Никакая могила не сможет удержать меня под землей

      — Это заняло у тебя много времени – Уилл шел по узкому коридору своего дома, глядя на широкую спину Ганнибала, в то время как Альфа стоял на коленях на полу.       Большая рука Ганнибала гладила маленькую головку новорожденного щенка Уилла - Габи, когда он кормил ее кусочками моркови, чтобы она перестала лаять.       — Я не всегда слыл терпеливым человеком, Уилл, но тюрьма научила меня нескольким вещам. – Ганнибал выпрямился во весь свой внушительный рост, являя собой впечатляющую фигуру в темной гостиной Уилла. Свет, льющийся из ванной, освещал его острые скулы, точеную челюсть, полные губы и толстую шею. Сукин сын улыбался. Эта кривоватая, высокомерная, с ямочками на щеках и идеальной улыбкой, предназначенная только для Уилла.       — Прошло целых три дня. Я думал, ты уже живешь в каком-нибудь замке в Литве. – Уилл прошел на кухню, чувствуя на своей спине и заднице взгляд Ганнибала, вдруг его крошечные пижамные шорты показались ему слишком неудобными и тесными.       Уилл ревностно следил за новостями с тех пор, как стало известно, что Ганнибал сбежал из тюрьмы, ожидая (и надеясь), что он придет за ним, прислушиваясь к каждому звуку, который он слышал в своем доме.       Прошло три дня, а Ганнибал так и не появился. Но Джек пришел. Разумеется, под предлогом, что он беспокоится о безопасности Уилла. Хотя не осталось незамеченным, что на самом деле он хотел присмотреть за Уиллом. На самом деле, он поставил четырех копов возле дома Уилла круглосуточно на случай, если Ганнибал решит вломиться к нему и похитить его посреди ночи.       Как сейчас.       Уилл не знал, что случилось с теми полицейскими, но брызги крови на черном пиджаке и белой рубашке Ганнибала навели его на мысль. Уиллу стало интересно, сколько времени потребуется Джеку, чтобы заметить, что они не отвечают, и как быстро он придет.       Ганнибал заметил пристальный взгляд Уилла и ответил: — Я не виноват, что Джек был настолько глуп, чтобы думать, что четырех тупоголовых копов будет достаточно, чтобы держать меня подальше от тебя, Уилл.       Уилл облокотился на кухонный стол, открыто глядя на Ганнибала. Альфа подошел к нему с улыбкой лице. Он казался расслабленным и уверенным в себе, но по легкому подергиванию его брови Уилл понял, что он чего-то опасается.       Ты хочешь меня похитить?       Ганнибал остановился, едва не коснувшись парня, возвышаясь над маленьким телом Уилла. Омеге стоило только поднять руку, чтобы почувствовать бугрящиеся мышцы под рубашкой Альфы. Он был достаточно близко, чтобы почувствовать его запах и впиться в него зубами.       Вовсе нет, я надеюсь, что ты пойдешь со мной добровольно, Уилл. – Ганнибал взял руку парня и поцеловал его тыльную сторону. Всегда такой очаровашка.       Уилл усмехнулся Ганнибалу и убрал свою руку.       — Не разыгрывай передо мной отвергнутого любовника. Ты кто угодно, только не жертва.       Ганнибал вздохнул и медленно убрал руку, чтобы заправить локон Уиллу за ухо       — Я всего лишь говорю правду, любовь моя.       Уилл оттолкнул Ганнибала, злясь на себя за то, что чувствовал себя таким мягким всякий раз, когда Ганнибал прикасался к нему.       — Почему ты не пришел раньше? Целый год, Ганнибал? Ты целый год ждал, чтобы сбежать из тюрьмы, хотя мы оба знаем, что ты мог бы сделать это гораздо раньше?       Уиллу терпеть не мог свои жалобные нотки в его голосе, но он ничего не мог с собой поделать. Он через многое прошел в одиночестве, бессчетное количество ночей ложился спать, страстно желая просто оказаться в его объятиях. Уилл никогда так сильно не скучал по Ганнибалу.       