Сборник драбблов по Андромионе

https://archiveofourown.org/works/44328091 оригинал, автор Teen And Up Audiences Прекрасные черты лица Андромеды были созданы нежными руками богинь. Возможно, она действительно была посланницей небес. Ее ровные черты лица, которые завораживали и приковывали внимание, заставляли забыть обо всем, глядя на воплощение красоты. Мягкие алые губы манили к себе. Их улыбка была сравнима с солнцем в дождливую погоду. Это было заразительно и чертовски красиво. Ни одна награда в мире не была бы достойна смеха, который срывался с этих губ подобно мелодии. Я хочу нежно коснуться этих губ своими, раствориться в их нежности и мимолетных прикосновениях, забыть обо всем, что их окружает. Хотя бы для того, чтобы почувствовать легкое, но учащенное дыхание, пока женщина приходит в себя. В ней есть этот нежный и ласковый контроль, в гармонии с полным доверием к Гермионе. Ее руки могут нежно поглаживать ее щеку во время неторопливых поцелуев и притягивать к себе за затылок, пока она наполняется страстью и, возможно, вожделением. Всё её тело расслабляется, когда Гермиона запускает пальцы в её шоколадные волосы, медленно массируя кожу головы. Она стонет, позволяя себе ненадолго почувствовать контроль над их поцелуем. Но Грейнджер это не нужно. Она слишком много контролирует в повседневной жизни, и Андромеда это понимает. Ей нравится, когда её девочка чувствует себя слабой и защищённой. От её карих глаз захватывает дух, когда она смотрит на Гермиону. Они тёмные, как лесные заросли, и глубокие, как тёмный шоколад, который так любит Грейнджер. Они могут показать все эмоции Андромеды, поражая своей палитрой, и скрыть всё за неприступной стеной отстранённости, которую Гермиона так долго пыталась разрушить и найти путь к правде. В них есть искры той любви, в которую никогда не верили ни Грейнджер, ни Блэк. Любовь — это то, что можно спутать с сотней других состояний, из-за чего всё становится слишком сложным для понимания и погружения в себя. Зачем им это делать, если они понимают всё, что им нужно знать? В глазах мелькает боль. Неприкрытый страх, который передаётся по венам в сердце Гермионы, охлаждая её. Ей чертовски больно видеть её такой. Она прижимает её к себе, больше всего на свете желая избавиться от всех этих проблем, просто чтобы снова увидеть улыбку на её алых губах. Затем боль сменяется тонкими дорожками слёз на её щеках, а карие глаза закрываются, и она зарывается носом в волосы Гермионы, дрожа и вдыхая знакомый аромат. Руки хватают, держат, трясут, но Гермиона не отпускает её, продолжая расчёсывать её шоколадные волосы, иногда поднимая голову, чтобы оставить поцелуй на прядях. Гнев в глубине лесных глаз пугает, как ураган, приближающийся к зарослям. Но даже тогда ты не хочешь отрывать взгляд от этих глаз. Продолжай смотреть на все эти эмоции. Андромеда никогда не срывает свой гнев на Гермионе. Она ни разу не позволила себе повысить голос на девочку. Если это происходит, карие глаза затуманиваются болью и обидой, гневом на саму себя. Каждая ссора смягчается при виде этих глаз. Гермиона просто не может воспринимать этот гнев в ужасном свете. Она такая же. Что мы можем сказать о радости? В такие моменты глаза переводятся с кофе на фундук или что-то в этом роде. Они светлеют и начинают излучать то счастье, которое описывается в стихах. В эти моменты действительно появляется какой-то блеск, который вызывает интерес. Когда карие глаза переплетаются с глазами другой женщины, вы остаетесь в их плену, отдаваясь воле прекрасной королевы, стоящей перед вами. Андромеда никогда не ревнует вас к ней. Она уверена в себе и в Гермионе. Она уверена, что в этом мире есть сотни красивых девушек, но если Гермиона выбрала её, то Андромеда выше всех них в глазах своей возлюбленной. Ей незнакомо это щемящее чувство, грызущее её душу мрачными мыслями. И Гермиона давно забыла об этом. Да, поначалу так и было, когда Андромеда так любезно общалась со своими друзьями, которым свойственно флиртовать со всеми в этом мире. Но даже тогда Блэк находила способы доказать, что все в порядке и причин для беспокойства нет. Андромеда никогда не выглядела ревнивой, в то время как Гермиона смеялась с Роном Уизли, бывшим парнем Грейнджер. Она смеется вместе с ними или просто улыбается, наблюдая за эмоциями на прекрасном лице своей любимой девушки. Потому что у нее нет причин ревновать, если она не слепая и видит, что между Гермионой и рыжеволосым парнем нет никаких чувств. Андромеда - самый сильный человек из всех, кого знает Гермиона. Она восхищается и поражается тому, через что пришлось пройти ее возлюбленной. От того, что ее отвергли сестры, до потери дочери и мужа. И даже несмотря на все это, она остается сильной. Именно так подумала Грейнджер, когда они впервые встретились. Но как сильно Андромеда была разбита судьбой. За эти годы Гермиона почти привыкла просыпаться почти каждую ночь от криков Блэк. Каждый раз её сердце начинает биться чаще, но Грейнджер всё равно притягивает женщину к себе, пытаясь избавить её от кошмаров, связанных с войной или довоенным временем. Она продолжает шептать слова утешения, гладя её каштановые волосы. Андромеда хватает её, тяжело дыша, но её дыхание замедляется, прежде чем она засыпает в крепких объятиях Гермионы. И девушка