Уже которая по счету

Сидя на крыше чей-то потрепанной тачки, Майк распивал уже которую по счету банку дешманского пива, которое по вкусу было даже хуже ослиной мочи. Впрочем, и так сойдёт, потому что трезвый мозг не мог справиться с теми мыслями, которые обуревали Майка вот уже гребаный день. Пока в доме Уиллеров веселились, пока из открытых окон доносилась громкая музыка, пока какой-то бедолага извергал содержимое своего желудка прямо на мамин любимый розовый куст, Майк думал. Думал он об Оди, что с каждым разом он все больше беспокоится и переживает, ведь Оди особенная, а Майк… а Майк просто Майк, у него нет ни сверхспособностей, ни коннекта с изнанкой, да и кровь из носа у него не так часто идёт. Майк старался, правда. Он любил Оди настолько, что осознать невзаимность было почти не больно. Оди любит не настолько. Оди любит не так. Оди любит, но Майк любит сильнее, чтобы быть способным отпустить ее и себя заодно. Уже-которая-по-счету выпитая банка была сжата в руке, а потом отправлена в полет и попала прямиком в милующуюся парочку на бампере машины. – Уединитесь где-нибудь еще, не видите, что тут занято?! – не самый трезвый Майк обвинительно ткнул в перепуганную парочку подростков пальцем. – Не сыпьте соль на раны, я, может, тоже так хочу… Последняя фраза уже была сказана себе под нос. Подростки смущенно убежали с места единения Майка с самим собой, и наконец-то – наконец-то – можно было подумать о чем-то действительно важном, о чем Майк старался не думать все это время до сих пор. Уилл не любил такие тусовки, Уилл тяжело переживал то время, что упустил, пребывая не в этом мире. Майк тяжело переживал время, когда не мог быть с Уиллом. Но Уилл, где бы он ни был сейчас – наверняка дома, рисовал свои картинки или книгу читал, он ведь такой, его Уилл, – в мыслях Майка он был всегда. И что-то в груди так горько-сладко сжималось, стоило Майку вспомнить его ясные карие глаза и родинку возле губ. Наверное, Уилл обосновался не только в мыслях. Вот-уже-которая-по-счету банка пива подсказывала, что он довольно прочно осел в сердце, вытесняя оттуда все ненужное. Майк ведь и сам знает что ему необходимо. Вот как так вышло?.. Уилл не девочка. И не был ею. Майк тоже не девочка, не был ею и не хочет быть. И это не сидит в нем. Они с Уиллом – команда, и, судя по всему, играют за одних и тех же. Только вот Майк не такой. Это все Уилл. Это он виноват. Спрыгнув с крыши машины, Майк, ни капли не колеблясь, сел на свой велик и помчал прямиком к дому Байерсов, где дверь ему открыла сонная Джойс. – Миссис Байерс… здравствуйте, – Майк старался говорить четко, не запинаясь и не путая буквы, что давалось с немалым трудом, – а можете, пожалуйста, повз… позвать Уилла… пожалуйста… извините… Но Майк отдал себе должное, ведь стоял он ровно, не шатаясь, выдавал его только запах перегара, поплывший взгляд и совсем небольшая заторможенность речи. Пустяки, подумаешь. Майк кивнул своим мыслям. Джойс встревоженно осмотрела Майка, но на все предложения зайти он отказывался, а потому ей не оставалось ничего иного, кроме как позвать Уилла. Майк видел через открытую дверь, как Уилл выглядывает из комнаты, уже явно готовый ко сну: ну да, Уилл-то хороший мальчик, это Майк вечно что-то чудит и где-то шатается. Заметив полуночного гостя, Уилл удивленно вскинул брови, но потом тут же нахмурился и подошел к Майку. – Мам, ты иди, все хорошо, я тут разберусь, не переживай, – он ласково приобнял Джойс, пока та переводила подозрительный взгляд с одного на другого, как бы безмолвно спрашивая: «снова что-то случилось, да?». И Майк бы охотно кивнул, потому что, да, миссис Байерс, случилось, у меня любовь случилась, и ваш сын должен об этом знать. И Майк был бесконечно благодарен миссис Байерс, что все эти вопросы так и остались не высказаны, а они с Уиллом остались наедине. Накинув куртку, Уилл вышел к нему на улицу, плотно прикрывая за собой дверь дома. – Что такое, Майк? Опять что-то случилось? Что-то с Оди? Ей плохо? – Уилл выглядел не на шутку