неожиданный момент. А ледяные волны сомнений и противоречий накроют его с головой, погружая в смертоносный водоворот последующих роковых событий. Было сложно осознать и принять тот факт, что такое вообще возможно в его тихой и размеренной, в какой-то степени до безобразия скучной, жизни.
Игра на выживание затянулась, Хань победил даже не успев начать, пора было уже это признать. Изначально всё началось с банальных слов старшего:“ты мне нравишься”. Лу Хань умело подбирал слова, но боялся произнести заветные "люблю" или "навсегда...". Он понимал, что именно этого Сехун и хотел услышать.
Всего лишь одна злосчастная фраза, произнесённая из уст некогда полюбившегося человека была способна запустить разрушительный механизм. Точка невозврата была пройдена, повернуть назад уже невозможно, только в неизвестность перед собой. Тогда, будучи совсем зелёным юнцом и слепо верующим во всё хорошее, жизнь казалась намного легче, чем есть сейчас. Тогда отношения, тем более с мужчиной, коллегой по работе да и просто хорошим другом, для Сехуна были в новинку. Мальчишке, который никогда не состоял в отношениях, приходилась постоянно эти отношения с кем-то выяснять. Агентство запрещало любые проявления отношений на публике, поэтому приходилось скрываться сначала от друзей и знакомых, а затем, когда фансервис выходил за пределы игры, и от камер и фанатов. Несмотря на это, Сехун слепо следовал за Ханем, как будто тот был единственным светом в его жизни. Лу искусно манипулировал им, всё больше притягивая к себе. Но даже так, О всем сердцем влюбился в нагло красивого китайца. Полюбил за эти вот дурацкие слова, что вскружили юную голову.
Лу был душой их небольшой компании и центром для маленькой вселенной Сехуна. Хань зачастую помогал и оберегал младшего. Была ли это помощь в пении или же банальная и приятная сердцу забота, которую Лу проявлял всякий раз, когда Се болел. Старший будто бы ограждал его от прочего мира, взамен подарив свой собственный, тёплый и спокойный. В памяти до сих пор сохранились те многочисленные моменты времён трейни, когда китаец контролировал хореографию Сехуна, чтобы тот меньше ошибался. В какой момент всё изменилось настолько, что перевернуло весь его мир с ног на голову, когда близкий друг стал почти что врагом? У него не оказалось ответа, а знает ли его Хань — тоже неясно. Они завертелись в бесконечном круговороте лжи и обмана, невольно делая больно близким им людям.
“Ты мне нравишься…”
Слова словно тиски с огромной силой сжимают виски, оставляя за собой шлейф тянущей боли. Лу Хань стал тем самым катализатором событий, которые навсегда изменили жизнь молодого человека, увлекая его в пучину отчаяния, прямиком на самое дно пылающего кромешного Ада. Та невероятная сказка, невольно придуманная старшим в самом начале, закончилась так и не успев полноценно начаться. Ураган, в виде китайца с милыми оленьими глазами, прошёл довольно мучительно для парня и о новой встрече он даже не хотел задумываться. Накануне их грандиозной ссоры, как помнил Сехун, старший не находил себе места и постоянно теребил заусенцы на своих тонких пальцах, обдирая их до крови. Уже тогда макнэ понял, что грядёт ужасная буря.И был, как всегда, абсолютно прав.