Ганнибал опять попытался прикоснуться к парню, обняв за талию, прижимая его к себе. В этот раз, Уилл не оттолкнул его.       — Я старался быть осторожнее, любовь моя. Мне нужно было спланировать и подготовить нашу будущую жизнь к тому времени, когда я, наконец-то, сбегу. И это было немного сложно сделать, находясь в тюремной камере, надеюсь, ты это понимаешь. – Ганнибал погладил Уилла по бокам, прижавшись лбом к его лбу.       — Так ты все-таки планируешь похитить меня. – улыбнулся Уилл.       — Если ты так этого хочешь. – Ганнибал улыбнулся в ответ, целуя его кудряшки и наслаждаясь запахом омеги.       Грэм замычал, наконец-то обнимая его и погружая пальцы в волосы Ганнибала, отливающие серебром. Волосы были немного длиннее, чем они были до тюрьмы. Длинные сверху и подстриженные по бокам, они подчеркивали его сильную, мужественную челюсть, покрытую пятичасовой тенью.       Ганнибал поцеловал его крепко и медленно, руки плавали по телу Уилла и остановились на его заднице, собственнически сжимая и заставляя Уилла возбуждаться. Он застонал, почувствовав член Ганнибала через штаны, испытывая кайф, который он испытывает каждый раз, когда ему напоминают о власти, которую он имел над Лектером.       Альфа схватил его за бедра и посадил на кухонный стол, проскальзывая между раздвинутых ног Уилла.       — Полегче, жеребец. Нам нельзя шуметь, – прошептал Уилл в перерывах между вздохами, когда Ганнибал лизнул его в шею.       — А что, боишься разбудить жену? – с ёрничал Ганнибал, и Уилл поморщился.       — У меня больше нет жены, придурок. Молли ушла. – Уилл оттолкнул Ганнибала, соскальзывая со стойки. Слова Альфы вывели его из-под чар. Губы Ганнибала расплылись в широкой улыбке.       — Она узнала о нашем свидании?       Уилл закатил глаза при упоминании их непрерывного грубого траха в камере.        — Нет. Я сказал ей. Она имела право узнать об этом.       Ганнибал кивнул: — Действительно. Не могу сказать, что мне жаль, что она ушла, она всегда была для тебя слишком надежной, Уилл.        Скучной. Ганнибал имел в виду «скучной».       — Нет. Она была слишком хороша для меня. Я заслуживаю только таких эгоцентричных, собственнических маньяков, как ты. – Уилл с трудом выговорил это признание, вспоминая как был не в силах смотреть в глаза Молли и видеть, как результат его поступка отражается на ней. После этого Молли просто встала и поднялась наверх, как будто часть ее души уже предвидела, что это произойдет. На следующий день она ушла вместе с Уолли. В записке говорилось, что она все еще любит его, но у них ничего не получится.       — Ты никогда не был бы счастлив с кем-то вроде неё, – руки Ганнибала снова легли на бедра Уилла, сжимая и разминая их. — Но я обещаю тебе, что если ты пойдешь со мной, я сделаю все возможное, чтобы подарить тебе то счастье, которого ты заслуживаешь. – Последние слова Ганнибал произнес с озорной усмешкой. Он выглядел постаревшим и усталым, но таким же красивым, как в тот день, когда Уилл впервые увидел его.       Но все было не так просто. И никогда не было так просто.       — Я не уверен насчет этого, Ганнибал. – Уилл коснулся груди Ганнибала и медленно оттолкнул его. —Мне нужно показать тебе... кое-что.       Глаза Ганнибала сузились, вопросы, несомненно, крутились у него в голове, пока Уилл вел его по коридору в маленькую комнату в дальнем углу дома, Габи, тявкая, следовала за ними по пятам.       — Будь тише. Она спит. – Прошептал Уилл, открывая дверь в комнату.       Уилл почувствовал на себе растерянный взгляд Ганнибала, когда открыл дверь. Его взгляд скользнул по стенам, выкрашенным в сиреневый цвет, с нарисованными на них детенышами животных, пеленальному столику в углу и детской кроватке, стоящей прямо посреди комнаты.       