Майские

- А я говорил, надо было брать больше! - Прокопенко поднимает указательный палец вверх и недовольно сопит, разглядывая количество мяса, по судочкам аккуратно разложенного, - Вон, сейчас Димка с Машей Андревной приедут, а Игорек-то! Игорек за троих ест, это Юлька у нас, как птичка клюет, а этот... - Федь, глупостей-то не говори. - ЕленПална профессиональным взглядом окидывает замаринованное мясо, и мужа со спины обнимает. - Ну куда больше-то, и так это ведро будем есть ещё три дня следующих, и это с нашим-то составом, Федь! Да и другой еды полно, салатов нарезала я кучу, закусок много, ты дурью-то не майся уж! Мальчиков прокормим, а мы, девчонки, много не едим! - Это вы за фигурой все следите? - Сопит Фёдор Иванович. - Нет, это потому что мальчики за фигурой не следят! Теть Лена смеется и Фёдор Иванович, приличия ради поворчав немного, отступает, продолжая насаживать кусочки свинины на шампуры, а курицу - на решётке аккуратно раскладывает. Через час действительно подъезжает машина Архиповой. За рулем сегодня был Дима, которому качество дорог, ведущих к даче Прокопенков, их обитатели-завсегдатаи крайне не понравились. Мария только тихо хихикает тому, как он распинается про "дураков и дороги", про то, что "калдобины одна на другой прыгают" и заодно не забывает упомянуть свою собственную память, из-за которой пришлось вернуться - благо, разве что, не так далеко отъехали. Дима тащит за собой сумки с вещами и купленной заранее едой - не на день приехали, на добрую часть майских ведь, а Мария идёт на встречу к хозяину дачи. - А вот и первые гости! - Радостно восклицает Прокопенко. - МашАндревна, моё почтение, рад вас видеть в, так сказать, неформальной обстановке. Димка, приветствую! - Дядь Федя галантно целует тыльную сторону ладони женщины и бескомпромиссно ловит в крепкие объятия, что Мария успевает лишь ойкнуть. Диме протягивает руку, которую тот радостно пожимает. - Добрались-то как? - Все в порядке, Фёдор Иванович, - смеётся Архипова и косится на парня, - Разве что вот, Диме дороги в душу не запали. - Да ну, ФедрИванч, там и правда ужас какой-то! - Это тема больная. Это надолго. - Мы же в объезд поехали, на главной-то - пробки, ужас. Так лучше бы в пробке постояли часок-другой, ну ей Богу! Одни лихачат, другие в шашечки играют, так ещё и ямы какие-то вечные. То ямы, то гравий! То гравий, то... Прокопенко смеётся и потирает усы. - То ямы, понял, понял. Это да, если в объезд, то все печально... Ну да ладно тебе ворчать, пойдём лучше мне поможешь. Машунь, а вы вон к Ленке подите, там о вашем всяком женском поговорить... Она на летней кухне, это во-о-он там. - Мужчина кивает куда-то в сторону дома, а Мария смущенно брови хмурит, впервые ведь здесь, и где это таинственное "там" - не знает совсем, а бродить, да по участку шарить как-то неудобно. - Ой! Дурак совсем! Вы ж не были тут. Димка, ты проводи Машеньку и возвращайся, нам ещё с тобой мясо дожаривать, да дрова колоть. Вещи пока на кухне оставь, лады? Я потом вам организую гнездышко... Дима согласно кивает и вогружает сумки на плечо удобнее. - Ты запоминай, нам тут ещё три дня и три ночи быть.. Вот, здесь дом, а там дальше... - Неудобно как-то. - Обрывает его женщина, чуть остановившись. - Надо было все-таки мяса прикупить, да чего на стол. - Архипова смущается и руки принимается заламывать. - Так взяли ведь, Машунь. - Дима ближе подходит, кряхтит от тяжести своей ноши, но поцелуй на скуле оставляет. - И вина накупили, и тортов, и колбас, и арбузов даже! Что ты, не переживай. - Сам Дима сейчас не то, чтобы волнуется - во-первых, он уже практически дома тут себя ощущает, а, во-вторых, тяжёлые вещи на себя фокус внимания забирают. - Ты для них теперь автоматически своя, знаешь? - Надо было мяса... - Ещё одна с мясом взялась! - Неожиданно выглядывает из-за дома и их встречает тёть Лена с широкой улыбкой и фартучком в цветочек на талии. Сначала спешит притянуть в