Пташка

      После потасовки с наёмникам всё было как в тумане. Помню, мы проводили миссис Ольку с её протеже и сыном на другой корабль, удостоверившись в том, чтобы она благополучно достигла судна. После небольшого рапорта и улаживания каких-то внутренних вопросов «Сада», Макмахан отпустил нас с Йор отдохнуть, напомнив, что завтра нам придётся спешится с корабля и разойтись своими дорогами. Мужчина попытался доходчиво намекнуть о том, чтобы я держала рот за зубами, однако в моём состоянии я даже не пыталась слушать его занудствования. Голова и так трещала, ведь подобные миссии толком то никогда и не выдавались кому-то вроде меня, а тут настоящая игра ни на жизнь, а на смерть — не мой уровень.

Каюта VIP-клиентов. Глубокая ночь

      Йор зашла в мои апартаменты неуверенно, будто напуганный травоядный мышонок, угодивший в логово дикой кошки. Впрочем, у меня и в мыслях не было её в чём-то корить. На это не хватало ни сил, ни времени, ведь единственное, о чём просила душа был сладостный сон. — Ванна вон там, — указала на нужную дверь, сама начав вольнодумно раздеваться, не находя у себя сил ни на что, кроме жизненно необходимого. — Сменная одежда в шкафу, бери что понравится… Если проголодалась, в мини баре остались закуски. А если вдруг нужны будут медикаменты, они есть в аптечки в шкафчике. — Тия… — Йор говорила несмело, видимо переживая из-за случившегося.       Она понимала, я шокирована её скрытой стороной, однако, скажу честно, уже успела смириться с удивительной правдой. Скажу даже честно, с пониманием уникальной работы Йор всё встало на свои места. Теперь излишняя натренированность и ловкость не казались чем-то из ряда вон, напротив, позволяя пазлам сойтись в фигуристую картинку. Да и сама я хороша, мало того, что наврала с три короба, так ещё и задание провалила. Сильвия будет недовольна, впрочем, от этого ничья жизнь не пострадала, так что на моей душе греха нет. Лишь маленькое неприятное пятнышко, отразившееся в досье. Максимум — по кошельку ударят, да слегка пожурят, не более. — Йор, — обернулась к мачехе, заглядывая в усталые, наполненные неоправданной виной глаза. — Всё хорошо, я ни в чём тебя не виню. Прошу, расслабься…       Вот только та продолжила нервной статуей стоять передо мной, силясь что-то сказать, да всё не находя в себе на это мужества. Жаль её, ведь я нехотя разрушила её тихий рай, некогда слывший убежищем от всей этой суетной и грязной житёнки. Уверена, эту карьеру она выбрала не по собственной воле, ведь я знала, Йор далеко чувственная девушка, которой не свойственно неоправданное насилие. — Иди первой, — подтолкнула к ванной, сама начав стягивать провонявшую потом, кровью и прочей омерзительной чепухой одежду, совершенно не чураясь Барер.       Она лишь тихо угукнула, после чего потопала в указанном направлении, будто бы не смея со мной спорить. Что ж, оно и к лучшему, пускай приведёт мысли в порядок, пока я перевожу дух и раскладываю всё по полочкам. Мне ведь тоже непросто, однако… Что ж, наверно, я просто дурней и испорченней Йор, что, в прочем, для меня не стало открытием.