Не зря говорят, что человеческое сердце, как и душа подобно мифическому фениксу.Предвидя свой исход птица сгорала заживо, но всякий раз вновь возрождалась из пепла птенцом, символизируя бесконечный цикл перерождений. Предательство сломало, разорвало О Сехуна на сотню маленьких кусочков, подорвало веру в людей и он заживо сгорел, оставив после лишь горстку прежнего себя… Как превращается в пепел феникс, чтобы когда-нибудь вновь воспылать во всём своём великолепии. И ведь спустя продолжительное время, сердце О Сехуна стало потихоньку, день за днём, заживать. “Ты мне нравишься” никогда не станет “я люблю тебя”, вот что должен был понять Сехун ещё в самом начале этих недо-отношений. Тот, с виду хрупкий кокон, который Се выстраивал долгие годы, собирая по кусочкам разбившееся в дребезги сердце, трещал по швам. То мнимое равновесие, что казалось нерушимым, и те красочные моменты, что навсегда отпечатались в душе… Будто тисками сжимали горло, оставляя бордовые ссадины и запекшуюся кровь, послужат напоминанием в первую очередь для него самого. Апогей его собственной боли и отчаяния настиг в день ухода Ханя из группы. Роза ветров больше никогда не будет показывать верное направление ветерка. Он потерялся, запутался или же просто устал понимать всю суть происходящего.***
Громкий звук от пощёчины эхом разносится по всему тренажёрному залу, привлекая всеобщее внимание. Алеющий след от сехуновой руки смачно отпечатался на лице Лу Ханя, тот буквально грохнулся на пол от неожиданности. Тогда Сехун первый раз кого-то ударил всерьёз. Всё случилось резко и неожиданно. Секунда и Се уже сидит верхом на обездвиженном Хане. Разум затмевает небывалая ярость, то и дело в поле зрения мелькали яркие вспышки света. Китаец что-то несвязно бормочет, но О даже не пытается его понять, он его вообще не слышит, с каждым разом всё сильнее сжимая кулаки на груди Ханя. Блондин пытается хоть как-то смягчать удары макнэ, прикрывая руками лицо, словно он осознанно принимает эти атаки, как наказание. И не старается ответить тем же. Тело Сехуна начинает слегка потряхивать от избытка адреналина в крови и до юноши не сразу доходит смысл всего произошедшего. И если бы не подоспевшие вовремя Бэкхён с Чанёлем, то макнэ не постеснялся бы вдарить по лицу хёна со всей силы ещё пару десятков раз. - Грёбанный ублюдок! - со всей злостью выплёвывает Сехун. Когда у Лу Ханя появилась привычка постоянно молчать, он точно не скажет, но это его раздражало.Бэкхён кое-как оттаскивает друга подальше от Ханя, чтобы тот ненароком не накинулся на него снова. Тем временем Чанёль помогал блондину подняться и прийти в чувства. - Что на тебя вдруг нашло? - спрашивает Бён, держа О за руку. Младший не сразу успокаивается, продолжая зло всматриваться в бледное лицо Лу. Мальчишка хорошо так подкорректировал нежную кожу лица. Сейчас китаец для Сехуна был словно развевающаяся красная тряпка для быка, выпущенная отважным матадором. Под глазом виднелся крупный кровоподтёк, суливший в ближайшее время превратиться в большой синяк. - Хватит, Сехунни! Приди в себя.***
Сентябрь неуклонно подступал к своему концу, отдавая все права прохладному, но по-своему красивому октябрю. С пожелтевшими листьями деревьев, что медленно опадали на землю, приближалась и дата ухода Лу Ханя из группы, а вместе с этим и из жизни Сехуна, поэтому младший становился с каждым днём лишь мрачней. Мемберы неоднократно отмечали изменения в настроении их макнэ на протяжении последних лет.Каждую осень он превращался в живого мертвеца, хотя вроде как жил и процветал, конечно не внутренне, но хотя бы физически.Психолог, рекомендованный агентством и непосредственно менеджером, утверждал, что время, безусловно, излечивает душевные травмы и вскоре все печали будут забыты,но от такой помощи не было совершенно никакого толка. - Многие вещи сложнее, чем кажутся, - тихо произносит О, оставшись наедине с самим собой и наблюдая как очередной специалист по психологическому здоровью молча закрывает за собой дверь. Сехун уходил с головой в свои проблемы, выдавая обыденное “все нормально” каждый раз, когда кто-либо интересовался его состоянием. Это вошло в нездоровую привычку. С каждым днём становилось сложнее осознавать всю тяжесть ситуации, в которой оказался их младший ребенок.