никогда не напоминает Андромеде об этом. Она знает, что женщина перепробовала множество успокоительных и снотворных зелий. Но это как шрам у Гермионы на предплечье. Он всегда будет с ними. Но они есть друг у друга. Грейнджер готова бодрствовать по ночам, давая Блэк уснуть, а Андромеда не устает доказывать, насколько девушка красива даже с этим ужасным шрамом, который ей подарила Беллатриса. Андромеда, в свою очередь, никогда не затрагивает тему родителей Гермионы. Она знает, что девочка больше не сможет вернуть их обратно. Они погибли в автокатастрофе через несколько лет в другой стране, далеко от Англии и своей дочери, которую больше никто не вспомнит. Блэк лишь поцелуями стирает слёзы, пока у их ног лежит семейный альбом, в котором семья даже не подозревает о существовании магии. Они покрывают поцелуями каждый миллиметр своего тела, пытаясь заполнить все шрамы, видимые и невидимые, счастьем и любовью, в которые сами не верят. Они целуются и задыхаются, запуская пальцы в волосы. Они целуются и плачут, тут же вытирая слёзы пальцами или губами. Они сами не могут сказать, что это — боль или счастье. Или, может быть, это всё-таки любовь. Может быть, они поддались этому чувству, осквернённому людьми. Они нежно и невесомо прикасаются друг к другу, оставляя после себя горячий след. Он обжигает и в то же время оставляет ужасный холод, заставляя их снова искать тепла в объятиях. Тонут в нежных руках, крепко обнимают, в то время как кажется, что мир вокруг них может рухнуть, но они останутся здесь, никуда не уйдут и не планируют уходить. Они достаточно пережили в своей жизни. Им нужен покой, где мысли будут тонуть только в повседневных делах, и глупый флирт по утрам за чашечкой холодного кофе. На их телах нарисованы люди, оставившие так много шрамов во время войны. Каждый шрам зацелован и наполнен теплом, которое испаряется только после смерти человека. Однако они уже смирились с этим. Смирились с тем, что бесполезно избегать привязанности и чувств к людям. Они все уходят, но не нужно бежать ни за ними, ни от них. Если у вас остались воспоминания с горьким привкусом холодного кофе, и вам больше ничего не нужно. Может быть, они не умрут. Может быть, они будут жить вечно, но тогда они точно повесятся. Может быть, вместе. Или, может быть, по отдельности. И это не имеет значения, пока тебя окружают только эти глупые люди, оставившие шрамы на теле твоей возлюбленной. Кто-то называет их сумасшедшими, кто-то — вымершими. Они предпочитают — живыми. Этот термин так же ужасен и прекрасен для них, как и любой другой. Люди бегут от них, предпочитая прятаться в рутине обычных дней, где все проблемы скрыты за маской трудоголиков. Однако Андромеда и Гермиона — за. Если рядом с ними не будет людей, они почувствуют себя только лучше. Возможно, им станет комфортнее. Или, может быть, это страх. Чёрт его знает, но в их жизни и так достаточно самоанализа. Пора просто быть по-идиотски меланхоличными, грустить с улыбкой на губах и радоваться, давясь слезами. Люди пытаются подкопаться под них, давно испортив им репутацию, но их это тоже не волнует. Газеты уже давно не приходят к ним домой, а разговоры о политике под запретом. Это похоже на горькие воспоминания Андромеды из детства, когда её родители говорили только о политике. Но Гермиона предпочитает другие темы, потому что она уже достаточно наговорилась за годы после войны, пока не встретила Андромеду. Прогулка под дождём — это уже само по себе воплощение романтики, которую трудно найти. Пока другие бродят по ресторанам, Андромеда и Гермиона подставляют руки под холодные капли, стекающие по их спинам. Они закрывают глаза с глупой и такой любящей улыбкой на губах, что хочется вырвать себе скулы, чтобы её больше не было, или, наоборот, сделать как можно больше фотографий, чтобы потом плакать на коленях над прошлым. Они сидят на кухне посреди ночи, прижавшись друг к другу на холодном полу, а в их руках — чай, такой же горячий, как их дыхание. Они смеются. Хрипло и звонко. Низко и тихо. Смеются над ужасами прошедших дней. Смеются, переплетя пальцы, а чай согревает их горло. Они бы заплакали, но находят черты друг друга слишком красивыми, чтобы позволить себе отвлекаться на слёзы. Они смотрят и улыбаются потухшими глазами. Кто-то называет свет в их глазах любовью. Они предпочитают — остатки жизни. Гермиона кладёт голову на плечо Андромеды и закрывает глаза. Она существует, но не живёт, совсем не живёт. Может быть, в ней ещё что-то есть, и она держится только благодаря Андромеде, но внутри она мертва. Уже давно. Судьба убила её, застрелив, как и Блэк рядом с ней.Но когда-то она была Тонкс. Точно так же, как Гермиона когда-то была не «золотой девочкой», а обычной гриффиндоркой. Они были уничтожены не войной, нет, нет, они были уничтожены людьми. Война — это люди. Именно люди убивают души и других людей. Именно они создают ужасы, сваливая всё на судьбу. Андромеда и Гермиона сломлены. Они — две потерянные души, брошенные на землю в пыль. Как раненые птицы, пытающиеся выжить вместе в круговороте времени, где нет тебя. Только маска и размытое лицо на фотографии. Они — пустота для других, но наполнены любовью друг к другу. Может быть, это нездорово и является воплощением боли и травмы, но они близки и им нет дела до этого общества.