объятия Марию. Вторые за день для неё. Архипова смущена, и, в то же время, приятно удивлена такому теплому приёму, и мягко сказано все это, потому что эмоции новые совсем, потому что всего этого как-то много ей, но, к собственному успокоению, совсем это не давит - разве что, непривычно немного. Потом женщина неловко - потому что, опять же, сумки - обнимает Диму и чмокает в щеку. - Ну перестаньте, еды-то достаточно, а для нас праздник, что вы приехали, да собираемся мы всей семьёй! - Рада вас видеть, Елена Павловна! Мы вот тут привезли все-таки. Всякого, да по-немногу... - И тянется к одной из Диминых сумок. - Ну куда ты, - Пятится Дима от рук Марии, норовящих забрать у него одну из сумок, - тяжело же, ну Маша! - Возмущается парень и ношу свою себе оставляет, а на попытки женщины дотянуться - ловко уворачивается. - Я пойду поставлю, Теть Лен. - Машенька, вы давайте без официоза, свои ведь уже все, что мы будем тут по имени-отчеству... Зовите меня Леной, хорошо? Дима улавливает фразу Елены Палны, которая только подтверждает его недавнюю мысль озвученную, и про себя усмехается, думая, что с ней-то Маша найдёт контакт быстро, это с виду теть Лена - божий одуванчик и простая такая женщина, на деле же - она дама интересная, человек умный и знающий, а Архиповой с такими людьми всегда комфортно было. Мария мнется, так все для неё необычно и ново, что смущение берет верх над стальной выдержкой. Да и не место тут второй совсем, не в такой обстановке тёплой. - Вот и договорились. Вы как доехали-то? - Хорошо, вот только сама дорога - с горем пополам и под Димины недовольства. - Честно признается Архипова и улыбается, получая в ответ улыбку от ЕленПалны и понимающий взгляд. - В объезд ехали? - Да. - Глаза вновь встречают в других глазах абсолютное понимание. - Федя тоже ворчит, если в объезд ездим. - Она смеётся легко. - Говорит, что лучше бы в пробке стояли, чем так... - А они учатся по какому-то общему справочнику? Дима то же самое говорил. - Теперь уже смеётся и Мария. - Так, мужчины ведь, у них это, наверное, где-то на уровне генетического кода прописано все, что и учить не надо! - Дима как раз поспевает к окончанию фразы и чуть хмурит брови. - Я что-то упустил? - Все то же, Димуль, - Мария обнимает его за плечи и улыбается искристо. - Дим, тебя там Феденька ждёт, - Неловко говорит ЕленПална, ты уж будь добр - извини, что гостей припахиваем... - И тут уже приходит время краснеть Диме, а Мария тихо радуется, что все внимание перешло, хоть ненадолго, русоволосому парню, у которого розовые щеки сейчас смешно контрастируют со светлыми волосами. - Теть Лен, ну вы что, мне в радость даже... - Парень, наконец освободившийся от своих сумок, робко и быстро целует Архипову в щеку, кивает ЕленеПалне, а глазами своими впечатывается во взгляд голубых морей Архиповой несколько встревоженно - для Маши и так все такое в новинку, так он её ещё и оставляет одну совсем, но теть Лена - ну мудрая женщина, что сказать - смотрит на него уверенно, все замечает, все понимает и еле заметно кивает Диме, мол, ты не беспокойся, Димуль, хорошо все будет, сама не обижу и в обиду не дам, и сразу ему становится легче уйти. Лена за плечи Марию обнимает и ведёт её на кухню, где уже все готово, но теперь нужно готовить и то, что привезли Архиповы-Дубины. Под таким тёплым к себе обращением, будто действительно знакомы всю жизнь, и каждые выходные вот так собираются, Марии все еще неловко, но радостно так на душе становится, спокойно, уютно. На летней кухне, небольшой верандочке, куда и привела её женщина, что-то вещает негромко маленький старый телевизор в углу и уже витают ароматы свежих овощей, порезанных фруктов, и Архипова только и успевает, что слюни украдкой глотать. Елена Пална берет ломтик огурца, похрустывая им находу. - Вы угощайтесь, Маш, все свое, домашнее, с грядочек, а то нескоро-то совсем за стол все сядем. Игорек с Юленькой часа через полтора будут, а