Чунмён как лидер, как близкий друг и товарищ, много разговаривал с Сехуном, стараясь быть тому крепкой и надёжной опорой. Но не видя на свои действия никакого отклика, мужчина мчался за помощью прямиком к Бэкхёну, который был сведущ проблемах такого рода.Сехуну лишь оставалось наблюдать за безуспешными попытками друзей вернуть его к “нормальной жизни”. Как же объяснить им, что сердце стремилось к совершенно иному, чем разум? Родные люди не могли спокойно наблюдать мучения парня, поэтому, взяв всё в свои руки, Бэкхён решил, что лично найдёт для младшего хорошего специалиста, который уж точно сможет облегчить состояние макнэ. Искать долго не пришлось, поэтому в скором времени О был проконсультирован лучшим специалистом в Южной Корее. Курсы терапии проходили благополучно и его ментальное состояние постепенно улучшалось, хотя шрамы прошлой боли и обиды иногда напоминали о себе в дождливую и прохладную погоду. Депрессия. Сехун смирился и с этим диагнозом в своей жизни. Подумаешь слегка подавлен, потерян для общества и угнетен происходящим. Он сможет пережить и это, конечно, хотелось бы в это верить, но сил совершенно на это не находилось. О ощущал себя балластом для группы, тяжелым грузом на плечах парней, ведь им приходилось частенько приглядывать за ним в моменты, когда сам он этого сделать никак не мог. Бэкхён стал уделять больше времени младшему, несмотря на свой напряжённый график, новые альбомы, промоушен и съёмки. Чанёль тоже не оставался в стороне и часто радовал Сехуна различными подарками, как настоящий рождественский эльф, как его называли многие фанаты. Иногда это выводило из себя, но Сехун терпел изо всех сил, ведь о нём, таком дураке, ещё заботились дорогие ему люди. Та боль, что застыла на венах запястий хоть и побаливает в особо дождливые дни, сегодня невыносимо о себе напоминала. - Чёрт, - тихо шипит под нос мужчина, заваливаясь в тренажёрный зал в полном одиночестве. Ранним утром никого обычно не было, поэтому О сидел возле огромных зеркал в пол. Он внимательно посмотрел на свой наряд: серая потёртая футболка удачно подчеркивала рельефный торс, а спортивные штаны не стягивали, как джинсы, что придавало парню чувство свободы. Именно сегодня он встретил свой личный Ад и, как назло, тот с ним заговорил. Именно сегодня вновь болят шрамы на руках и предательски чешутся пальцы, напоминая о маленькой слабости. Это точно огорчит Чанёля и Бэкхёна, в этом Сехун не сомневается. Именно сегодня слабость вновь прокралась в его разум и душу, осторожно сдирая корочки с зажившей раны. Сехун пообещал себе, что больше никогда не будет причинять себе боль, ведь в его жизни уже было достаточно страданий. - Чёрт… - тяжело дыша и пошатываясь О уходит в туалетную комнату. В зеркале он вновь видит прошлую версию себя. Себя десятилетней давности: опухшие с синюшным оттенком глаза, кровоподтеки на шее и многочисленные порезы на кистях рук. Это тот Сехун, что был заперт внутри долгое время. Его он боялся как огня. - Это не я… - Это я, - вторит ему отражение. - Давненько не виделись, малыш. Пространство комнаты начинает искажаться и казаться чем-то нереально пугающим, словно в каком-то дурном сне. Тусклое зеленоватое свечение сменяется на яркое и частое мигание настенного бра, которое болезненно бьёт по чувствительным глазам, заставляя мужчину постоянно щуриться. Очередной кошмарный сон. Мгновение и вечная пустота, свет и тьма, кровь и плоть. Остаётся лишь предательская, разрывающая грудную клетку в клочья, боль. Брюнет готов поклясться, что в полной мере ощущает, как кости постепенно ломает накрывшая его с головой нереальная реальность. Сехун давится в приступе истеричного смеха, прикрывая часть своего лица ладонью. Ему противно смотреть в лицо напротив, что без каких-либо эмоций взирает на него в ответ. Ему до боли в груди страшно осознавать, что это действительно он. Надрывно дыша, Сехун всё сильнее сжимает пальцы на лице, вдавливая их в бледную кожу. Словно он хотел снять эту лживую маску со своего лица, сорвать, растоптать и, наконец, вздохнуть свободно. Следы от ногтей быстро краснеют, оставляя еле заметные кровавые дорожки. Отражение