В десять ровно, не забудь

      Они оба обещали быть дома в десять. Но в этот раз обещание не сдержал никто.       Отец и сын собирались разыграть партию, даже не так — Гром-старший обязался научить Грома-младшего своим фирменным шахматным уловкам. Они уже сели за игральный стол, и Костя начал расставлять фигуры по своим местам, когда внезапно раздался телефонный звонок.       Костя взял трубку, из которой прозвучал голос Юры Смирнова:       — Кость, я знаю где этим вечером будет Анубис, — со своими обычными нотками деловитости в речи сказал Смирнов.       — Сегодня? — переспросил Гром.       — Да. Ты как там, не занят? — с особой загадочностью задал вопрос Юра.       — Да, у меня сегодня весь день свободен. Могу хоть сейчас приехать, — тише сказал Гром. Он как бы пытался скрыть, утаить только что сказанное от сына, но это не особо-то получилось.       Игорь положил голову на стол, вслушиваясь в каждое слово, сказанное отцом, и начал думать, откуда еще можно достать деньги на Диснейленд. Этот вопрос занимал все его мысли, он хотел туда не из пусто взятого желания – скорее стремился провести время с отцом, а выигранные в олимпиаде билеты служили очень веской причиной.       — Это абсолютно грандиозно! Тогда прокатимся загород? — восторженно сообщил в трубку Смирнов и посмеялся.       — Юра, ты лучший, — все также почти шепотом, еле сдерживая восторг, продолжил Костя. — И это даже не сарказм.       — Это вот ты Хмуровой скажи, да. Давай.       — Давай!       Затем Костя сбросил звонок и снова прокрутил колесико телефона, набирая номер Прокопенко.       — Федя! Смирнов раздобыл адрес гробницы или конуры, где там Анубис обитает. Короче, по коням! — полный энтузиазма проговорил Костя в трубку своему напарнику.       Игорь времени даром не терял. Был у него один вариант подзаработать неплохие деньги. Пока отец не видел, он взял в руки его кобуру, достал оттуда пистолет и вытащил из него одну пулю.       «Да отец не заметит. Что такого может произойти, всего лишь не хватает одной пули» — подумалось Игорю.       Он и не знал, чего будет стоить ему эта одна несчастная, судьбоносная пуля, вытащенная из табельного.       Костя посмотрел на задумчиво-растроенного сына, пытаясь сообразить, что ему сказать в свое оправдание. Подходящих слов у него не было. Он дал обещание — не сдержал. Давать новое обещание? Ну нет… не поверит же. Но иных вариантов не было. Попробовать стоило.       — В десять ровно я вернусь, и мы доиграем, — подойдя к сыну и положа правую руку на плечо, заверил Костя.       Он дал обещание и ждал реакции. И Игорь согласился. Костя начал спешно собираться. Надел футболку, захватил табельное и пошел к двери.       — Стой! Подожди! — окликнул его Игорь. — Дай руку, — попросил он.       — Зачем? — Костя протянул руку сыну.       Игорь нарисовал розовым неоновым маркером цифру Х, чтобы отец не забыл.       — Вот…       — Что это?       — Да пап, это же римская цифра десять. Ты что, не знаешь? Чтобы ты не забыл, — Игорь улыбнулся.       — Не забуду, — ответил Костя. — Погоди, иди сюда. Ровно в десять я буду дома, — сказал Гром старший, сняв с себя часы и надев на руку сыну. — Вот, ровно в десять. Запомни!       Затем Костя ушел.       Федор без лишних раздумий согласился поехать в указанное Смирновым место и даже подкинул своих товарищей на мотоцикле. Они въехали в густой темный лес, остановившись аккурат у небольшого оврага. Там, где бы их не засекли.       — Юра, бинокль дай. — попросил Гром, слезая с мотоцикла.       Смирнов протянул бинокль Косте и тот стремительно пошел вперед, переступая массивы неровной лесной почвы, — в сторону лучшей точки обзора.       — Стой, Гром… Гром! Ты нас подождать не хочешь?       Он остановился ровно у оврага. За могучими ветвями деревьев виднелось старое заброшенное здание. Гром посмотрел в бинокль, предварительно настроив резкость, и затем стал осматривать территорию на предмет нахождения там какой-либо охраны. В окнах ветхой постройки виднелись зажженные факелы. Затем из спрятанной от любопытных глаз двери вышли двое людей, одетых в непонятные тканные одеяния.       Федя подошел к Косте, а тот, не издав ни единого слова, протянул напарнику бинокль, от которого Прокопенко отказался. Федя посмотрел туда же, в какую сторону чуть раньше посмотрел его друг и сказал:       — Не надо нам туда — с особым напряжением начал Прокопенко, — Спецов надо вызывать.       