вы же с дороги ведь, проголодались небось. Не стесняйтесь только, как дома себя чувствуйте. - Мария аккуратно подхватывает небольшой кусочек помидора с цветастой тарелки и смотрит на него, будто видит впервые. Теть Лена, незаметно краешком губ улыбнувшись и поняв, что сама Маша сейчас хозяйничать не станет, принимается накладывать ей всего в тарелку. И на этом моменте Архиповой становится уж совсем умиротворенно, она полностью позволяет себе расслабиться в этой уютной компании, потому что различать в людях искренность, вроде как, она научилась, а в этой женщине её много, добрая совсем. - Вы уже так много наготовили, Лен... Неудобно. Давайте хоть помогу вам с колбасой, может.. - Ну хватит, Машунь. Мне сначала Юляша такие же разговоры начинала, а теперь вот вы. Все неудобно им, да неудобно... Неудобно сами знаете, что и как надевать, - Она задорно смеётся, но решает перейти к тяжёлой артиллерии, чтобы гостья хоть немного расслабилась, в безопасности себя ощутила. - Тут уже еды-то сколько, успеем дорезать, вы не переживайте сильно. Давайте мы сначала перекусим все-таки? И лучше под бокальчик? - И ЕленПална невозмутимо достаёт какую-то огромную стеклянную бутылку, пластмассовые стаканчики из упаковки, быстро наклыдывает и в свою тарелку еды. - Мальчики-то там сейчас накатят, а нам что, отставать? Это винцо домашнее, своё, из своих вишенок. Немного совсем... *** Дядь Федя с Димой сидят у бочки с костром и смотрят за мясом, что жарится сразу на нескольких мангалах. У обоих сейчас разговоров припасенных и историй нерасказанных - выше крыши, да хочется все оставить для всеобщих посиделок, но кое-что Прокопенко все-таки рассказывает: историю их с Еленой Павловной знакомства. - Ну вот как-то так, я на своём мотоцикле и Ленка, за меня ухватившись. Такая вся из себя, а держится за меня крепко! - Прокопенко басовито смеётся, и Диму попутно учит, - За женщиной же как нужно, мягко, но настойчиво, чтобы со сталью, но тёплой такой, свойской, понял? - Да понял, дядь Федь, понял. - Дима в ответ смеётся. - А я ещё так удивился - ты говоришь: не один буду, можно? Я и думаю: можно, конечно, наконец, кого нашёл, а то все один, да один... А тут ты как выдаешь, кого ты нашёл, так хоть стой, хоть падай. Никогда бы не подумал. - Прокопенко улыбается своим мыслям и на Диму, такого вдруг возмужавшего смотрит. - Ты не думай, я против Маши Андревны ничего не имею, просто удивился я, что она все ж решилась... остепениться, так сказать. - Так вы сами же ей меня расхваливали, - Дима краской бардовой устилается и смущенно легко смеется. - Ну дык, за дело ведь, не просто так! Я ещё ей сказал, что ты не женат. - Вот уж спасибо! - Теперь Дима смеётся уже не легко, а едва не во весь голос. - Так а что? МарьАндревна приехали из своей Москвы, и вся такая сильная, строгая, из стали будто, а мужчины надёжного рядом - нет. Не дело, как-то. Женщина помягче чуть должна быть, - Фёдор Иванович жестикулирует руками и на пионы показывает, - цвести должна от заботы, нежности и внимания мужского. Вот теперь-то правильно все, хорошо, как надо... И думает парень, вспоминает, как за Машей ухаживать начал, как тяжело сначала было, потому что вся его нежность о стену её холода и отстраненности разбивалась мелкими осколками. А когда получилось у него все же, нужно было проблемы с доверием решать, и он каждый раз невесомо, без слов вовсе, доказывал ей, что доверять - можно, что любить - совсем не страшно, а хорошо, надёжно, крепко. А Архипова верила теперь и училась прилежно: нежнее быть, ласковее, доверчивее льнуть к груди чужой, как котенок совсем, едва не мурчать. И обоим все в новинку было, но учились они вместе, вдвоем, крепко держались друг друга - а значит, нестрашно совсем. Мария под руку Диму брала каждый раз, когда они выходили куда и смотрела с нежностью и любовью; Дима ухаживать ещё пуще принялся, когда, наконец, вместе они стали: то цветов незаметно в кабинет