кривит пухлые губы в усмешке, предвидя свою победу над сознанием мужчины. Сехун слышит знакомый голос где-то у себя в голове, такой тихий, но очевидно не сломленный, голос того существа напротив, что вторит ему сдаться, поддаться этому искушению, которое когда-то мужчину чуть не погубило. О чувствует дикое напряжение в висках, как множество маленьких кровеносных сосудов пульсируют в голове, доводя его безумия. Горло, словно в тисках, стискивает паника, отчего сделать спасительный вздох становится практически невозможно. Раздаётся сдавленный хрип - очередная его попытка освободиться из этого кошмара. Все те невысказанные чувства и обиды, что он держал в себе на протяжении многих лет выплеснулись наружу, стоило только пересечься взглядом с этим человеком. Раздаётся громкий звук удара. Сехун с тех пор никогда не промахивался, бил точно в цель и было не важно, человек это или же простое стекло. Зеркальные осколки с каплями алой крови рассыпаются по мокрому полу. Паника окончательно лишила мужчину сил, что тот оседает на пол, уже совсем не боясь испачкать новые штаны. Кто бы мог подумать, что среди бело дня его вновь настигнет паническая атака. Шум льющейся воды оглушает до такой степени, что О не замечает, как в туалетную комнату зашел кто-то еще. Не ощущает и того, что кто-то пытается его поднять с мокрого пола.***
Глубокая, всепоглощающая ночь вновь многих людей лишает спокойствия после тяжелого дня. Сегодня для кого-то заканчивается жизнь, а для какого-то счастливчика начинается новая, совершенно беззаботная и счастливая. Сехуну, как ему кажется, несказанно повезло, у него есть такая возможность самому выбрать каким будет финал его короткого существования. Тяжесть воспоминаний давит на плечи, с каждым днём всё больше вгоняя юношу в землю. О давно разрушает свою жизнь, множественные следы в виде зарубцевавшихся порезов на запястьях и бёдрах тому были подтверждением. О делает глубокий вдох и закрывает дверь ванной на замок. Он точно знает, что должен покончить со всем именно сегодня, нутром чует о неизбежности своего поступка. Выбрал подходящий момент, когда в общежитии никого не должно быть, но на всякий случай замок всё же закрыл. Стоит неподвижно напротив большого зеркала и видит то, чего боялся больше всего: больше поломанную куклу, нежели себя самого. Он давно не железный. О Сехун представляет, как его холодное тело найдут спустя какое-то время. Обязательно найдут и точно расстроятся. На какое-то мгновение ему кажется, что нужно остановиться, что пора бы уже прекратить драматизировать и забыть насовсем того ужасного китайца из-за которого всё и началось. Но рука даже не дёрнулась, пока лезвие плавно въедалось в поддатливую плоть. Парень осматривает запястья и, довольный своим результатом, направляется к ванне, где его ждала та самая сладкая смерть. Неожиданный стук по закрытой деревянной двери настолько силён, что ненадолго отрезвляет помутнившееся сознание Сехуна. Сейчас он обессилено лежит в переполненной ванне, такой весь поломанный и безжизненный, истекая собственной кровью. Знакомый голос зовёт его по имени, надрывно моля остановиться и выйти уже, наконец, из ванной. Парень пытается приподняться, но слабым рукам не хватает сил удержаться за бортики, и он вновь погружается в прохладную пучину отчаяния. Небольшое количество жидкости под действием веса мальчишки выплёскивается на пол, оставляя на белом кафеле багровые лужи совершенной недавно ошибки. Сил нет совершенно. - Сехун! - кажется звавший его человек это Чанёль, но О в этом полностью не уверен. Сехун уверен лишь в том, что всё это скоро закончится: его страдания, мучения его друзей и родителей, больше он никогда не побеспокоит фанатов своими проблемами. Он всё глубже погружался в воду, стремясь уйти от окружающей его суеты на самое дно. - Открой эту чёртову дверь! Ты вообще знаешь, что я с тобой сделаю, когда попаду к тебе?! - Се, прошу, - небольшая пауза, длящаяся какие-то секунды, чтобы вновь продолжить, но уже более уверенно. - мы всё решим, мелкий. Все проблемы и страхи, что у тебя накопились… Обещаю, мы всё решим вместе. Снаружи ещё какое-то время доносились громкие голоса, но Сехун не слышит, находясь глубоко в своём