Пташка

Эдем. Главный зал

— И стеллами за удивительные познания в области литературы и иностранного языка награждается Синтия Форджер! — объявил один из ректоров, держа в руках слегка бликующую в лучах люстр грамоту.       Собранные в просторном помещении ученики сдержанно захлопали, однако искренности я и не ожидала, зная — моей отличительности здесь никто не будет рад. Я — бельмо на глазу школы, пусть не для профессоров, но для учеников так точно. А всё потому, что мало того, что имею ужасно сомнительное происхождение, так ещё и вожусь с очень важными в высших кругах людьми, за дружбу с которыми любой бы здесь отдал руку.       И пусть частично мне и повезло, всё ныне сотворённое было частью долгой и муторной подготовки, требующей от меня куда больше усилий, чем просто рождение в богатенькой семье. Вот только мало кто об этом знал, понося и принижая при каждой удобной возможности. Да, заглаза, ведь в лицо всё высказать просто духу бы не хватило, и я об этом прекрасно знала. Жалкие создания, ну что с них взять? Жаль, правда, что по большей части именно они станут нашим будущим, что нехотя наводит на мысль о тяжёлых временах. — Я рад наградить вас этими стеллами, мисс Форджер, — протянул умудрённых лет мужчина, вешая мне на воротник две золотые звезды.       Хм, забавно, ведь я была уверена, что ничего не почувствую, однако стоило ощутить лёгкую тяжесть на одежде, сразу проняло какое-то одухотворённое и гордое воодушевление. Занятно. — Благодарю, — смиренно наклонила голову, надеясь выразиться максимально уважительно. — Для меня честь носить эти звёзды.       Ректор лишь одобрительно кивнул на мои слова, явно довольный услышанным, после же отпустил в зал, готовый пригласить очередного златоносца.       Меня провожали тучи неопределённых, завистливых и откровенно говоря недобрых взглядов, призванных затоптать и поставить на колени, однако всё тщетно. Шервуд воспитала меня не какой-нибудь половой тряпкой, всюду опускающую глаза в пол. Нет! Я ношу своё имя гордо и громко, чтобы все знали и слышали — Синтия Форджер вновь переступила через себя. Гордой львицей прошла мимо этих гиен, не давая никакого права сомневаться в моей значимости и уникальности. Пусть убиваются от злости, мне всё равно, я честным трудом заслужила эти стеллы. — Не зазвездись, — шепнул проходящий мимо Деметриус, специально сбавив шаг в метре от меня. — Пташка.       Заслышав его слова чуть не споткнулась о собственную ногу, с таким удивлением смотря в эти оливковые глаза, сверкающие неприкрытым ехидством и странным уважением. Откуда оно там? Вроде ж не соперничали, ведь, как бы неприятно это было признавать, Десмонд был далеко впереди меня как по успеваемости, так и по количеству стелл. Однако начал он их зарабатывать куда раньше, поэтому имел фору! — Уж кто бы говорил? — фыркнула ему в ответ, почувствовав касание кончиков пальцев на своём запястье.       Он ничего не ответил, лишь проводил странным, очень незнакомым взглядом, будоражащим и сбивающим с толка похлеще любой морозной стужи. Что происходит? Почему он так себя ведёт? Когда между нами всё вдруг переменилось, и почему я так резко теряю власть над ситуацией?! Мне это не нравится! — Тия! Ты такая крутышка! — лепетала Стефани, крепко обнимая.       Однако я не отвечала, с неверием смотря в спину удаляющемуся Деметриусу. «Какого чёрта…?!»