встревоженным и обеспокоенным. Он смотрел на Майка своими невозможными глазами, ждал ответа, с его губ сорвался легкий пар из-за прохлады ночного воздуха, и тут Майк вполне ясно понял, что плохо сейчас станет именно ему. – Нет, – Майк покачал головой, залипая на такую притягательную родинку Уилла. Уилл придвинулся ближе, принюхиваясь к Майку. – Нет? А что тогда? Ты зачем столько выпил? Майк, воняет за километр… Тревога во взгляде Уилла сменилась чем-то иным, что Майк пока что не мог разобрать. Наверное, все же выпил недостаточно, раз это еще разобрать не может. – Хотел подумать, – Майк пожал плечами и заставил себя оторвать взгляд от родинки, чтобы посмотреть Уиллу в глаза, – поговорить с тобой хотел. Его Уилл как-то слишком по-взрослому, снисходительно повел бровями. – О чем ты хотел со мной поговорить? Майк думал, что он набрался достаточно смелости и безрассудства, чтобы вот так с пылу жару признаться во всем на свете, прижать к стене и горячо поцеловать, но он споткнулся о легкий холод в глазах Уилла. – Я эм… – Майк потер затылок, понимая, что нужных слов еще мир не придумал, – ну ты знаешь… Майк выразительно посмотрел на Уилла и изобразил что-то непонятное руками, надеясь, что этим все всем будет ясно. Уиллу оставалось только заинтересованно наблюдать за развернувшейся пантомимой. – Нет, но я бы очень хотел узнать, Майк. Не то чтобы Майк стеснялся, но боялся так точно. Потому что Майк, круглый дурак, сделал и сказал слишком много того, чего не следовало делать и говорить. – Ну… – Майк снова подумал, что он не блещет умом, а потому, – я это… с Оди расстался… Снисходительное любопытство слетело с лица Уилла, и он придвинулся к Майку ближе, с беспокойством оглядывая его. – Ох, Майк… мне очень жаль… правда… Он заботливо коснулся плеча Майка, слегка сжимая его, чтобы хоть немного поддержать. А Майк ведь – Д-У-Р-А-К. Он завороженным пьяным взглядом уставился на изящную ладонь Уилла на своем плече. Он смотрел настолько долго, что Уилл, нежное такое создание, решил наверное, что его прикосновение Майку неприятно и поспешно убрал ладонь. – Прости, э-э… Все будет хорошо, Майк, пройдёт время, и тебе точно станет лучше, поверь, – в глазах Уилла плескалась бесконечная тоска и бесконечная ложь. Кому, как ни Уиллу знать, что не пройдёт и не станет. Майк разглядел все ее оттенки. И В этот момент он понял, что они с Уиллом оба дураки. Он отрицательно покачал головой. – Нет, Уилл, ты не понимаешь, - он подступил еще ближе к Уиллу, оставляя между ними совсем не дружескую дистанцию, – я расстался с Оди из-за тебя. Майк никогда еще не видел такую яркую смену эмоций на лице Уилла. Похоже, он начал негодовать. – Из-за меня? Я-то тут при чем? – Уилл отступил на шаг назад, скрещивая руки на груди. Подул легкий ветер. Майк видел, как по его щекам расползся легкий румянец, когда они стояли близко-близко друг к другу. – Я ради тебя расстался с Оди. Майк пристально наблюдал за Уиллом, но было невероятно сложно не отвлекаться на его манящие, приоткрытые от удивления губы. – Что? – Уилл, я люблю тебя. Невозможно не подчеркнуть, выделить маркером, пожирнее обвести ручкой, что Майк недооценил степень своей глупости и степень своей влюблённости. Потому что Уилл был в ярости, а Майк был в любви, но наверное никто не готов был принимать ее в таком объеме посреди ночи, когда от Майка действительно за километр разит дешевым пойлом. – Ну-ка, напомни мне, сколько ты все-таки выпил? – Уилл запахнул куртку плотнее, оглядывая Майка с головы до ног, совершенно не слыша, о чем он ему толковал. – Это вообще неважно, Уилл, – Майк не отступится, потому что он глуп, в этом он мастер, Майк не зря столько готовился, – люблю тебя. Упрямо повторяя фразу, становилось всё яснее, что так просто ничего не получится. В глазах Уилла все ярче загоралась обида. Майк понимал, что Уилл не понимает. – Не нужно так со мной шутить, Майк, – брови Уилла свелись к переносице, – мне не смешно. – Уилл, я не шучу, – в порыве эмоций, Майк схватил ладони Уилла, крепко