укромном мирке. Под водой ощущаются лишь вибрации от ударов по двери. Холод принимает юношу как родного, словно тот всегда был его родной частью. О слышит, как бешено колотится его собственное сердце, последний раз отдавая долг хозяину, а усталость уже во всю одолевает его порченое тело. Вода забивается в носу, холодным потоком устремляясь в лёгкие, постепенно их наполняя. Сехун понимает, что становится равнодушен ко всему и плевать он хотел на всех те тоскливые взгляды в его сторону. Он долго держал в себе ужас сокрушающей бури, думая, что сможет самостоятельно справиться с этим штормом, но всё же просчитался и она поглотила его целиком. Он знает, ошибаться не так страшно, как признать своё полное поражение в этой борьбе. Он такой же обычный человек, ему можно разок ошибиться, ведь так? Сехуна скоро не станет, не будет и проблем с ним связанных. Легче станет и мемберам, которых парень доводил своими детскими капризами и слезами некогда длительной обиды. Но… Взрослые однозначно так не поступают, они же сильные и должны справляться с трудностями, но уже слишком поздно что-либо решать. Пусть люди позволят ему побыть ещё, совсем чуть-чуть, мелким слабым мальчишкой. Кисти рук покалывает уже довольно давно, но О, словно во сне, не ощущает и этого. Разум очистился от ненужных мыслей, в голове совершенно пусто. У него не осталось больше никаких сожалений. Умирать без сожалений, лучший из всех возможных вариантов. Когда-то Хань часто говорил про то, что нужно жить так, как того хочет именно твоё сердце, не подчиняясь никому. Чёрт и вот опять мальчишка терпит поражение, огромное фиаско в его жизни. Сехун проиграл и здесь, впервые поддавшись страшному искушению в своей жизни. Тонкие кисти вдоль и поперек истерзаны множеством безобразных ран из которых не переставая текла тягучая алая жидкость. Бурлящая жизнь, что в мгновение стала мучительным испытанием, покидала юное тело. Кровью окрашивается почти вся вода в ванне, кое-где оставив отпечатки на белом кафеле. Острое лезвие новой бритвы, которым Сехун не задумываясь бороздил по венам, валяется на полу совсем недалеко. Чанёль выбивает крепкую дверь плечом, отмечая про себя, что когда-нибудь он поставит сюда прозрачную, именно для экстренных случаев. Он мигом подбегает, запинаясь о собственные ноги, и рывком вытаскивает обездвиженное тело макнэ из ледяной воды, затем уже аккуратно опускает на пол. Следом за Паком вбегает обеспокоенный Бэкхён вместе с другими мемберами. Чунмён, не теряя ни минуты, звонит в скорую помощь. Скорая прибудет через минут десять, - информирует лидер. Ему, как и остальным, тяжело даются слова. Тем не менее, он понимает, что необходимо сохранять спокойствие, охладить свой разум на максимум и привести мысли в порядок, хотя это сейчас кажется непростым, но он лидер, друг и как отец для мемберов. Нельзя поддаваться панике, чтобы избежать нежеланного хаоса. - Времени мало, он уже весь белый, - произносит Чанель. Руки трясутся, но нужно было обработать раны на сехуновых руках и закрепить чистыми бинтами, которые принёс с собой Бён. Парнишка, что сейчас находился в крепких руках Пака, не подавал никаких признаков жизни. Тело податливо принимает все те различные позы, в которые Чанёль неосознанно его приводит, словно безвольная марионетка в руках кукловода. Мужчине кажется, что О сейчас очнётся, начнёт плеваться водой, которой по-дурости наглотался, пока они пытались пробраться в ванную. Он тихо просит мальчишку очнуться, остаться живым в этом чёртовом мире! Как одержимый шепчет на ухо молитвы, которые никакие бога не слышат. Бэкхёну становиться не по себе от того, что впервые видит Пака именно таким. Испуганным, в чём-то повзрослевшим, но тот из последних сил держался, чтобы не сломаться окончательно. Бледная кожа отдавала холодом, заставляя мужчину вздрагивать всякий раз, когда прикасался к ней. Бинты быстро окрашиваются в тёмно-алый. - Чан, скорая приехала! - послышался голос лидера. В помещение вбегает бригада неотложной помощи. Чанёль рефлекторно прижимает сильнее тело макнэ к себе, стараясь уберечь того. - Чанёль, - тихо произносит Бэкхён, кладя ладонь на крепкое плечо мужчины. - Пусть люди работают, не мешай им. - Оставьте это нам, вы сделали всё, что могли. - говорит фельдшер, присаживаясь на колени. - Он ещё жив, мы должны успеть привезти его в больницу. Это срабатывает и Пак отпускает. Он готов разреветься прямо на месте, но сдерживается, чтобы не показаться слабым. Медики быстро уносят Сехуна на носилках в машину. Чунмён уходит с ними, напоследок сказав, что сам позвонит и сообщит о состоянии младшего.***