***

      Выходные провела как на иголках, не вылезая из дома от слова совсем. Йор даже тревогу забила, посчитав, что я заболела, однако я просто по-детски хандрила. Подпускала лишь Бонда, так жалобно скребущегося в мою дверь и скулящего в щель меж полом и куском массива. Жалко его было. Однако, в его защиту скажу, что нахождение рядом этого гиганта сильно скрашивало моё одинокое состояние. Раньше я этого не понимала, но сейчас, обретя какую-никакую семью, осознала значение «молчаливого присутствия». Пусть вы и не разговариваете, да даже не взаимодействуете, занимаясь каждый чем-то своим, вам спокойно от осознания нахождения друг друга в поле зрения. Удивительное и очень тёплое чувство, с которым мало что может сравниться. И так было не только с Бондом, со всем домочадцами. Странно всё это. Необычно. Но… Так приятно. — Уаф! — гавкнул пёс, потянув меня с дивана.       Обмякшим куском непонятно чего я сползла на пол, продолжая что-то бренчать на гитаре, перебирая пальцами струны будто бы и вовсе наугад. — Ну что такое…? — фыркнула на громилу, смотря в эти забавные глаза-бусинки. — Уаф! — он начал вилять хвостом и метаться из стороны в сторону, как всегда делал, когда хотел на улицу.       Глянула на часы, подметив, что и правда подошло время для выгула. Обычно именно в это время Лойд с ним выходил на улицу, однако сегодня, из-за срочной миссии, переложил это дело на меня. Впрочем, не сказать, что я была сильно против. Мне нравилось гулять по городу с Бондом под боком, погружаясь в свои мысли, пока этот негодник наслаждается жизнью обычного домашнего пса. — Ла-а-адно, негодник… — оставила гитару на диване, направившись в комнату, чтобы быстро привести себя в порядок, а после покинуть квартиру.