Ближе к рассвету. Каюта Синтии

— М…? — выйдя из душа заметила притихшую в кресле Йор, открывшую бутылку вина, на которую у меня упал глаз. — Йор, тебе нужно хоть немного поспать…       Она оторвалась от бокала, посмотрев на меня слегка затуманенным, сверкающим странной чистотой взглядом, напоминающим сияние драгоценных рубинов. Всё ж опасной красотой обладает эта чертовка… Будь я парнем, ни за что бы не осталась добровольно с ней в одной комнате. — С лёгким паром…       Прошла вглубь комнаты, сев на край кровати, попутно принимая протянутый мне бокал, наполненный алым пойлом. — Благодарю, — только хотела забрать угощение, как его от меня тотчас отобрали, вернув восвояси. — Эй… — Тебе ведь ещё рано! — возмутилась сама на себя Йор, заставив громко забрюзжать. — Ты сейчас серьёзно? — Лойд будет ругаться! — настаивала слегка захмелевшая девушка, быстро осушая сосуд. — Рано тебе ещё пить. «А людей убивать — в самый раз?» — Ему не следует ни о чём знать… — тихо ответила ей, вытащив из мини-бара бутылочку с соком. — Он так крепче спать будет. — Тия… — Йор вновь говорила несмело, наблюдая за мной, словно дикое животное за неизвестной добычей.       Неприятное ощущение, однако постепенно я к нему уже начала привыкать. — Разочарована во мне? — не сдержала едкой ухмылки, ругая саму себя за несдержанность. — Не говори так! — Йор, — встретилась с её растерянным взглядом, вынуждая встретиться с реальностью тет-а-тет, как и полагается любому взрослому. — Я делаю это не из собственной прихоти…       Мои слова звучали звонко и чётко, пусть и тихо, ускользая куда-то в щели подпола, словно вёрткие мыши. — Тебя принуждают…? — осторожно спросила Браер, сжимая в руках бокал.       Она выглядела так измучено, что сердце нехотя облилось кровью. Уверена, сейчас она надумывает о нас лишнего, ругая Лойда за недосмотренность, однако его вины, по большей части, в этом не было. Напротив, из нас двоих он казался куда более правильным и благородным, ведь работал, как говорят, «за идею», упахиваясь как скотина, тогда как я поднимаю задницу только ради кругленькой суммы. Мне всё равно на будущее. На войну, жертвы и мирных жителей. Я слишком маленькая сошка для такой огромной проблемы, да и, скажу откровенно, слишком ленива и эгоистична, чтобы жертвовать собой ради незнакомцев.       Я трусиха в глазах коллег, нарцисска среди одноклассников и бродяжка без имени и фамилии для соотечественников, однако для семьи… Той крохотной группки людей, что ждут меня дома я стала лучиком света. Лампадкой в старой тёмной кельи, что согревает и уберегает от тёмной ночи. И я не могу их предать. Сгореть до тла или внезапно погаснуть. Я буду гореть долго и медленно, постепенно приближая свой неминуемый конец, который найдёт нас всех. Я выучусь, встану на ноги, получу профессию, а после и работу, на которой не буду горбатиться и проклинать всё вокруг. Может, заведу семью, если встречу достойного человека. Присмотрю за Аней, что бы не случилось с нашей странной семейкой. Она всё ж стала «жертвой» высокой цели, и если с Лойдом что-то случиться, от неё попытаются избавиться, как от ненужного сырья.       Пусть мы не родные — плевать — я не дам этого ребёнка в обиду, ведь за эти месяцы успела привязаться. Не хочу ранить сердце, живя оставшуюся жизнь с мыслью, что отдала под трибунал неповинного ребёнка. Я себя просто не прощу. — Я кое-кому сильно задолжала… — тихо хмыкнула, криво улыбаясь и вспоминая строгое лицо Шервуд. — Поэтому до сих пор разгребаю неуплоченное.       Йор резко подалась вперёд и схватила за руку, сильно меня этим напугав. — Сколько? — уверенно спросила она, сверкая настолько ярким взглядом, будто никогда в жизни не пила алкоголь. — Чего…? — Сколько денег ты им должна?       Я потеряла дар речи, смотря на Йор моргающими глазами, не способными на чём-то сфокусироваться. Говоря всё это я совершенно не подразумевала помощь, обязанная рассчитаться с Сильвией самостоятельно, да и чего греха таить, Йор вообще не стоило посвящать в детали моего с Шервуд договора, о котором не знал даже Лойд. Это чревато неприятными последствиями, а они мне не к чему. — Денег? — тихо посмеялась, расслабляя ситуацию. — Йор… Речь идёт не о материальном… — А?       Она скорчила такое забавное лицо, что меня аж на смех пробило. Ну вот не могу я вести себя серьёзно, когда она себя так ведёт! И кто бы подумал, что Йор профессиональный киллер? Да ни в жизнь! — Я не могу рассказать всего… — немного виновато улыбнувшись скатилась с края кровати на пол, где мне было уютней и спокойней.       