Мужчина приходит в сознание на скамейке спортивного зала, бережно укрытый тёплым покрывалом. Рядом привычно дежурит обеспокоенный Пак вместе с Бэкхёном, что совершенно не удивляет Сехуна. Было бы странно, будь на их месте кто-то другой. О какое-то время наблюдает за парой, которая не спешила обращать на него своего внимания. Голова раскалывалась, нескончаемый поток мыслей не давал успокоиться и прийти в себя. Сколько прошло времени с момента начала панической атаки и кто мог ещё его видеть в таком состоянии? Мужчина обрывками помнит те гнетущие моменты в туалете, но точно в памяти всплывают крепкие руки, что подхватили в нужный момент. А дальше лишь кромешная тьма и тишина. Наконец, заметив копошение макнэ, Чанёль приближается и садится перед ним. - Опять? - один вопрос заставляет О вздрогнуть и пристально посмотреть на Пака. Он быстро догадывается о чём идёт речь. Между ними всегда была эта невидимая связь, что позволяла им общаться без слов. Чанёль помогает Сехуну сесть, крепко поддерживая за плечи. - Ты ведь уже знаешь мой ответ, - произносит тихо Сехун, пытаясь подняться на ноги. Из-за сильной слабости О не выдерживает и начинает падать, но его успевает поймать Пак. - Как самочувствие? - Словно сбросился до заводских настроек, - пытается шутить О. Но глядя на озабоченные взгляды парочки, он понимает, что это у него совершенно не получается. - Но сейчас всё в порядке. - и добавляет для большей уверенности. - Действительно, нормально. Вы всегда приходите вовремя. - Считай, что мы твои ангелы-хранители, - усмехается Пак. - О чёрт, только не это. Бэкхён стоит в сторонке, что совершенно на него не похоже. Раньше он бы в первых рядах стоял рядом с макнэ, держа того за руку, даря свою поддержку. Он по-любому что-то обдумывал в своей светлой голове, раз молчал. Молчаливый Бэкхён страшнее сасен-фанатов и злой мамы, что заметила грязные носки в углу комнаты. Мало кто мог предположить, что старший мог выкинуть в таком своём состоянии. Хочет ли он накричать или же побить младшего за глупое поведение? - О Сехун, - тихо произносит Бён. Макнэ обращает на того внимание, слегка подрагивая. На лице Бэкхёна ни один мускул не дрогнул, пока он медленно приближался к месту, где находился младший. - Д-да? - Знаешь же, как сильно я переживаю, когда ты находишься в подобном состоянии, - голос мужчины спокойный, но заставляет дёргаться невидимые ниточки души. Сехун понимал, как всё это выглядело со стороны, когда парни нашли его в туалете. Навевает воспоминания десятилетней давности, когда О пытался свести счёты с жизнью. Бэкхён вплотную подходит к парню и крепко обнимает, почти что вжимаясь в крепкое тело макнэ. Сколько бы времени ни прошло, а О навсегда останется для него тем самым ребёнком, который частенько носил им в общежитие свой любимый бабл-ти, называл старших хёнами и всегда улыбался. Время быстротечно уходило, мальчишки взрослели и настал тот момент, когда деток пора было выпускать в свободный полёт. Но Сехуна было страшно отпускать. Многие полагали, что все эти эмоции, переживания и радость в глазах — всего лишь часть их работы, ведь быть айдолом означало выполнять определенные обязанности. Сейчас они уже не скованы контрактом, и, по сути, можно было прекратить играть в семью на камеру. - Простите, - слова даются тяжело. - День не задался. Хань вернулся в Сеул, не знаю зачем, но надеюсь это была последняя наша встреча. - Что? Бэкхён отстраняется, удивлённо поглядывая сначала на Сехуна, а затем уже на Чана. Пак лишь пожимает плечами, он сам ничего не знал. - Мы несколько раз пересекались, - продолжает О. - Я не сразу его узнал. Кстати, он скоро женится. Думаю именно это он и хотел мне сказать. Я считал тебя родственной душой, но похоже, ты всего лишь смертоносный яд для меня, который будет медленно проникать в мои вены.