сжимая их в своих, – я влюблен, я люблю тебя. – нет, не любишь. – люблю. – нет! Майку было почти физически больно, когда Уилл выдернул свои ладони из его хватки. – Уилл… – Нет, Майк! Я не виноват, что тебе не нравятся мальчики! – Уилл повысил голос, совсем позабыв, что на дворе ночь, а его мама наверняка нервно прислушивается к их разговору. – Я тебя прекрасно понял тогда! Не моя вина, что я не могу быть тем, кого ты смог бы полюбить! Поэтому… Уилл отвернулся от Майка, остекленевшими глазами прожигая темную кущу деревьев. Его ладони были крепко сжаты в кулаки. – Поэтому… – голос Уилла начинал дрожать, а Майка переклинило окончательно. Желание заорать, поцеловать, обнять, дать пощечину, снова обнять и снова поцеловать, и прокричать, какой же Уилл дурачок, росло в геометрической прогрессии. – Поэтому не нужно мне говорить такие вещи, – Уилл обращался к деревьям и лесу, наверное потому что Майк редко слышал его слова раньше. – Не нужно, понимаешь? Уилл все-таки взглянул на Майка, а у того сердце точно не выдержит – смотреть на слезы Уилла причиняло нестерпимую боль. Майк предпринял попытку обнять и утешить, втемяшить в эту дурную голову, что Уилл сейчас как никогда неправ. – Не подходи! Майк было остановился, потому что он хочет слушать Уилла, он хочет, чтобы Уиллу было хорошо, чтобы его Уилл, его такой любимый дружище, Уилл, был счастлив. Только чувство, крепко засевшее в груди, не позволяло остановиться: поддаться эгоизму и собственным желаниям вновь, не отпускать, не слушать, заставить понять. Майк был слаб для того, чтобы противостоять себе. – Стой на месте. В следующий момент Майк, как и планировалось изначально, уже прижимал Уилла к стене, пылко целуя в губы. Его губы были мягкими, пусть и сопротивлялись, ладони упирались в грудь, пытаясь оттолкнуть, спастись, но бестолку. Зачем отталкивать, когда вместо этого куда правильнее поддаться, сдаться, позволить ладоням Майка нежно обхватить руки Уилла, прикладывая их к своей груди, где взволнованно билось сердце. Ведь куда приятнее, податься вперед, позволить поцеловать, позволить обнять, потому что Майку, правда, надо, Уилл. Ему просто жизненно необходимо ощутить, что его Уилл его не оттолкнет, примет и никогда больше не отпустит. Поцелуй был импульсивным, звонким, громким, таким, каким был Майк. Когда руки Уилла уже обвивали его плечи, а ладони Майка прижимали Уилла теснее к себе, то дверь осторожно приоткрылась, и на крыльцо выглянула Джойс. – Мальчики? Майк бы хотел отпрыгнуть от Уилла на километр, но получилось всего на несколько шагов, да еще и споткнулся о половицу. Уиллу же деваться было некуда, и в панике он стукнулся головой о стену дома. – Мама… – Уилл был весь зацелованный, смущенный, с горящими глазами и высоко вздымающейся грудью от тяжелого дыхания, и до ужаса перепуганный. Майк протрезвел в считанные секунды, и теперь пытался сообразить, как бы сейчас лучше быть. – Добрый вечер, Миссис Джойс! – вежливость всегда уместна, решил Майк. Но не в этот раз. – Да, вечер, уже ночь… Мы уже здоровались, Майк, – Джойс с легкой улыбкой кивнула, посматривая на них обоих. – Уилл, солнце? Уилл вытянулся по струнке, задержав дыхание. – Да, мам? Майк, кажется, не дышал вместе с Уиллом. – Пойдём домой, уже поздно, – Джойс указала головой на открытую дверь. – Да, мам. Уилл залетел внутрь, даже не попрощавшись с Майком, даже не взглянув его сторону, оставляя его наедине с самим собой. – Доброй ночи, Майк, – перед тем как закрыть дверь, Джойс взглянула на него. – Иди тоже домой, твоя мама наверняка переживает. Джойс поначалу выглядела слегка взволнованной, однако сейчас было отчетливо слышно, насколько ее позабавило случившееся. – Да, миссис Байерс. Майк, пошатываясь, побрел вдоль дорожки, не чувствуя ног под собой. Благо, родители были в гостях у родственников, и объяснять свой пьяный вид Майку не придется. Это он сейчас что?.. правда Уилла поцеловал? И Уилл был совсем не против. Майк остановился возле своего велика, блаженно уставившись в пустоту. – Охуеть.