В более замкнутых, огороженных и даже тесных местах мне, отчего-то, всегда становилось спокойней, особенно если я знала, что место защищено. За подобное Лойд часто называл меня кошкой, отсылаясь к схожей характеристики маленьких хищников, и пусть многие трактовали это милым прозвищем, я знала, брат лишь в очередной раз подчёркивает мою диковатую натуру, пусть и не ставит в упрёк. — Ведь могу поставить в неловкое положение тех, кого бы не хотела… Да и так тебе будет безопасней, — заглянула в спокойные алые глаза, найдя в них лёгкое недовольство, быстро сменившееся взрослым пониманием. — Я выслушаю всё, что ты скажешь, и приму всё за чистую монету, Тия… — взяла за руку, пытаясь будто бы успокоить, пусть я уже давно перестала волноваться по поводу случившегося.       Я — шпионка, так что прекрасно знала о существовании грязного, мрачного и далеко нелицеприятного мира, скрытого от глаз простых граждан. Так что откровение Йор пусть и стало ударом, однако не настолько серьёзным, чтобы я валялась без сознания в шоке от услышанного. — Хех… — тихо хохотнула сама на себя, расслабленней сев перед ней и-таки забрав второй бокал из чужих рук. — Что ж, тогда, слушай… — сделала смелый глоток, почувствовав лёгкое жжение в боку, куда некогда пришёлся удар одного хмыря, после чего вновь заговорила. — Ты ведь знаешь, что мы с Лойдом кровные брат с сестрой, как вы с Юрием.       Йор лишь тихо кивнула, боясь сбить мой податливый настрой. Она сидела весьма свободно, слегка нагнувшись ко мне, попутно покручивая в руках бокал, однако в глазах я всё же видела проблеск волнения, свойственного Браер. Осторожничала, благо не из-за страха или желания навредить, а напротив, в угоду моей защиты. Мило. — Я… Не знала наших родителей… — говоря это я пусть и поникла, но какой-то особой грусти не испытала, не в силах тосковать по тем, кого никогда толком-то и не видела.       Моей семьёй был брат, Шервуд, ну и, с недавних пор, Йор с Аней и Бондом. Можно припомнить ещё парочку личностей, однако к ним я всё же подсознательно относилась с настороженностью, как бы себя не переубеждала, однако в той пятёрке не смела и придраться. — Тия… Мне жаль… — Ой, брось, — поспешила её успокоить, махнув рукой.       Йор вздёрнула брови, не понимая моей реакции. — Не сказать, что я зла на них или что-то в этом роде… Просто… — запрокинула голову на скос кровати, задумавшись над нужной формулировкой. — Сложно любить тех, кого никогда не знала. — Ты их никогда не видела? — в голосе чувствовалось нежеланное сочувствие, от которого всегда становилось так тошно.       Почему меня жалеют только потому, что так называемые «родители» погибли чуть позже моего рождения…? Для окружающих это какая-то настоящая драма, выбивающая на слёзы всех кроме меня… Аж как-то тошно становится. — Лишь на фотографиях… — отпила ещё немного вина. — Они погибли, когда мне ещё года не исполнилось. Лойд тогда тоже совсем ещё мальчишкой был, однако… — стало немного грустно. — На нём их смерть сказалась в разы сильней…       Йор сжала мою ладонь, будто бы пытаясь что-то сказать. Безмолвно что-то донести, однако я была не в настроении гадать на кофейной гуще. Не сейчас… — Ему тогда лет восемь-девять было, пусть и ребёнок, но уже что-то да соображает. Даже постарше нашей Ани, так что сама понимаешь, через что ему тогда пришлось пройти…       Она ничего не говорила, лишь крепко сжимала руку, согревая ладонь клокочущей внутри кровью. — Ещё и меня пришлось воспитывать… Он, считай, из-за меня детства лишился, — покривила лицом, искренне считая себя виноватой в том, что брат пошёл по дорожке шпиона.       Знаю, история не знает сослагательного наклонения и всё такое, поэтому нет смысла гадать «а если бы, да-ка бы»… Вот только… Я прекрасно понимала, чем он жертвует ради меня. Успешная карьера, престижное учебное заведение, любящая и полноценная семья, верные друзья — всё это прошло мимо него только потому, что все силы он бросил на алтарь моей спокойной жизни. И именно из-за его жертвенности мне до сих пор плохо спалось ночью. Я не желала ему такой жизни, брошенной в угоду чужой летописи. Желала счастья. Такого, чтоб о нём можно было спеть песню, ставшую мировым хитом. Чтобы к концу своей долгой жизни Лойд, с улыбкой на лице, в окружении членов семьи, сказал, что не о чём не жалеет. Что прошёл этот путь с гордо поднятой головой и будь у него возможность обратить время вспять, он ни за что не совершит иной выбор. — Не говори так! — я вскинула глаза, встретившись со сверкающими рубинами Йор, хмуро глядящей на меня с высоты своего пристанища. «Чего?» — Лойд так тебя любит, Тия… — с нежность, но лёгким негодованием говорила Браер, склоняясь всё ближе и ближе. — Ты, наверно, этого не замечаешь, однако он всегда смотрит на тебя такой нежной улыбкой. И пусть порой ругает, это лишь из-за того, что волнуется. — Ну, мы ж всё-таки родственники… — как-то не верилось, что я веду подобный диалог с Йор.       