Без грёз

— Мой милый А-Цзи, как ты поживаешь? — мужчина, чей голос заставляет его содрагнуться, посылающий табун неприятных мурашек по всему телу, улыбается и откровенно скалится, нависая над ним. Он буквально съедает его взглядом, словно животное, которое видит перед собой жалкую подбитую добычу, которая не сможет оказать и малейшего сопротивления своему хищнику. — Не отводи от меня взгляд, ты обязан смотреть на меня, когда я уделяю на тебя свое драгоценное время и внимание. Лань Ванцзи не хотя поднимает янтарные глаза, которые когда-то были яркими, горящими, однако за последние полгода они словно потухли и потеряли все краски. Юношеского огонька нет, как и искорок надежды. Да и какие могут быть надежды и мечты, когда ты стал щенком мафиозного пса, который изводит тебя на ежедневной основе, с каждым разом повышая градус своих игрищ, стараясь вывести на более душераздирающие молитвы прекратить весь этот кошмар на яву. Жаль, что он остался проигнорированным. — Вижу, ты сегодня не в настроении. — с досадой протянул альфа, выпуская феромоны, которые мгновенно стали заполнять пространство, напоминающее красивую клетку, в которую есть вход, но нет выхода. — У меня есть решение на этот случай, моя прелестная сучка. В душе Ванцзи завывал и гнобил себя за всё, что с ним происходит. В особенности за свою природу и тело, быстро реагирующие на активного и доминантного альфу, готово взять его до дури в голове. И неважно, как бы он сопротивлялся своему желанию, прекрасно осознавая всю ситуацию, не мог ничего сделать в противовес. В низу стало влажно и мокро — омерзительно. Глаза начинают слезиться из-за едкого запаха и отвращения — омега уже хочет член своего хозяина-тирана, призывая его ответным выбросом феромонов. Это начало конца на протяжении всего его прибывания в неизвестном месте. Сейчас его грубо и дерзко возьмут, а он бессовестно отдастся этому извергу, который просто родился доминантным альфой и имеющий «благородное» происхождение. А Ванцзи всего лишь омега, выращенная для продажи таким мерзким типам, подобным господину Вэю. Где же эта хваленная справедливость, когда она так нужна? Верно, она у тех, кто в праве что-то вершить и влиять, а для остальных - это не больше, чем пыль, создающая иллюзию равенства неравного. Самовнушение - страшное оружие, способное подарить и веру, и полное отчаяние на пустом месте, в котором нет ни логики, ни ничего. Это просто состояние души, которое даёт силы или наоборот. — И посмотрите вы на него, уже выпустил свои феромоны и приветливо течёт для меня. — злобный смех въедался в нежную кожу иглами, отравляя клетки, парализуя. — Хочешь, чтобы такую суку, как ты, имели до звезд в глазах? Хочешь почувствовать мой член в своей заднице, тогда проси лучше, а не валяйся бездвижной куклой. Ванцзи продолжал сидеть, забившись в условный угол огромнейшей кровати, которая впитала в себя совместный запах их бурных соитий, служила теперь ему неким подобием «дома». Дом - это территория, где ты живёшь, строишь будущее, растишь детей или занимаешься чем-то другим, создавая себе персональное счастье. Неприкосновенный кусочек земли, где должна царить гармония. Обычно именно так и есть, но явно не про него эта история. Это слишком банально и скучно, поэтому судьба-злодейка решила вдоволь поиздеваться над ним, вероятно, за все прошедшие жизни, в которых омега изрядно нагрешил, раз теперь так отхватывает. — Оставь меня в покое, хотя бы на немного, прошу тебя. . . — проскулил парень, отворачивая голову и прикрывая глаза, ощущая, как голова становится совсем пустой, а тело ватным и непослушным. Феромоновый фон стал настолько агрессивным и неспокойным, отчего измученный организм просто не выдерживает всего происходящего снаружи, выжимая из себя резервы. — Я не хочу. . . В ответ тупая тишина, которая непривычно режет пространство вокруг и заставляет мгновенно среагировать. Омега давно уяснил, что отсутствие реакции Вэй Усяня — это хуже, чем её наличие. Парень резко дернулся, болезненно соприкосаясь с изголовьем