Гром в ответ посмотрел на него с усмешкой на лице. — Вот даже не обсуждается, — на полном серьезе ответил на усмешку товарища Прокопенко.       — Федя, я не понял, а где азарт, а? — спросил “подбадривающе” Гром. — Сходим на разведку. Аккуратно посмотрим. Все, — пытался убедить друга Гром. Затем хмыкнул и слегка треснул друга по плечу, попутно говоря, — Да нормальный план!       Федя в ответ недоверчиво кинул, — Да просто сказочный. Там одних этих сектантов только человек двадцать. Ты хотел изучить — изучай. Вон отсюда, — указав на место, где они стоят, сказал Прокопенко, — Дальше я шагу не сделаю — твердо заявил он.       Костя пошел, а вслед ему раздался обращенный к нему крик друга, — Гром, Гром! — догоняя, сказал Федя, — Тебе на меня, на друга, плевать — это нормально. Но ты хоть о сыне то подумай.       Внутри Кости что-то на секунду екнуло, но отступать он… не планировал. Хоть Гром и был в отпуске и выполнял задание, фактически не имея на это каких-либо юридических оснований — он был не при исполнении, Костя все-таки решился пойти в это полуразрушенное здание, коим пристанищем выбрали себе сектанты, распространяющие наркотики, заполонившие Питер. Оставить это дело он не мог — дело долга и чести. Даже его обещание сыну не остановило борца с преступностью.       Это всего лишь была очередная операция под прикрытием, самое обычное проникновение — ничего не предвещало беды, как подумал Гром.       Косте по жизни везло: он всегда отделывался небольшими ушибами, несложными переломами и царапинками после даже самых опасных заданий — но в этот раз удача отвернулась от него, как будто бы занимая позицию его сына.       Пока Гром-старший вместе с напарником внедрялись в ряды сектантов, Игорь с Игнатом также времени не теряли — еще днём они, после первой неудачной попытки, отыскали ещё один способ заработать деньги. Ну как они — Игнат. Игорь сначала отнекивался, но такой шанс упускать было нельзя. Побыть с отцом очень хотелось, а единственный предлог, который мог как-то убедить отца взять отпуск — купленные авиабилеты.       Работа была не из легких. Их нанял журналист, который вел тайное расследование, завязанное с Анубисом. Узнав по своим тайным источникам предполагаемое место встречи сектантов, он заранее изучил строение здания. Ему нужны были видеоматериалы, а проникнуть туда незаметно можно было только одним способом: через не заделанные дыры в дверях, в которые могли пролезть только дети.       Ребята пробрались внутрь и приступили к делу. Игорь, в процессе съемки лиц, принимающих участие в этом странном мероприятии, на руке одного из переодетых фанатиков заметил Х — римское число десять, нарисованное на руке отца им же ранее днем.       — Папа? — с удивление произнес Игорь, а затем вытащил из камеры записанную пленку. Пленка выпала из рук и укатилась ровно вниз — прямо вблизь собрания.       — Игорь, ты шо? — спросил его Игнат, — Ну иди теперь, поднимай!       И Игорь пошел.       — Игореня, ты шо? — испуганно спросил Игнат, смотря вслед спускающемуся в самое пекло другу.       Игорь немедля вручил камеру другу, а после спустился вниз, рискуя быть замеченным, чего ему ой как не хотелось. Обошлось. Только вот Игорь теперь не мог просто уйти — он покинет это место с отцом и никак иначе.       Пока Игорь доставал пленку, вслед за ним спустился Игнат. Началась перестрелка. Игнат выбежал из-под деревянных укрытий и затащил впавшего в ступор друга.       Бизнесмены-обманщики, пришедшие на сие мероприятие, разбежались как нашкодившие котята. Гром-старший со своим напарником, сняв сектантские одеяния, начали отстреливаться.       Действие медленно, но верно переходило в глубину здания. Следом за ними продвигались и Костя с Юрой. Гром попросил Смирнова остаться и отвлечь бегающих там членов преступной организации, пока он пойдет по следам Анубиса.       Мальчики же выполнили свою работу и уже собирались было уйти вместе с тем, кто их туда привез. Вот только Игорь не мог. Теперь у него была веская причина остаться — он четко решил, что выйдет из этого здания с отцом.       