Немного позже. Рядом с парком

— Уаф! Уаф! — загавкал Бонд, заприметив на лужайке тренирующихся Йор и Аню, что практиковались в теннисе. «Так вот для чего они пошли «погулять»…»       Заметив нас Аня тотчас бросилась к любимому питомцу, а я удостоилась внимания матери семейства. — Ох, Тиюшка, как ты себя чувствуешь? — погладила по щеке, а после коснулась лбом головы, желая проверить, нет ли у меня температуры.       И будь мы знакомы чуть меньше, я бы растерялась, сделав пару шагов назад, чтобы отстоять личные границы, однако с течением недолговременного срока, уже привыкла к близости с этой красоткой, взяв в толк её забавные, мне непривычные жесты. — Я в полном порядке, просто немного хандрила, — честно ответила ей, удивительно доверяя свои эмоции, в отличии от многих, с кем приходилось общаться. — Пара пирожных из кондитерской на углу и чашки кофе будет достаточно, чтобы с этим справиться. — Вкусняшки?! — оживилась Аня на пару с Бондом, заслышав о вкусностях.       Йор похихикала в кулачок, в то время как я сказала: — А вам не предлагали, сластёны! — Бу-у-у…! — зафырчала Аня, бросившись к матери. — Мамочка, мамулечка, ты же купишь нам пирожные…?! Правда-правда?! — Уаф-уаф! — бегал рядом радостный пёс, виляющий хвостом. — Анечка… — улыбалась довольная Браер, гладя прицепившуюся дочурку по макушке. — Ну пожа-а-алуйста! — Прости за это, — шепнула брюнетке, понимая, что нехотя её подставила разговорами о сладостях.       Как-то не подумала, что Аня может начать канючить. Ну что за дитё? Благо Йор лишь расплылась в заботливой улыбке, погладив и меня, и Аню, точно родных детей. Удивительно, как легко она проявляла себя в качестве матери, поддаваясь будто бы давно отточенному инстинкту материнства, умеючи нас наставляя и приголубивая. — М? — оторвалась от Аниных разглагольствований, заметив знакомую машину. — Лойд? — подобно мне всполошилась Йор, удивительно быстро распознав мужа. — Папочка! — Гаф!       Вот только всеобщее веселье быстро стихло, стоило на горизонте появиться незнакомо многим даме, пылающей ледяным холодом. — Фиона… — прорычала себе под нос, инстинктивно охолодев и ощетинившись, словно дикий зверь на чужой земле. — Вы знакомы? — запереживала Браер, распознав мою резкую перемену в настроении.       Однако я не ответила, продолжая смотреть в эти серые глаза с неприкрытым высокомерием. Между нами всегда было напряжение, однако сейчас, когда Фиона увидела меня в компании той, кто смог занять «её» место, Фрост буквально разрывало на мелкие клочки от раздражение и злости. Сколько её помню, она всегда метила на место возлюбленной Сумрака и моей так называемой сестры. Причём всегда показывала своё превосходство в отношении со мной, считая, что для неё я — преграда. Впрочем, это недалеко от истины, ведь как бы кто из девчат не старался, для Лойда именно я была первой «женщиной», к которой он побежит сломя голову.       И это не потому, что между мной и Лойдом царят какие-то неэтичные отношения, выходящие за рамки «брат-сестра», нет. Мы любим друг друга своей многогранной, весьма едкой, но очень трепетной любовью, пусть мало кто это может увидеть. Что уж говорить о Фионе, что лелеет мечты сделать из меня чёртову Золушку. Нет уж извольте, к чёрту такую судьбу, да и каблуки я предпочитаю ботинкам, так что идите-ка вы лесом. — Это моя коллега, Фиона Фрост, — быстро представил свою подопечную семье, прекрасно понимая, что между мной и агентессой вот-вот разразится жутчайший конфликт. — А это… — он не успел договорить, так как Фиона его невоспитанно перебила. — Твои жена и… Дети, — на этом слове она сделала неприятный акцент, глянув на меня.       Ну что за женщина? Постоянно мне кровь портит, вопрос только, для чего? Будто я брата против неё настраивала. Пф! Заняться мне больше нечем! Он сам прекрасно её отшивал и без моей помощи, так что тут я чиста, как слеза младенца. Правда, кто бы это объяснил самой Фрост? — Тия… — протянула Аня, пока взрослые вели весьма двоякие беседы. — Что такое? — шепнула ей в ответ, мельком поглядывая на родных. — Эта тётя меня пугает.       Для наглядности она схватилась за мою талию, давая понять, что ей ужасно некомфортно в компании Фионы. Что ж, это в очередной раз доказывало, что Лойду с этой льдышкой не по пути. — Не волнуйся, мы очень редко будем с ней видеться, — потрепала по волосам, надеясь слегка приободрить. — И папа?       Этот вопрос немного сбил с толку, вынудив отнестись к ситуации серьёзней. Кто ж знает, какая дурость может зародиться в этой маленькой головушке? — Послушай, Нюта, — присела перед ней на корточки, пока взрослые затеяли какой-то странный спарринг на теннисном корте.       Зелёные глаза смотрели с таким вниманием и надеждой, что я аж сама заволновалась в правдивости своих слов. — Лойд любит Йор, просто показывает эту любовь немного по своему. Он, всёж, в этих делах не сказать, что очень умный человек… — глянула на увлечённого игрой брата, в очередной раз упрекая его за неприглядную дурость. — Это правда, папочка порой бывает таким глупым, — хохотнула Аня, сразу взбодрившись. — Уаф! — рядом закружился Бонд, видимо пришедший мне на выручку. — Я ещё вернусь! — неожиданно крикнула Фиона, после чего пулей умчалась к машине. — Чего это она? — спросила у старших, что шушукались в стороне. — Не бери в голову, — настоял глава семьи, в то время как Йор, слегка зарумянившись, явно пыталась скрыть очередной прокол.       Мы с Аней нахмурились, по-следопытски оглядев молодожёнов, зная — они точно миловались за нашими спинами, пока мы увлечённо болтали. — Сладкая парочка, — прошептала Аня, дико этим насмешив. — И не говори! — хохотнула ей в ответ, после чего мы всей семейкой направились в кафешку, где обычно засиживались допоздна.       Старое, лишь с лёгким ремонтом, призванным вернуть «выставочный» вид, это место пережило не только весь министерский штат, но и давно прошедшую войну. Милое, уютное, по своему тёплое и ужасно приветливое. Им владела пожилая пара, что всегда радовалась молодняку в своих стенах, а также не была против пушистых гостей, так что даже Бонда здесь приветливо встречали.       Засев за большой круглый стол, мы направлялись к витринам со свежей продукцией. Тут было всё, начиная от простого горячего хлеба, заканчивая хитрыми сладостями, секрет изготовления которых никто так и не мог выяснить по сей день. Донна — так звали владелицу, очень гордилась своими кулинарными навыками, и часто подбадривала Йор, захаживающую сюда время от времени, то за хлебом, то за вкусняшками для родных.       Гюнтер же — супруг Донны — обычно ворковал с посетителями, обожая обмениваться историями и сплетнями. Такой он — активный дедулька. Всё про всех знает, а это, как несложно догадаться, находка для шпиона. Лойд с ним часто заговаривался до такой степени, что забывал про окружающих. Порой, на фоне таких вот долгих бесед, нас даже бесплатно угощали выпечкой, настолько сильно парочка скучала за неимением родных под крылом.       Как я слышала, сын пары погиб на войне, а дочь, выйдя за состоятельного человека, уехала из страны, оставив пару самих на себя. Однако, те не грустили, лишь немного тосковали, находя отраду в таких вот странных семейках, подобно нашей.