Ну не укладывалась у меня в голове подобная мысль, хоть убейте. Всё ж я к такому не привыкла, поэтому и отрицала за непониманием реакции. Отсюда и большинство проблем, которых я старалась не замечать. — Родственные узы не равны кровным, дорогая, — она говорила уверенно, но без напора, чётко зная истинность данного суждения.       Спорить с ней было бесполезно, да и как-то глупо. Я знала, что в итоге уступлю, так что помалкивала, пытаясь сдержать волну удивления. — Любовь — вот связующее звено, что нас объединяет, она и диктует свои правила, плевав на родственные связи. — Любовь, говоришь? — я задумалась, редко используя это спорное слово, лишь отчасти понимая его значение.       Не сказать, что я росла вне любви… Всё ж по отношению к Лойду это будет весьма грубо, учитывая то, что на алтарь моей жизни он возложил свою. Впрочем, не могу утверждать и того, что умеючи отдаю любовь другим. Я… Слишком осторожна для такого. Нет, не жестока, не зла, просто… Всегда между мной и человеком, кем бы он ни был, существует эта невидимая стена, через которую другому не пробиться, а я и вовсе не стану делать попыток её преодолеть. Мне комфортно здесь и сейчас, в своих собственных рамках и условиях, которые я сама себе диктую. Без ограничений, без нравоучений и порицаний. Без лишних хлопот. Сама с собой наедине, в гармонии и умиротворении. — Не про меня песенка…       Йор тихо вздохнула, но спорить не стала, лишь заботливо погладив по коленке, вынуждая вновь заглянуть в эти чарующие алые глаза. — Ничего, я тоже когда-то так говорила… — шептала она с причудливой улыбкой, отзывающейся приятными мурашками на спине. — Кстати об этом… Понимаю, это не совсем моё дело, и… Скорее всего мне безопасней будет не задавать этот вопрос, однако я всё же спрошу: почему ты стала убийцей, Йор?       Мы притихли, зная, что этот вопрос в итоге прозвучит из чьих-то уст, лишь предвосхищая его в подсознании. Не хотелось бежать впереди пекла, однако и умалчивать не могла. Знала, мы должны расставить все точки, иначе в последствия утянем друг друга на дно, погубив этим и семью. Этого бы не хотелось. — Думаю… — она говорила тиха, крутя в руках бокал с вином, будто подбирая каждое слово. — У нас схожие причины, однако разные пути решения. — В каком смысле? — я плохо её понимала, зная лишь то, что в довольно юном возрасте Йор и Юрий осиротели, оставшись абсолютно одни. — Наши родители погибли в начале войны… — со скрытой, немного болезненной тяжестью призналась она, продолжая нервно крутить в руках пустой бокал. — Мама погибла из-за бушующего тогда в нашем городе голода, а отец умер на фронте. Даже до госпиталя довезти не успели, скончался прямо в окопе.       Я промолчала, но виновато опустила голову, зная, что потревожила очень глубокую, старую рану, которую Йор никому бы не захотела показать. В этом я её прекрасно понимала, тая на душе схожие печали и сомнения, о которых вряд ли когда-то скажу вслух. — Чёрный конверт пришёл в середине зимы… Помню, что даже на слёзы не было сил. Юри тогда ещё маленьким был, мало что понимал, пусть и чувствовал, что что-то не так. Не знаю как я тогда жила… — она тихо хмыкнула, как-то рассеяно подняв голову, поправив растрепавшуюся чёлку. — Не помню уже… — Оно и к лучшему, — сухо ответила ей, искренне считая, что подобное лучше не запоминать.       Так безопасней. — Думаю, ты права, Тиюшка, — тихо хохотнула каким-то своим мыслям, пока я медленно добивала свой бокал, поглядывая на полу-пустую бутылку.       Не хотелось испытывать судьбу, а помня свидания братца, на пару пить с Йор я бы так просто не осмелилась, решив в одну морду всё выдут, пока Браер не спохватилась. — Та-ак… Когда тебя нашёл «Сад»?       