Я верну тебя, Изуку.

      Кацуки знал. Он прекрасно понял ещё тогда: Изуку больше нет. Он больше не будет улыбаться ему каждое утро, маша рукой и зовя вместе поиграть. Он больше не будет радоваться двум одинаковым карточкам со Всемогущим, которые они вместе тогда выиграли. Он больше не заплачет, смотря на Кацуки, упавшего с дерева и повредившего ногу, пытаясь помочь ему встать. Он больше не спасёт его.       Потому что Изуку умер, когда им было всего четыре.              Им было четыре, когда Деку – бесполезный Деку, у которого ещё даже не появилась причуда, – спас ему жизнь просто прыгнув и толкнув Кацуки, спасая от падающий обломков. И сам похоронил себя под ними.       Кацуки не помнил, чтобы плакал. Из глаз не полились слёзы, когда он видел кровь, растекающуюся лужицей под куском бетонной стены. Когда он слышал плачь своей мамы, склонившейся над их с тётей Инко и Изуку фотографией. Когда он стоял на похоронах и смотрел на закрытый гроб, в котором лежало всё, что осталось от его друга. Точнее, ничего не осталось. Изуку закопал себя прямо там. Там, где должен был лежать Кацуки.       Бакуго не плакал – он злился. Злился на героев, которые не спасли Изуку, а лишь якобы сражались на крыше со злодеем, не смотря под ноги на людей, которых должны были защищать. Почему его должен был спасать именно он, а не они? Почему они даже не обратили внимания на них? Почему они думают, что их «простите» всё исправит?!       Это не исправит ничего. Это не вернёт Изуку. Ничто больше не вернёт его.       – Меня зовут Кацуки Бакуго. Я стану номером один, чтобы изменить эту чёртову систему героев-пустышек, – в первый учебный день в Юэй новый классный руководитель попросил всех преставиться и рассказать немного о себе. Бакуго знал, что он будет грубым, но среди этих статистов никто не произвёл на него впечатления, поэтому смысла быть более мягким он не видел. Такие же ничтожества, как и в средней школе – идущие в геройство только ради денег, славы и популярности.       – Не надо так грубо! – сказал кто-то из класса, – Быть героем – это великая миссия, между прочим, заслуживающая уважения.       Бакуго повернул голову, чтобы увидеть, кто посмел ему возразить. Его взгляд встретился со взглядом девушки с чёрными как уголь волосами, заплетёнными в высокий хвост, и с лицом, полным уверенности в своей мнимой правильности. Кацуки захотелось заткнуть её раз и навсегда, чтобы она перестала мешать ему.       – Уважения достойны только те, кто спасает людей, а не гробят их жизни. То есть, меньшинство, половина из которых гниёт в земле из-за тебя – таких же пустышек, мешающих им!       – Бакуго, прекрати и сядь на своё место, или я выгоню тебя из класса за неподобающее поведение, – дослушав его, сказал Айзава, – Никто из вас не имеет право оскорблять друг друга. Тем более, вы даже не знакомы.       – Я уже достаточно знаком, чтобы понять – никто из них не достоин называть себя «героем», – никто не достоин, кроме Изуку. Он был тем единственным, кто правда был должен быть здесь. Он был нужен ему.       – Выйди из класса и проветрись. Вернёшься, как успокоишься, – ответил на это Айзава и больше не обращал на него внимания.       Бакуго быстро вылетел из класса, громко хлопнув дверью и получив вслед осуждающие взгляды одноклассников и недовольный шёпот. Но ему было всё равно на всех – они никто для него. На их месте должен был быть Изуку. Он должен был вместе с ним получить классную и сильную причуду, вместе с ним учиться в средней школе и готовиться к экзаменам. Вместе с ним поступить в Юэй, учиться в одном классе и стать первоклассным героем.       Вот только Изуку больше нет. Ему навечно четыре, и он давно отправился на тот свет, кормя червей своими останками где-то под мостовой.       Почему это был не кто-то из них, а именно Изуку? Почему он сейчас не рядом с ним и не успокаивает Кацуки, сам едва сдерживая слёзы?       – Почему настоящие герои умирают так рано? – тихо сказал Бакуго, медленно идя по коридору. Ему правда нужно было проветриться, – Почему ты не со мной, Изуку?..       Бакуго не приняли в классе. Он ожидал этого: никто не захочет дружит с тем, кто говорит правду, которую они всей душой отрицают. Но Кацуки и не планировал вписываться в эту систему, желающую сделать из него такого же бесправного человека, как того сынишку Старателя, который даже толком он мог выражать свои эмоции.       – Бакуго слишком грубый, так что он никогда не станет популярным.       – Что ты там вякнула, лягушка?!       Кацуки не понимали и даже охотно задирали. Он не хотел это терпеть, но должен был. Он хотел всех их взорвать что есть силы, но не мог – в отличии от средней школы здесь нужно вести себя как подобает герою. Вести себя так, как вёл бы себя Изуку, будь он здесь рядом. Будь он здесь рядом, он бы сидел на соседнем сидении, смеялся со слов этой Кавакушки и пытался успокоить разгневанного Бакуго тем, что они просто плохо его знают.       