кровати, и уставился дикими испуганными глазами на громандую мужскую тушу, которая продолжала находится в состоянии покоя. Несколько секунд неопределённости, казавшиеся такими долгими и мучительными, извели его настолько, что юноша вновь неосознанно выбросил здоровую порцию омега-феромонов, служащих сигналом привлечения внимания. Он абсолютно не контроливал свои действия, поскольку лимит страха перебил все допустимые значения. — Говоришь, что не хочешь. — Вэй Усянь пробовал на вкус эти слова с нейтральным выражением лица, словно рассуждая о чем-то абстрактном и неизвестном. — А с каких пор ты стал диктовать правила, малыш? К тому же, ты с такой силой сегодня меня манишь к себе, прикидываясь овечкой, но говоришь обратное. Не кажется ли тебе это не логичным, А-Цзи? Он снова начинает измываться над ним, ликуя от того, как дёргается на простынях парень, не зная куда спрятаться и что делать, что говорить. А нужно ли вообще говорить? — Мой хороший и ненаглядный, знаешь, что за все свои просьбы и желания нужно платить, ведь ничего не бывает просто так. — альфа стал говорить в другом тоне, более ласковом что-ли, более покладистом. Вероятно, прибывал в особом расположении духа и настроении, раз Лань Ванцзи все ещё не находится в горизонтальном положении с раздвинутыми ногами. Глаза омеги сверкнули мнимой надеждой, только непонятно какой. Чего ему стоит ждать? — Если я не поимею тебя, то останусь неудовлетворённым, а такого доспустить мы не можем, так ведь? - мужчина начал рассуждать, параллельно делая такое святое лицо, от которого и рассчуствоваться можно. Умеет же, скотина, маски надевать и не отличить же, если не знать, где правда, а что не более чем цирк, вызванный спонтанным порывом эмоций. Ещё и словами так вертит, словно исключительный такой весь. — Но свою куколку, которая так жадно насаживается на мой хуй и стонет до хрипов, сводя с ума, надо иногда баловать, иначе могу лишиться такого экземпляра. Хорошо, я пойду тебе навстречу и действительно не трону, но с условием, что ты подрочишь для меня. Такая просьба вызвала лёгкое недоумение, а следом за ним волну судоржных мыслей. Во-первых, есть ли гарантия, что он останется неприкосновенным - человек перед ним - альфа с тяжёлой аурой, имеющий явные проблемы с контролем гнева и импульсивности. Для него всё меряется силой, а не словами, поскольку они в сознании ни больше чем звук без особого смысла, если, конечно, речь не идёт о деньгах и власти. Но тут уже шаблонность, которая печатью вешается над каждым, подобным Вэй Усяню. Во-вторых, как ему, омеге, который трясётся от ужаса, лишь почувствовав запах своего хозяина, ещё даже не вошедшего в комнату, заниматься ублажением себя. — Я не смогу. . . — честно ответил Ванцзи, стыдливо склоняя голову, будто эта затея стала бы самой страшной из всего того, что ему удалось пережить, будучи личной шлюхой мафиози. — Тс, не говори мне таких слов, они меня расстраивают, а ты знаешь, что бывает в таком случае. — он цокнул языком и потянулся рукой к его лицу, чуть приподнимая подбородок, чтобы янтарные глазки смотрели на него. — Не отводи взгляд, я же попросил. — мужчина улыбылся по-другому, не скалился, а именно улыбался, словно не кровожадный убийца, а чистый юноша со светлыми мыслями и надеждами. И в правду, нечто новое в их отношениях, пусть и разовое. — Постарайся, Цзи-Цзи, мой прелестный и самый любимый мальчик. Лань Чжань захотел разреветься, как маленький. Это же все не по-настоящему, это фальш, враньё и так не может быть. Почему он, Вэй Усянь, сейчас сюсюкается с ним, ведёт себя бережно, если омега прекрасно знает, какой хаус творится у того в голове, а последствия этого - кошмар на яву. Он просит об этом так скромно и молитвенно, отчего ещё больше хочется провалиться под землю. Как он может так меняться за секунду, зачем показывает, что может быть ласковым и нежным просто ради чего-то мерзкого и грязного, по типу наблюдения за чужой мастурбацией. — Тик-так, тик-так, солнышко, время идёт и я могу передумать, не играйся с моим