Искусство

      - О, я тот ещë ценитель. - Блондин самодовольно улыбнулся и снял специфичные очки. - А вообще, серьёзно, я довольно часто хожу в музеи и всë такое...       Русоволосый парень удивлëнно посмотрел на друга, пытаясь поверить в сказанное.       - Ты то?       - Тц, ну и что тебе не нравится? - Кавински закатил глаза. Реакция Лололошки была предсказуемой... - Я люблю искусство. Литература, история, дизайн, скульптуры. Это всë - великолепие. Не понимаю, чему ты удивляешься.       - Да нет... В принципе, ничему. - Голубоглазый пожал плечами и усмехнулся.       Бывший наблюдатель и правда был очень интересным человеком. То говорит об убийствах, то часами тараторит об смысле искусства. Такой контраст делает его именно таким, какой он есть. Пожалуй, это и нравится многим людям.       Как и Лололошке. Этот странный блондин слишком много с ним флиртует. Как бы так... Не настолько много, как с другим окружением. Да и по другому. По пьяне лезет туда, куда не стоило бы лезть обычному другу. А будучи трезвым, может сказать весьма смущающие вещи...       Не то, чтобы комиссару это было столь противно, просто само такое поведение - не понятно. Тебе не говорят напрямую, а лишь сложными намëками, через лабиринты и загадки. И тут уже и правда начинаешь путаться. Это просто шутки энергичного Кавински или и правда знаки некого внимания.       Голубоглазый решил, что уж лучше сидеть в стороне, наблюдая за чужими действиями, дабы понять всë правильно. Ибо будет довольно неловко, если он воспримет информацию по другому и его высмеют. Это был бы самый худший позор в его жизни.

***

      Обладатель карминовых глаз пристально смотрел на парня напротив. Тот из-за этого стушевался, но продолжал медленно есть свой заказ, который оплатил блондин, несмотря на все протесты.       - Мне нравятся наши свидания, знаешь... В этом есть своя особая атмосфера. - Кавински был немного напряжëн, но упорно продолжал говорить излюбленные фразочки.       В ответ на это голубоглазый лишь хмыкнул и еле слышно вздохнул. Было слишком странно сегодня. Слишком колко сидеть, дышать и существовать.       Винсет на секунду прикрыл глаза, а после откинулся на спинку мягкого кожаного кресла.       - Меня никто не понимает... - Парень отвëл взгляд куда-то в зал, будто пытаясь увидеть что-то определëнное. - Значит я могу считаться искусством, верно?       Лололошка, от подобного поведения знакомого, выпрямился и вопросительно уставился на него.       - Вот скажи мне, почему, когда ты на протяжении года напрямую говоришь человеку о том, что он тебе нравится, а тот в упор этого не видит?       - Потому что от такого человека, как ты, Винс, довольно странно получать знаки внимания. Наверное. - Комиссар, не выдержав, закрыл глаза, дабы создать иллюзию, что сейчас он не здесь. Что сейчас это не происходит на самом деле. Просто пропустить это и очнуться завтра, получив всю информацию за этот вечер.       - Разве? - Кавински как-то расстроенно смотрел на Лололошку. - А мне казалось, что ты просто не понимал моих намëков. Видимо, я ошибался. Что ж, я и правда не привык к не взаимности.       Русоволосый еле сдержал громкий смешок. Да такой откровенный флирт, даже глухонемой разберëт с первого раза.       - Да нет. Просто ты явно не похож на того человека, который делал бы это серьёзно. - Голубоглазый наконец осмелился вернуть взгляд в чужие глаза. - Да и тем более, почему это сразу не взаимно?

***

      Винс всегда считал, что искусство дано понять далеко не всем. Что эта та самая вещь, которая есть везде, но еë многие тупо не могут увидеть.       Хотя, человек ведь тоже искусство... А значит и Лололошка тоже. В таком случае, именно он и будет бесценен, так ещë и тем, кого будет понимать только Кавински. Просто потому, что он истинный ценитель и может разглядеть в своей пассии что-то невозможное. То, что никто не способен увидеть, кроме любящего человека.