приволочет, то кормить принимался в обеденное время - сама ж вся в работе, не поест, если не напомнить -, то забирать со встреч важных приезжают, на коршеринге правда, отчего всегда краснел, но Архипова ему строго твердила на это: машины - это дело наживное, куда важнее просто человеческая забота, внимательность, чуткость к ближнему. И он верил. Как и она ему. А потом Дядь Федя вдруг носом громко шмыгает и Димины мысли внезапно и кардинально меняют направление к воспоминаниям, как пока без сознания был, на пороге в другое измерение, он слышал только, как голос Фёдора Ивановича его звал, чувствовал парфюм Марии и её отчаянное "дыши, ну же". И все это обволакивало его существо, не давая потерять нить с реальностью. Вспомнил, как очнулся, увидел, что Мария Андреевна жива и невредима, разве что устала откачивать его и оттого упала на пол недалеко от него, а вот от Прокопенко - никаких новостей и известий: что с ним, где он и как он. Вспомнил, как тут же тревога накатила на больное сердце, как он потом пытался дозвониться, а абонент не абонентом был, пытался договориться с айтишниками из отдела, чтобы они телефон Фёдора Ивановича проследили. Ему тогда по первое число вписала все та же Архипова, приказав нервотрепку отложить и сказав, что бегать и волноваться он потом будет, не сразу после того, как сердце вновь биться начало. Мария же и поехала, пока все в суматохе было, проверять, как там и где Фёдор Иваныч. Дима об этом только потом узнал. - Дядь Федь..., - Дима плечи сжимает и смотрит в пустоту от таких мыслей. - А что вы делали, пока ну... пока это... - Пока что, Димка? - Прокопенко усмехается по-доброму и глаза щурит внимательно, видя, как парень слова собирает и решается что-то сказать, а раз решается - значит важное оно, значит надо дать человеку подумать и не отвлекать пока - так он считает. - Пока дроны летали. - Говорит на выдохе быстро, почти скороговоркой, смотрит встревоженно, глаза - тёмные, и взгляд плывёт в какое-то неведомое русло. - Что ж ты, брат, не в то поле-то пошёл, а? - Мужчина трёт переносицу, выдыхает, а потом внезапно улыбается, да так солнечно, тепло совсем, как умеет, наверное, только он один. Садится к Диме ближе и крепкой рукой за плечо обнимает в знак поддержки. - Мы с Ленкой здесь были, меня она вызываться на помощь сразу отговорила. Приказала - попросила, в смысле - не ехать. - Это она правильно, молодец ЕленПална. - Дима чуть плечи расслабляет. - А то я так волновался, сам хотел, но не пустили меня. Маша поехала, ну вы знаете - Дима проморгаться пытается, чтобы страх с глаз снять, - а я вот этого не знал, и хорошо, что не знал, а то сердце бы во второй раз коней двинуло... - Ну что ты, сырость разводить собрался, что ли? Ну? Ну, тише, тише. - Дядь Федя хватку сильнее на плече Димином делает и тот только носом шмыгает печально, но в руках себя держит. - Держись, мужик же. - Фёдор Иванович вздыхает тяжело, а сам понимает, что мужик-то он - мужик, Дима же взрослый уже такой, характер в нем есть, не тот стажёр запуганный. Но какое тут дело-то до пола, когда речь идет все о чувствах и эмоциях обычных, человеческих, которые к этому полу, мужик ты или девчонка, собственно, отношения никакого и не имеют. - В общем, подумали мы вместе, посовещались, что и правда там вам помочь не сможем, не успеем доехать просто, сам понимаешь... Поэтому решили, на всякий уж, телефоны подальше отложить и выключить, да в погреб сами полезли. - В погреб? Это который... - Винный который, настоечный и заготовочный. Там можно хоть войну переждать, уж будь уверен, Дим. Ну вот там и решили посидеть часок-другой-третий, мало ли... Я тогда настойку вишневую на рубаху пролил. - Он себя по лбу бьёт разочарованно, - Прям на ту, что Костя Гром мне дарил когда-то. Так Ленка её потом всеми отбеливателями спасти пыталась и спасала ведь, память же все-таки... Игорю только не говори, а то..  - Не скажу, дядь Федь. - Дима все понимает.