терпением. — откинувшись на локти с глазами полными интереса к последующем, сказал Усянь. — Начинай и, будь добр, сними с себя эту тряпку, без неё ты мне нравишься больше. Собственно, ничего не изменилось - по-прежнему его слова отходят на задний план, оставаясь забытыми и ненужными. А что касается так называемой тряпки - изысканный полупрозрачный халат, который едва-едва что-то скрывал. Мужчина стабильно раз в пару дней передавал ему несколько новых комплектов, куда входило также и белье, которое тоже не вызывало как таковой симпатии у мистера-секс-на-первом-месте, поскольку тот не любил терять время на попытки снять его, сохранив ещё и целостность пары ниточек от силы, формироваших некое подобие стринг. Такая же участь постигла эти тонюсенькие накидочки, которые разлетались в клочья, стоило только ему прикоснуться к ним. Наверное, на них уже спущенно целое состояние потому, что, не взирая на всю псевдо-ненависть к этому, альфа отказывался видеть его в чем-то другом. Ванцзи понимал, что от него не отстанут, поэтому придётся сделать то, что просят. Он ничего не потеряет, наоборот, даже, может быть, получит несколько дней спокойствия. Верится с трудом, но, вдруг заживляющая мазь останется закрытой в шкафчике в ванной. Это придавало некое подобие желания и сил. Это какой-то новый и ненормальный уровень мотивации. Под колкий хмык он аккуратно снял с себя белоснежный кружевной халатик и положил подле себя. Белья на нем не было, поэтому теперь он полностью обнажённый, лишенный своеобразной защиты, такой доступный и раскрытый - сладость для альфы, не меньше. Однако по истечению нескольких секунд, кроме лисьей ухмылки и расширяющихся зрачков, которые стремительно поглощали радужку, пока что отсутвовала любая другая реакция. В воздухе сгущалось чужоё откровенно неприкрытое желание, липнувшее к коже. Мужчина, как и обещал не сдвинулся ни на миллилитр, но настойчиво посылал ему радиоволны с целью продолжения — он чувствовал это. Обхватив ствол ладонью, омега начал неспеша поглаживать его, давая себе возможность привыкнуть к такой обстановке и хоть как-то расслабиться. Выходило довольно посредственно, но альтернативы, как таковой, тоже не было на уме. Мозг будто отключался и работал с перебоями. Мысли никак не могли преобрести чёткость, но настойчиво продолжали вспышками будоражить разум. Как и ожидалось, того эффекта, которого жаждал Вэй Усянь, Ванцзи не мог воссоздать — выходило откровенно жалко и убого. Такое дело требует определённого настроения, а не команды. Не стать ему нимфоманкой по всей видимости. Глядя на то, как Лань Чжань пытается что-то там натереть, альфа почувствовал только острую потребность отвернуться, чтобы не видеть этих «страданий». Он конечно мог сделать вид, что не говорил ничего и быстро разобраться со всеми нюансами ситуации, но ситуация его начала забавлять - разнообразие, поскольку быстрый секс - это конечно хорошо, но что-то новое тоже хочется. Но без его чуткого руководства они встретят тут старость вероятно, поэтому он немного поможет своей Лани. — Сядь на меня. — от этих слов Лань Ванцзи вздрогнул, но поняв, что мужчина не раздевается, а лишь хлопает по бедру, указывая на место, где должна быть исполнена просьба, послушно переполз. — Молодчинка, А-Цзи. — возможно, парень никогда не признается себе в этом, но он любил, когда его удастаивали парой ласковых слов и прозвищ, даже если контекст был пошлый и развратный. — Уткнись мне в шею и вдыхай запах. Ванцзи потерялся в чувствах. С одной стороны он был полностью потрясен всем происходящем, но одновременно с этим наслаждался иллюзией «любви», которая была абсолютно ничем не прикрыта. Наглая ложь и не более. Омега не был настолько драгоценным, как сейчас распинался перед ним альфа, хотя любой наблюдающий, если бы был здесь, сказал бы обратное. Момент, видимый сейчас со стороны был слишком сексуальный. Стройный парень, восседающий на «своём» мужчине, мастурбирующий на его запах, тихонечко поскуливал тому на ухо. Стоны, приятно ласкающие слух, который