Уинстон, уже дряхлый от старости, мирно спал на полу в спальне, защищая ребенка Уилла.       — Она спит чутко, как и я, любой шорох будит ее, хотя я только покормил её, перед твоим приходом.       Эбигейл мирно спала, но как только она почувствовала присутствие Уилла, открыла свои маленькие глазки и протянула к нему свои маленькие ручки. Уилл заворковал и тут же подхватил ее на руки.       Ганнибал выглядел потрясенным: — Уилл, что происходит? Этот ребенок...       — Мой? Да. Как и твой. Ее зовут Эбигейл. – Уилл шикнул на него и прижал девочку к себе, часть его души находила беспомощность Ганнибала очень забавной, в то время как другая была в ужасе от реакции мужчины.       Ганнибал сглотнул и несколько раз моргнул, переводя взгляд с Уилла на Эбби и обратно.       — Ты был беременен и не сказал мне? – Спросил Ганнибал с ноткой обиды в голосе.       — Я точно не хотел выставлять напоказ всему миру, что позволил преступнику оплодотворить меня, Ганнибал. – И я хотел скрывать ее от тебя так долго, как только мог.       Ганнибал в ужасе посмотрел на Эбигейл, которая в данный момент обнюхивала шею Уилла.       — Если бы я знал… Я бы пришел раньше.       — Нет. Ты стал бы беспокойным и безрассудным и сделал бы что-то, что, возможно, привело бы тебя к смерти.       Его возлюбленный и ребенок. — Не тогда, когда меня ждут мой возлюбленный и ребенок. – От покровительственных слов Ганнибала по спине Уилла побежали мурашки.       — Ты был беременен один? — Спросил Ганнибал, и на его лице отразилась тревога. Он был обнажен перед ним.       — И да, и нет. Молли – она помогала мне. Я сказал ей, что жду от тебя ребенка, и она по-прежнему помогала мне, когда я в этом нуждался, но…все равно мне было одиноко, и я чувствовал себя самым ничтожным человеком на свете. — Молли держала его за руку, вытирала ему лоб и гладила по волосам, когда он рожал Эбби, кричащую и вопящую, зовущую Ганнибала. Она была единственным человеком, который знал, что отцом ребенка был Ганнибал, и Уилл надеялся, что так и останется.       — А Джек -...       — Джек ничего не знает, ни Алана, ни кто-либо из них… — Они, конечно, удивились. Джеку было известно, что, отец Эбби был Альфой из низов, которого Уилл однажды трахнул в захудалом баре в туалете.       Ганнибал с пониманием кивнул. — Можно мне... подержать ее? — Неуверенно спросил он.       Уилл крепче прижал Эбигейл к груди, вдыхая запах ее волос и настороженно глядя на Ганнибала, чувствуя себя защитником. Уилл не знал, хочет ли он, чтобы Ганнибал обнял ее. Он не знал, доверяет ли он ему в этом. Что, если он решил сбежать с ней, как только возьмет на руки? Что, если он ударил ее по голове, чтобы наказать Уилла за то, что он спрятал ее от него? Что, если он перережет ей горло прямо у него на глазах?       Уилл заскулил и отвернулся от него, изо всех сил прикрывая Эбигейл своим телом.       — Уилл? Ты лишишь меня права держать на руках моего собственного ребенка? — Спросил Ганнибал голосом, полным предательства. — Неужели ты думаешь, что я мог бы причинить ей вред?       Уилл не смотрел на него, вместо этого он поцеловал Эбби в макушку и закрыл глаза, отгоняя слова Ганнибала.       — Я бы никогда не причинил вреда собственному ребенку, Уилл. Я бы никому не позволил причинить ей боль.       — Ложь. Ты сделал это однажды, можешь сделать и снова. — Прошептал Уилл поверх головы Эбигейл, почти про себя, но Ганнибал услышал его. Альфе потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем говорит Уилл. Эбигейл Хоббс. Другая Эбигейл.       — Я проведу остаток своей жизни, извиняясь за то, что сделал, Уилл. Ты этого не заслужил. Но Эбигейл не была моей дочерью, Уилл. И твоей она тоже не была. Она также не была ребенком, она была взрослой женщиной, которую твои материнские инстинкты требовали защищать и лелеять, потому что ты отчаянно хотел быть-...       — Замолчи. Прекрати извиняться передо мной. — Уилл повернулся к Ганнибалу и прошипел сквозь зубы: — Значит, ты понимаешь, почему мне так тяжело, не так ли?       Ганнибал снова уставился на Эбби, она смотрела на него, теперь уже протянув свои маленькие ручки к отцу.       — Уилл, прошу. — Ганнибал умолял, и Уилл уже подумывал о том, чтобы отказать ему еще раз, когда увидел, что глаза Альфы наполняются горькими слезами, а в его взгляде - отчаяние и тоска. Дело было не только в Эбби. Также обсуждалось, сможет ли Уилл когда-нибудь вновь доверять Ганнибалу. Уилл не знал, как ответить на этот вопрос, но вид Альфы в таком уязвимом состоянии затронул его сердечко.       Поэтому, он приблизился к Ганнибалу с неторопливостью, с сильной дрожью, и заглянул в его темно-бордовые глаза, когда Уилл позволил ему обнять их дочь. Альфа был очарован, удерживая хрупкое тело Эбби в своих руках. Его прежняя самоуверенность сменилась глубоким почтением и преданностью. Ганнибал был мастером скрывать свои эмоции, позволяя видеть только то, что он хотел, чтобы видели другие. Дым и зеркала. Даже Уиллу иногда было трудно понять его       Теперь он наблюдал, как Альфа прижимает Эбби к своей широкой груди, и в его теплых глазах светилась любовь. Ганнибал выглядел так... уязвимо.       Так человечно.       — Она похожа на тебя. — Ганнибал нежно улыбнулся Эбби и склонил голову к её голове, при этом прядь одна прядь выпала из её причёски.       Услышав нежный голос Ганнибала, Уилл почувствовал, что его охватывает сильная волна эмоций. Он сдержал порыв броситься к нему, крепко сжав руки: — Не будь идиотом. Все трехмесячные малыши выглядят одинаково.       — Но не она. У нее такие же голубые глаза и ротик, как у тебя. Я точно вижу, как она будет выглядеть через пару лет. Она твое зеркальное отражение… — Эбби, встретившись взглядом с Ганнибалом, ласково промурлыкала и протянула крошечные ладошки к его лицу. Ганнибал бережно взял её руку и с нежностью и любовью прикоснулся губами к детской коже.       Ноги Уилла сами собой направились к его семье, он поцеловал Эбби в макушку и положил руку на плечо Ганнибала.       Ганнибал повернулся и посмотрел на Уилла, его глаза излучали ту же теплоту преданности, что и у Эбби: —Я буду защищать ее ценой своей жизни, Уилл. Вас обоих. Я никому не позволю прикоснуться к тебе.       — Это не так просто-       — Я разорву горло Джеку зубами, если он попытается забрать вас у меня, — почти прорычал Альфа.       — У нас теперь есть ребенок, Ганнибал. Нам нужно нечто большее, чем "я разорву ему глотку". Я не могу допустить, чтобы ты рисковал нашей безопасностью в угоду своему эго.       — Я все для нас предусмотрел, Уилл. Теперь, когда я знаю об Эбигейл, нужно внести некоторые коррективы, но мы все равно можем быть в безопасности вместе, — Ганнибал оглянулся на Эбби, которая задремала у него на руках, слушая, как ее Альфа-отец убаюкивает её. — Все втроем.       Уилл представил, как они живут на каком-нибудь необитаемом острове, замкнувшись в своем собственном маленьком мирке. Никаких Джеков, Мэйсона и Аланы. Счастливый конец для двух самых недостойных людей в мире.       Но, возможно, Ганнибал это заслужил. Одинокая душа, которая жаждала общения с тех пор, как потеряла сестру, чудовище, которое жаждало только семьи, которую можно было бы назвать своей, только потому что у него никогда не было семьи. И если Ганнибал заслуживал того, чтобы у него был кто-то, с кем он мог бы разделить свои дни, несмотря на всю окутавшую его тьму, то, возможно, Уилл тоже этого заслуживал.       — Сколько у нас времени? — Спросил Уилл, целуя Ганнибала в плечо.       — Немного. Думаю, что мы встретимся с моим знакомым и останемся в его убежище, чтобы переодеться и попрактиковаться в написании новых биографий. Затем мы отправимся в аэропорт и отправимся на Кубу.       Уилл представил, как они разгуливают по аэропорту в седых париках, с карикатурно большими носами и в очках, на головах у каждого по фетровой шляпе.       — Куба? Давно я не практиковал свой испанский.       — Я уверен, что твой испанский все еще лучше моего, Уилл.       Уилл улыбнулся, довольный тем, что в чем-то он был лучше Ганнибала: — Мы можем подождать хотя бы несколько часов? Через час мне нужно покормить Эбби и собрать ее вещи.       Зрачки Ганнибала расширились, и он глубоко вздохнул, вероятно, представив себе Уилла, кормящего грудью их отпрыска: — Конечно. Все, что тебе нужно, любимый.       Эбби заснула на руках у отца, и Ганнибал осторожно положил ее в кроватку, поддерживая широкой ладонью ее маленькую головку.       Уилл взял его за руку и проводил в свою спальню. Оба чувствовали нарастающее волнение, которое было видно по их дрожащим телам. Снимая пальто Ганнибала, Уилл не мог отвести взгляда от его пронзительно-синих глаз, которые с жадностью смотрели на него. Их руки дрожали при каждом прикосновении к обнаженной коже друг друга.       Последний раз, когда они были вместе, это произошло в тумане первобытного инстинкта и желания, Ганнибал не отпускал его, пока не насытился телом Уилла, и Уилл полностью удовлетворял его голод, выгибая спину и умоляя о большем; раздвигая ноги шире, чтобы Ганнибал мог лучше видеть, как его член скользит внутри него, обнажая шею, чтобы его Альфа мог укусить ее.       Рука Уилла коснулась сильных бицепсов Ганнибала, его твердого пресса и толстого члена. Уилл застонал, вспомнив ощущение, когда он проникал в него, когда его грубо трахали у тюремной стены. Уилл уже собирался это сказать, когда Ганнибал прижал его бедра к кровати и потерся членом о влажную дырочку Уилла.       — Я мастурбировал каждый божий день с момента нашей последней встречи, Уилл. Думая о том, как в следующий раз ты обхватывал бы меня губами, ногами и дырочкой. — Ганнибал закинул ноги Уилла себе на плечо, раскинув руки на бедрах и не сводя глаз с его тела.       Внезапно Уилл почувствовал себя неловко. Он знал, что его тело выглядело по-другому с тех пор, как Ганнибал видел его в последний раз. Его бедра были округлее, но на них повсюду виднелись растяжки, включая бедра и живот; жир растекался по задней части, и он все время чувствовал себя раздутым. Уилл знал, что это глупо - чувствовать себя так, и он действительно чувствовал себя ребенком, но он не мог не задаться вопросом, проводил ли Ганнибал те же сравнения, что и Уилл.       — Теперь ты выглядишь еще красивее, Уилл. — сказал Ганнибал, словно прочитав сомнения Уилла. —Твое тело несет в себе силу и мягкость в равных количествах - тело матери. — широкая ладонь Ганнибала сжал             раздвинутую верхнюю часть бедра Уилла, прямо над растяжкой. — На мой взгляд, ты выглядишь восхитительно, Уилл. И затем Ганнибал скользнул в него, пронзая взглядом Уилла.       Уилл чувствовал, как Альфа был благодарен ему за то, что он выносил его ребенка, за то, что оказал ему честь стать отцом. Уилл застонал и, обхватив Ганнибала за спину пятками, еще глубже вогнал его, застонав от жжения и растяжки.       Маленький член Уилла подпрыгивал на животе при каждом движении бедер Ганнибала, и он пытался заглушить свои стоны, кусая Ганнибала за шею, чтобы не разбудить Эбби.       