Тем временем стрелка часов почти показала десять вечера. Условное время почти наступило. В этот раз оба они не сдержали обещания. Как говорится, яблоко от яблони… упало слишком близко.       Они с отцом никак бы не успели.       — Игнат, ты иди, я остаюсь, — Игорь решительно смотрел из-под укрытия в сторону пробегавших мимо участников этой перестрелки.       — Ты то куда, Игорень? Что ты удумал? Мы же все сделали, отчаливаем, — махая рукой в сторону выхода, полушепотом протараторил Игнат.       — Я не могу сказать. Просто поверь мне. Завтра увидимся.       Игнат знал, что если Игорю что-то взбредет в голову, то это уже оттуда никакими клещами не выбить. Пришлось отпустить.       Гром-младший незаметно пробирался по коридорам ветхого здания, пытаясь избегать мест, где он мог бы встретить нежелательных гостей сего мероприятия. Все это здание было очень пыльным, с характерным запахом сырости и плесени.       Там было темно, как в огромном шкафу. Игорь шел вдоль стен, вслушиваясь в каждый звук и малейший шорох.       Бывший дворец был построен в самых лучших дворянских традициях. А тогда не скупились на самые разные запутанные планировки — это здание могло похвастаться самыми различными коридорами, порой ведущими не туда и сбивающими с пути — словно лабиринт. Было темно, страшно, но Игорь продолжал идти вглубь здания.       Раздался выстрел. От неожиданности Игорь вздрогнул. После послышались голоса. Затем стало четко слышно, что один из них принадлежал отцу.       Пройдя оставшиеся лабиринты, прислушиваясь к голосам, он незаметно прошел к тому залу, где стоял его отец и ровно напротив него дядя Юра.       От любопытных глаз Грома младшего не скрылось то, как папин товарищ держит в руках огромный черный мешок, наполненный рыжими купюрами.       — Ты че натворил?       — Ох, послушай, щас скорее всего спецназ приедет и… это очень хороший момент, чтобы взять отсюда что-то — протянул Смирнов, указав на огромные сумки с деньгами, — И обставить будто так, что Хмурова стреляла в нас или что-то в этом роде. Он взял свободную сумку, валяющуюся рядом с деньгами, и начал их собирать.       — Ты этого не сделаешь, — с надеждой и верой сказал Костя. Наивный, не понимал, что для Смирнова деньги выше чести. — Ты этого не сделаешь, Юр, — повторил Гром.       — Мы заслужили эти деньги, — пытался оправдаться Смирнов — каждый день рискуя своей шкурой. Костя осторожно поднялся, опираясь на косяк, и, хромая, подошел ближе к другу.       — Это тот самый шанс. Если успутишь его — будешь всю жизнь сожалеть.       — Тогда ты арестован, — Костя ой как не хотел говорить эти слова. Особенно человеку, которого считал своим товарищем.       — Что ж, тогда стреляй, — уверенно отчеканил Смирнов. Через огромное нежелание, преодолевая внутреннее сопротивление — перед ним все еще стоял его друг, напарник — Костя медленно поднял пистолет, сжав его до белеющих костяшек.       Константин Гром направил на своего друга оружие. Ох как он не хотел этого. В глазах читались явные сожаление и мольба — Юра, оставь все это. Давай просто уйдем, — думал про себя Гром старший. Но увы и ах, Смирнов сдаваться не собирался — шанс заработать такие легкие деньги не каждый день подворачивается.       — Отойди! Отойди — умоляет Костя друга, но тот лишь останавливается и тянет руку в карман. Ловким движением он достает пистолет.       Раздается гром, а следом за ним звук выстрела и затвора незаряженного пистолета.       — Папааааа, — орет Игорь,       Если бы только я не вытащил из кобуры ту пулю. Все было бы иначе… — рассуждал Игорь про себя после произошедшего.       В памяти Игоря всплыл тот самый роковой момент, когда он держал в руке табельное отца и думал стоило ему брать пулю или нет. И он взял.       — Как-нибудь накопим на твой Диснейленд, — эхом раздалось в памяти Игоря.       — Па, — обращается к отцу Гром младший, а затем, выдержав паузу говорит, — спасибо.       Когда его отец ушел, Игорь достал из кармана пулю. Если бы не взял ее тогда, сейчас все было бы иначе.       — Папа? — ещё раз спрашивает растерянно Игорь, но на сей раз отец его слышит. Он поворачивается и смотрит четко в испуганные глаза сына. Он не чувствует боли, только то, как что-то теплое струится вниз по белой футболке. Это была кровь. Его кровь. Он опускает свой взгляд и только тогда осознает — пуля достигла цели.       — Нет… — тихо протягивает Костя и падает ниц.       Игорь стоял в шоке, не зная что делать: дыхание сперлось, равновесие вмиг потерялось — если бы не коробки сзади, на которые он оперся, он бы упал.       Смирнов смотрел прямо на мальчугана, сына друга, которого он только что на его глазах пристрелил. Юра не мог поверить, он не хотел верить в то, что случилось. Мысли крутились в голове запутавшегося милиционера. Как он мог… ради денег… своего друга.       Юра стоял и обдумывал дальнейшие варианты исхода событий. Он мог не трогать мальчика и вызвать в скорую, а затем, признавшись во всем и скостив тем самым себе срок, доложить как все было; он мог принудить Игоря сказать неправду, но это дело было гиблым — Игорь точь-в-точь был как его отец и соответственно дал правдивые показания. Или он мог…       Смирнов пришел к одному решению — оставлять Грома-младшего в живых было нельзя — все-таки свидетель. Юра посмотрел на сына друга не то жалобными, не то запутавшимися глазами и направил на того пистолет, заранее сняв затвор, ровно так же, как недавно на своего… друга, товарища, коллегу…       Еще немного и жизнь другого Грома оборвалась, толком не успев начаться. Но такому не суждено было сбыться — Костя резко поднялся. Видимо, на адреналине. Страх потерять близкого иногда совершает необъяснимые чудеса.       Костя, сбив с толку Юру, повалил того на холодный каменный пол, придавив предплечьем горло, чтобы обезвредить. Убивать друга он не хотел, лишь остановить. И только когда Юра лишился сознания, он позволил себе упасть.       Боль была адская. Но кричать было нельзя. Да и сил не было. Игорек был рядом. Он не хотел, чтобы тот стал свидетелем такого ужаса — такого и сыну худшего врага не пожелаешь. Костя представлял какого сейчас Игорю — трудно, неизвестно и очень-очень страшно. Силы покидали его, но он пытался остаться в сознании, чтобы не пугать своего пацаненка ещё больше — сам же понимал как это, жить без отца.       Игорь подбежал к отцу и сел рядом с ним так, чтобы положить голову папы на свои колени. Страшно было до безумия. Такое ранение, столько крови. И… незнание того, что нужно делать в таких ситуациях.       — Пап, не уходи! Пап, не отключайся! Слышишь? — все твердил Игорь.       Больно больше не было. Костя смотрел на плачущего сына и не знал, что ему сказать, чтобы успокоить. Да черт возьми, в таком положении вообще говорить что-то бесполезно. Он просто продолжал смотреть в глаза Игорьку, а затем сильно захотелось спать. Молящий не засыпать голос Игоря звучал все дальше, раздаваясь эхом где-то глубоко в сознании. Хотелось отпустить все и не бороться.       — Игорек, я посплю немного, — медленно шепнул Костя.       И его глаза закрылись.       Игорь смотрел на отца. Он не мог ничего сделать: ни позвать на помощь, ни позвонить в скорую или милицию. Он просто сидел, аккуратно придерживая голову отца, чтобы она не скатилась вниз.       Где-то вдали послышался топот. В комнату ворвался Прокопенко с отрядом спецов. Федя встал как вкопанный, увидя перед собой двух своих друзей, лежащих чуть поодаль друг от друга и испуганного Игоря, который сидел прямо над отцом.       Игорь не сразу понял, что это был дядя Федя. Он поднял на Прокопенко напуганный взгляд, в котором выражались полная растерянность, непонимание и страх.       — Игорек, ну-ка, давай, пойдём, — подойдя к сыну друга, сказал Федя.       Игорь не послушал. Он не хотел отходить от отца. Но Прокопенко был настойчив:       — Пойдем, пойдем, пойдем, — с каждым произнесенным словом говоря тише, он помог Игорю подняться и попросил одного из спецов усадить мальчика на одну из коробок.       Федя дрожащими руками коснулся шеи Кости, пытаясь нащупать пульс. Пульс был. Затем он подошел к Юре и проделал то же самое. Они были живы.       — Слава Богу, — подумал про себя Прокопенко, — Вызывайте скорую, живо! — скомандовал Федя спецам.       — Скорая в пути, — раздался ответ.       Игорь встал с коробки, на которую впоследствии оперся, и просто ждал. Ждал и внимательно смотрел. Выслеживал каждый вдох отца. Следил за каждым поднимающимся движением грудной клетки. Прокопенко наклонился над Костей ещё раз и прислонился ухом к его лицу. Его друг дышал. Дыхание было затруднено, но он был жив.       — Да где эта чертова скорая?