От упоминания названия организации Йор встревожилась, однако брыкаться не стала, лишь бросив в мою сторону взволнованны взгляд. — Даже название знаешь — ты и правда хорошая наёмница. — Информация в нынешние времена ценнее оружия, так что стараюсь знать потенциальных палачей в лицо. — Ха! — она отсалютовала бокалом, как-то забавно встрепенувшись. — Тиюшка, думаешь, я смогу тебя убить?       На этот вопрос я не нашла нужного ответа. — А если поступит приказ, Йор? — с лёгкой дрожью спросила у неё, понимая, что сама загоняю себя в ловушку.       Однако мне нужны были эти слова. Эти сладкие обещания о том, что я буду в безопасности. И плевать на их лживость, порой и она казалась праведней любой истины, брошенной в лицо, точно белая дуэльная перчатка. Я хочу жить хоть чуточку свободно, а не в вечном осознании, что вот-вот моя жизнь прервётся. К чёрту такой мир, извольте! — Синтия… — более холодным тоном произнесла она, оглядывая с таким холодом, будто передо мной сидел совершенно незнакомый человек. — Ты задаёшь очень неприятные вопросы…       Сжала кулаки, мысленно попрощавшись с Лойдом и Аней, почему-то вдовесок припомнив и Демитриуса. И какого чёрта я вообще сейчас о нём вспомнила?! — Я хочу знать, что будет дальше, Йор. Наёмница и убийца в одном доме — сама понимаешь, это практически невозможно. — Но мы ведь как-то жили…? — протянула она, с какой-то усталостью смотря на меня.       Аж сердце защемило, настолько душераздирающим был её вид. Казалось, что я предаю семью. Ту крохотную братью, что сформировалась случайно, но скрепилась воедино такими скобами, что, казалось, никакая дурь не разъединит. И вот мы у порога очередной войны, пусть и тихой. Мало кому заметной, однако не менее кровопролитной или безжалостной. — Йор, пожалуйста… — взмолила я, не вынося этой чёртовой пытки.              Укрыла ладонями лицо, уже не понимая, что делать дальше. Бежать? Куда? Да и зачем? Всё равно найдут, пригрозив родственниками. Молить о помощи? Кого? У меня кроме Форджеров никого и нет… Так, пара знакомых, но не тех, с которыми бы разделила нечто подобное. Слишком опасно.       Это тупик. Даже не распутье. Настоящая стена, преградившая мне дорогу и закрывшая белый свет. А я ведь так к нему стремилась, отращивая крылья… Очередное разочарование. — Не мучай меня неопределённостью…! Я не могу в ней жить, пойми же! Я сойду с ума!       Она молча смотрела на меня, выдерживая неожиданный всплеск эмоций, которые обычно я старалась не показывать. Так уж приучили, вспомним ту же Шервуд. Не принято у шпионов психовать, однако… Мы тоже люди. — Скажу лишь одной, — Йор наконец поставила бокал на тумбочку, наклонившись ко мне. — Я не брошу свою семью, кто бы что мне не приказал.       Её глаза сверкали такой неоправданной уверенностью, что внутри аж всё скрутило и связало в тугой узел. Дыхание спёрло, превратившись в болезненный ком в горле, из-за которого и писка не вымолвишь. Всё будто замерло. Даже в ушах пропал монотонный пульс, вечно донимающий после эмоциональных всплесков. Странно всё это. Необычно. — Пойдёшь против целой организации убийц…? — я не сдержала нервного смешка, понимая, чем всё это может обернуться.       Страх начал медленно подступать, мельтеша перед глазами красной тряпкой кровавого будущего. А ведь только зажила по-человечески… Даже друзьями обзавелась, да и от недоверчивости начала потихоньку избавляться. Всё пошло в горку, затуманив глаза розовой пеленой ватных облаков. Кто ж знал, что там, у перекрёстка, окажется не развилка, а голодная пропасть? — Если понадобиться — да.       Я подняла глаза, удивляясь завораживающей уверенности Йор. В ней, казалось, нет и толики страха. Сомнения, что что-то пойдёт не так. Что мы окажемся слабей и предадим. Или она даст заднюю перед высшим начальством. Удивительно! Я совершенно не узнаю нашу Йор, но, почему-то, меня это даже не пугает. Напротив, почему-то интригует. — Откуда такая уверенность, Йор? Ты ведь не всесильная…       Она подалась вперёд, осторожно касаясь рукой моей щеки. Я не дрогнула, позволив ей сделать задуманное, стараясь унять дрожь в пальцах. Я хочу верить Йор! Хочу, чтобы её слова стали правдой! Теперь мы повязаны общей алой нитью, так пускай она не станет для нас виселичной петлёй! — Я просто верю в себя и в вас, Тия, — она улыбнулась такой знакомой, нежной улыбкой, что все страхи вдруг разом улетучились, оставив лишь странное тёплое ощущение в груди.       Я такое прежде не испытывала, поэтому правильно обозвать не решалась, зная лишь одно — Йор часть нашей семьи, и я обязана ей верить. — Поэтому не унывай. — Угу… «Будь что будет…»