***

На следующее утро Майк проснулся с отвратительной болью в голове и в отчаянии простонал, когда снизу послышался звонок в дверь. Наилучшим решением сначала показалось просто проигнорировать, но утренний посетитель был крайне настойчивым. Нэнси, видимо, решила придерживаться той же тактики. – Нэнси! – Майк крикнул изо всех сил своим охрипшим голосом, но его так же проигнорировали. – Нэнси, открой дверь! – еще одна попытка. – Сам открывай! – послышалось такое же хриплое и похмельное из соседней комнаты. Посетитель тем временем не оставлял своих попыток осчастливить хозяев дома своим визитом, продолжая звонить в дверь. – Да чтоб тебя. Раздраженно пробубнив себе под нос, Майк порывисто откинул одеяло и, наскоро накинув футболки и спортивки, вышел из комнаты. Он нарочито громко и грозно спускался по лестнице, чтобы человек за дверью готовился к тому, насколько ему сейчас не рады. Гремя замками, Майк наконец-то открыл дверь и, не глядя на того, кого принесла нелегкая, бросил: – Да какого ж черта? Только стоило посетителю явить свой лик Майку, как все раздражение позорно сжалось, и на смену ему пришло чувство испанского стыда за самого себя. Майк от души хлопнул себя по лицу, усугубляя и так сильную головную боль. Этим утренним посетителем был Уилл. А Майк еще умудрился негодовать этому. – Блять. – Майк? – Уилл в замешательстве смотрел на Майка. Внутри него явно происходил какой-то монументальный пиздец, потому что у Майка по другому не бывает. – Извини, еще так рано, я совсем не вовремя, – Уилл опустил взгляд неловко потирая шею. – Я зайду позже. Уилл уже развернулся, чтобы уйти, но Майк в панике удержал его за руку. – Не-не-не, стой, заходи, прости, я рад, что ты пришел, ты всегда вовремя, – Майк утянул Уилла внутрь, закрывая за ним дверь на замок, на всякий случай, если Уилл все же решит сбежать. – Я просто не ожидал, что ты придешь. Уилл оглядывал видавшую виды квартиру после знатной вечеринки: тут и там валялись пластиковые стаканчики, где-то был разлит пунш, кухня была завалена тарелками с остатками еды, пакетики от чипсов заполонили все пространство гостиной. Он медленно оглянулся на Майка. – Весело тут было, да? – его губы тронула нервная улыбка. Уилл топтался на месте, не зная куда податься, потому что присесть было некуда, а потому никак нельзя было оттянуть причину своего появления на пороге Уиллеров. Майк ожидал, затаив дыхание, боясь ненароком спугнуть решительность Уилла. Однако тишина затягивалась, и неловкость между ними лишь возрастала. Майк прочистил горло. – Уилл, ты что-то хотел сказать мне? Уилл поджал губы, отводя взгляд в сторону, и медленно кивнул. – Да. – И что же это? Уилл тяжело вздохнул, и Майк не удержался и вздохнул вместе с ним, потому, черт возьми, что ж так страшно-то? Хотелось взять Уилла за плечи и хорошенечко встряхнуть, потому что с демогоргоном сражаться было не так страшно, как находиться сейчас в этой неопределенной тишине, пока Уилл нервно теребил манжеты рубашки, пытаясь собраться с мыслями. Майк уже начинал трястись от нервов и нетерпения: просто Уилл, давай уже, я больше не могу. Уилл вздохнул в очередной раз, а Майк хотел взвыть от безысходности. Это ему за то, что он вел себя как полный мудак с Уиллом, не иначе, потому что страшнее этого ожидания Майк еще ничего не испытывал. – Майк, я… Майк взмолился, чтобы Уилл смог договорить, иначе он точно откинется, так и не услышав то, что хотел ему сказать Уилл. – Я тоже тебя люблю… Уилл бросил кроткий взгляд на Майка, пытаясь понять его реакцию. А у Майка лицо кирпичом, потому что у него, кажется, инфаркт. Но ему пока нельзя умирать, ему Уилл в чувствах признался, его нужно заобнимать и зацеловать, а потом еще и подзатыльник прописать, потому что нельзя вот так вот безбожно издеваться над похмельным Майком. Теперь была очередь Майка тяжело и долго вздыхать. – Фу-у-у-ф… – Майк нервно взъерошил волосы, чувствуя как дрожь отступает, и его тело медленно расслабляется, – я уж думал ты меня нахер пошлешь. Уилл точно не мог определить какие чувства сейчас преобладают у Майка, а потому стоял как вкопанный, пристально наблюдая за ним. – А? Такое короткое и испуганное, что Майк не сдержал нервного смешка. – Иди сюда. Уилл несмело сделал шаг навстречу Майку, но Майк сократил расстояние между ними гораздо быстрее, и крепко обнял своего Уилла. – Так люблю, что пиздец, – шепот куда-то в шею, а следом поцелуй, легкий укус, потому что Уилла хочется обернуть вокруг себя, и обернуться вокруг Уилла, и никогда больше не отпускать. Майк не мог видеть его лица, но чувствовал, как он расслабляется в объятиях, как его ладони прижимают ближе и крепче к себе. Уилл тихонько рассмеялся. – И я люблю тебя, дурак.