Осада на USJ была полностью бесполезной: просто кучка раздолбаев решила поубивать детей, прикрываясь лозунгами о правильном мире. Но правильный мир это не тот, где умирают невинные – это тот, в котором Изуку жив.       – Да сдохните вы все!!! – закричал Кацуки, отбиваясь от злодеев, которые окружили их у самого входа, – Что за чушь вы несёте, да? То есть вы, считаете, что вы и есть настоящие герои?! Не смешите! Настоящие герои все померли!       Бакуго был готов снаряжаться и победить. Победить ради Изуку.       – Слушай, а ты не тот один из тех двух мелких, которых десять лет назад героишка, который меня в тюрьму упрёк, чуть не грохнул? – вдруг ответил на эти вопли один из злодеев, – Ха, смешно, смешно. А где же твой зеленоволосый дружок, а, малыш?       Кацуки не слушал его дальше. Он просто побежал на встречу смерти. Он был готов убить ради Изуку.       – Бакуго, назад! – крикнул ему кто-то, но Кацуки уже не слушал:       – Не смей порочить его память своим грязным ртом! – удар причудой пришёлся злодею прямо по лицу, – НЕ СМЕЙ ПОРОЧИТЬ ИМЯ ИЗУКУ!!! ПРОСТО СДОХНИ!!!       Остаток битвы в USJ он помнил смутно. Помнил, что Айзава-сенсей оттащил его от того злодея, который чуть не проткнул его ножом. Помнил, как их всех разбросало по локациям и как они чудом спаслись. Помнил, как злился, что Изуку нет рядом.       Кацуки пришёл в себя только после того, как всё закончилось – когда Всемогущий стал толкать речь о их самоотверженности и мужестве всех присутствующих учеников.       – Всемогущий-сенсей, давайте признаем: Бакуго был намного мужественнее всех нас! Особенно, когда бросился на того злодея, – добавил к словам учителя Красноволосый, с которым они вместе сражались на одной из локаций. Тогда Кацуки понял, что ошибался как минимум на его счёт. И поводу остальных тоже: да, у них были травмы, но все они живы. И Изуку тоже бы выжил, если бы был тут. И они никогда не заменят его.       – Да, согласен, что юный Бакуго повёл себя очень самоотверженно, но не надо путать безрассудство с геройством. Ты меня понял, юный джентльмен? – ответил Всемогущий, обращаясь то ли к Киришиме, то ли к Кацуки.       – Всемогущий, но ведь Бакуго-кун не просто так на него кинулся: он защищал друга!       – Какого ещё чёртового друга, Круглолицая?!       – Ты назвал его «Изуку», разве нет?       Точно. Он же выкрикнул его имя при всём классе, раскрыв свой секрет в первые же дни учёбы. Секрет, почему он вообще здесь находится. Секрет о том, что Кацуки не хотел поступать в Юэй: он сделал это ради Изуку. Ради того, чтобы стать героем, каким он мечтал быть. Ради памяти о нём. Ради него.       Не злодей опорочил имя Изуку, нет: это сделал Бакуго, не дав ему остаться только в сердцах тех людей, которые его искренне любили.       – Он больше не мой друг, – тихо ответил Кацуки и опустил голову.       – Ой, прости, пожалуйста…       Да, он больше не его друг. Он давно умер. Он давно не с ним. Его уже не вернуть. Его пора забыть. Но Кацуки не хочет.              – Хей-хей, молодёжь! Не вешай нос!.. – начал было Номер Один, но не успел закончить речь, как его перебили:       – Всемогущий, можно тебя на минуточку?       Бакуго заметил краем глаза, как один из полицейских отвёл прогероя в сторону и странно начал разговор:       –Эта Лига Злодеев может…       Кацуки не слушал болтовню вокруг себя, он просто хотел раствориться в воздухе. Раствориться и больше сюда не возвращаться. Больше никогда не видеть лица этих фальшивок и пустышек. Хотел просто уйти.       – …они давно числиться мёртвым, – внезапно поймал он краем уха отрывок фразы.       – То есть, ты хочешь сказать, что Он воскрешает людей?       Какой-то таинственный «Он» дарует людям вторую жизнь. Чушь неземная!       – Не могу отрицать этого факта. Всё может быть.       Или же нет?..       – Тот Черный Туман. Он скорее всего один из экспериментов…       Кацуки нервно начал думать и перебирать в голове кучу идей. Мозг взрывался от мыслей, переполняющих его, но всё же… Есть Он, который воскрешает людей и дарует им новую жизнь. И скорее всего, один из нападающих и есть оживший. То есть, с ним всё хорошо? То есть, это реально? Вот только легально ли и безопасно это?..       Нет, уже всё равно. Кацуки пожертвует своей жизнью, если это поможет найти того, кто сможет вернуть Изуку. Вернуть его и его улыбку. И Бакуго больше не придётся быть одиночестве, ведь никто и никогда не сможет его заменить.       Он умёт, точно умрёт. Но уже плевать на себя, Кацуки плевать – он сделает всё, чтобы это солнышко – его солнышко – снова стояло здесь. Даже если стояло не рядом с ним, а у его могилы. Ему лишь нужно найти Его и тогда…       – Баку-бро, ты в порядке? – раздался над ухом обеспокоенный знакомый голос, но Кацуки его уже не слушал:       – Я верну тебя, Изуку. Верну, чего бы мне это не стоило.