максимально обострился из-за возбуждения. Тело, обромленное длинными шелковистыми волосами, представляло собой запретный плод, который был так доступен, но одновременно с этим был так далек. Чёртова выдержка в любой момент могла дать трещину и рассыпаться. Ему действительно стало проще. Альфа-феромоны заполнили лёгкие, казалось, что они словно всасывались в кровеносные сосуды, начиная циркулировать по всему телу. Ладонь стала совершать более порывистые и нетерпеливые движения. Голова пустела и становилось так хорошо и приятно. Единственное, чего всё-таки не хватало, так это прикосновений. Да, он хочет, чтобы этот гребанный подонок коснулся его, неважно где. Омега хочет его чувствовать, его ладони, скользящий по спине, не пропуская ни одного позвонка. Хочет продолжать слушать, как его называют самым лучшим — стокгольмский синдром и ничего более. Они слишком много просуществовали на одной территории и создали слишком близкий контакт. Лань Ванцзи вновь соврет, что иногда не является пленником собственных эротических фантазий, сюжет которых похож на то, что происходит сейчас. Омега — священное существо, которое утратило свою ценность с течением столетий. В древности они почитались, однако с течением времени культ силы и доминатности вытеснил всё. Их время ушло, теперь они товар, вещь без прав и жертвы множественных видов насилия. Неважно сколько сказок сложенно об благоробных рыцарях, которые спасают принцесс из лап драконов или злых родственников, в современно мире это абсолютно не актуально и неестественно, своеобразная дикость. В другом случае, хотя бы он сейчас не тянулся за толикой ласки к насильнику, который подпитывал свое раздутое эго, издеваясь над тем, кто слаб буквально во всем, если начать их сравнивать. Какой бы горькой не была бы правда, но и с ней можно смириться и принять. Можно принять себя, ситуацию вокруг и многие другие вещи, которые вызывают мурашки по коже. Человек такое существо, которое может приспосабливаться к самым разным обстоятельствам и жить в них, поддерживая пусть и худо-бедное состояние, напоминающее жизнь. Никто не забирает у него право и возможности что-либо изменить. Он может остаться на дне, а может стать полноценным лидером масс. Каким бы не было положение Лань Ванцзи, но не самое худшее. Да, он умрёт раньше, чем большинство других омег, поскольку просто морально не выдержит измывательст извне. У него слишком чуткая натура и душа. Он может терпеть и он терпит, но когда-нибудь панический ужас от бесконечного ожидания того, что его вновь придут и изнасилуют, заставит юношу не открыть глаза. Сейчас омега зависим напрямую от своего хозяина - тот полностью берет на себя все вопросы, касающиеся материальных и бытовых благ. Он нормально питается, субъективно хорошо одевается, всегда в тепле и чистоте. Все, что от него нужно - это секс и всё. Любой другой мог закрыть глаза и со спокойной душой забыться в этом, но парень так не может. Он шлюха, заложница, но в первую очередь он существо, которое тоже чувствует боль, обиду и разочарование. Ванцзи погряз в себе, стал тревожным и нервным, что просто идеально для Вэй Усяня, который добивался этого. Он понимает, что тот теперь и не подумает сбежать или навредить ему, поскольку слишком сильно будет бояться последствий. Альфа сломал его волю и совсем скоро доберётся до терпения. Мужчина управляет им, а в случае чего, вероятно, быстро найдёт замену. И это нормально, но при этом ужасно. Два огня - две стороны, а живущие по эти стороны никогда не поймут друг друга, как бы сильно они не пытались. Лань Ванцзи знает об этом, понимает это и он смиренно ждёт, когда наконец-то это закончится. С низким вздохом, он изливается себе на живот, пачкая черную рубашку Усяня. Собственно, плевать уже так-то. Измученно навалившись все своим костлявым телом на альфу, омега начинает дремать. Он не слышит, как мужчина рассуждает о чем-то своём, не знает о том, что его ждёт завтра, единственное, что чётко отображается в его голове - это мысль о том, что всё закончилось.