Ганнибал вошел в него, трахая его резкими, короткими толчками. Ногти Уилла царапали крепкую спину Ганнибала, из его открытого рта вырывались тихие всхлипы, которые терялись в наслаждении, которое только Ганнибал мог подарить Уиллу. Чувствовать себя в безопасности, красивым и цельным в объятиях своего Альфы.       Уилл кончил, выкрикивая имя Ганнибала, в то время как Ганнибал впился ногтями во внутреннюю сторону бедра Уилла и, отбросив всякое чувство приличия, вонзился в Уилла, ища собственной разрядки, безжалостно трахая мать своего ребенка.       Ганнибал наполнил Уилла своей спермой, в последний момент вытащив ее, чтобы она также пролилась на внутреннюю поверхность бедер и живот, Уилл застонал от такого проявления собственничества и попросил Ганнибала трахнуть его еще раз, влажные губы скользили друг по другу, тела блестели от пота.       Солнце уже почти взошло, когда они, удовлетворенные, мирно улеглись в постели, как будто один из них только что не сбежал из тюрьмы, где его разыскивало ФБР.       — Я проверю, как Эбби, и приготовлю что-нибудь для нас. Нам нужно восстановить силы. — сказал Уилл, положив голову на грудь Ганнибала, а рука Альфы гладила его спину и предплечья.       — Я пойду с тобой.       — Все в порядке. Просто отдохни немного. Я принесу тебе стакан воды. Я быстро, обещаю.       Уилл встал и пошел проверить, как там Эбби. Его малышка все еще спала, что было странно, учитывая, что ей пора было завтракать. Уилл подумал, что, возможно, присутствие отца-Альфы подействовало на нее сильнее, чем он думал. Затем он пошел на кухню и принес Ганнибалу стакан воды, изображая послушного супруга-Омегу.       Ганнибалу не потребовалось много времени, чтобы заснуть, дав Уиллу достаточно времени, чтобы сделать то, что он должен был сделать.       Ганнибал проснулся как от толчка, солнце пробивалось сквозь занавески. Уилла нигде не было видно.       И тогда он понял, что Эбигейл там тоже нет.       Ганнибал выругал себя за свою неосмотрительность.       На кровати Уилла лежало написанное от руки письмо, а на нем - светло-розовая детская туфелька. Ганнибал взял туфельку и вдохнул запах детской присыпки. Запах его дочери.       Затем он схватил письмо, почти разорвав бумагу в нетипичной для него спешке, но подождал, чтобы успокоиться, прежде чем открыть его.       Ганнибал, я прошу тебя, пожалуйста, отнестись снисходительно к моим действиям, когда ты найдешь меня, потому что я уверен, что так и будет. Хотя это не значит, что я буду облегчать тебе задачу.       Я тебя люблю. Теперь я могу сказать это без самообвинений. И я знаю, что ты тоже любишь меня. Я также знаю, что ты был бы отличным отцом для Эбби, защищающим и напористым, но никогда не наказывающим и не жестоким, как мой отец. Ты многому мог бы научить ее, Ганнибал, и когда-нибудь, возможно, ты это сделаешь.       Но я не могу растить ее в твоем неведении. Я каждый день борюсь за свою жизнь ради нее, и у меня это получается все лучше. В конце концов, я привык бороться, но ты, я знаю, ты бы не согласился жить так, как я. Ты не можешь. У тебя слишком много врагов, слишком много опасностей.       Темнота и опасность - не лучшее сочетание для ребенка, Ганнибал, ты должен это знать. Пожалуйста, пойми, я сделаю все, что в моих силах, чтобы у Эбигейл было нормальное детство. Я должен отдать ей должное.       И это детство, к сожалению, не включает тебя в себя.       Я знаю, что это звучит жестоко, но я также сделаю все, чтобы защитить ее, если это будет означать, что тебе придется ослабить свою власть над ней, лишив тебя возможности присутствовать в ее детстве, я это сделаю. Еще раз повторяю, я люблю тебя. И Эбби когда-нибудь тоже это сделает.       Твои       Уилл и Эбби.