Joonie

Joonie…       «Намджун!       Ты — моё безумие! Мой персональный адский кинк, мой азиатский фетиш. Стоило мне один раз увидеть тебя на сцене тогда, на одном из концертов ультра-популярной группы, лидером которой ты являлся, и услышать то, как ты читаешь рэп своим неповторимым, глубоким баритоном, сразу стало понятно, что я пропала навсегда и безоглядно.       Банальная тупая фанатка, впервые заболевшая этим азиатским к-поп вирусом, прошедшимся по мне как гигантское цунами в лице обворожительного Ким Намджуна, молодого и сексуального, безумно талантливого рэп-исполнителя далёкой для меня восточно-азиатской страны.       Уж не знаю, каким макаром в итоге мне удалось к тебе пробраться лично (спасибо моему хорошо подвешенному во всех смыслах языку, хоть какому-то знанию корейского и прекрасного английского, а также выгодным в шоу-бизнесе связям), но то что между нами случилось потом, останется в моей памяти до конца моей жизни.       Нет, ты не являешься самым лучшим любовником, который у меня когда-либо был. Врать не стану: секс с тобой был хорош, но не настолько, чтобы у меня постоянно изрядно подгибались колени и текло между ног так, будто Ниагарский водопад перепутал место геолокации.       Тьфу, блин, кого я обманываю?! Текло между моих ног, да ещё как, особенно поначалу: твои прекрасные руки (ох, уж эти руки!) с лихвой компенсировали недостаток члена (ну кореец же ты всё-таки, и я не настолько слепа и льстива)! Боже, как я обожаю твои руки!.. И губы! О боги, эти сладкие, пухлые, сочные губы, которые я готова целовать вечно, если бы только могла!       И голос! Твой невероятный, красивый баритон. Особенно когда ты говоришь по-английски, при котором пропадает вся эта дурацкая, подчас напускная корейская вежливость. Те непристойности, что ты шептал мне ночами и по утрам в моё краснеющее ушко, трахая меня сзади, — иногда медленно и тягуче, иногда быстро и жёстко, — словно электрическим током пробегали по коже, заставляя нутро неистово сжиматься вокруг твоего возбуждённого члена. (Был бы он ещё немного покрупнее — цены бы ему не было!)       Но главным твоим достоинством для меня стал твой мозг! Этот воистину сексуальный орган, которым ты виртуозно научился пользоваться в целях не только профессионально-творческих, но и в жизненных, возбуждает меня до сих пор покруче любого секса.       Мы могли часами с тобой разговаривать на ЛЮБЫЕ темы: будь то искусство во всех его проявлениях, о банальных природе-погоде, всякой-разной ерунде или глубоких философских темах! Я обожала вести с тобой долгие беседы, после которых заряда энергии и вдохновения мне хватало недели на две минимум! То, как ты приободрял меня в каких-либо моих творческих делах, в работе, когда у меня что-то не клеилось по жизни, как грамотно и чутко ты мог находить нужные слова в нужное время. Не каждый мужчина, с которыми я имела интимные или хотя бы приятельские отношения, мог этой способностью похвастаться, увы! Как забавно и филигранно мог шутить, несмотря даже на разницу в менталитетах (всё-таки корейский юмор не настолько похож на европейский и уж тем более — русский!). Как мило дулся, когда я могла в лоб сказать что-то нелицеприятное, либо просто голую правду, а потом, после моих долгих объяснений, наконец отходил, невозможно улыбаясь, и покорял меня своими милейшими ямочками на щеках. Хитрец! Знаешь ведь, как твои АРМИ с ума по ним сходят, и я не стала исключением!       Как отправлял мне милые и смешные сообщения в Какао (единственный мой активный чат был именно с тобой, между прочим!) и иногда, по моим НУ ОЧЕНЬ активным просьбам — в Вотсапе. Как дарил мне милые подарки и приятные воспоминания в те моменты наших встреч банально из-за нечастого совпадения наших рабочих графиков и того факта, что живём мы оба в разных странах. И многое другое.       За те два с небольшим года, которые мы смогли провстречаться, и которые я лелею и трепетно храню в своей памяти, ты показал мне, каким должен и может быть настоящий мужчина на самом деле. Да, совсем неидеальный (да я и сама далеко не подарок), да, не самый порой выносливый любовник (пёс с ним, заниматься сексом с тобой всё равно было безумно приятно!), да, не всегда мы могли подолгу быть вместе, но такой нежный, милый и заботливый, ранимый и тонко чувствующий прекрасное. Адский трудоголик и бесконечно вдохновляющий меня своими талантами музыкант и просто мужчина.       Мне было безумно жаль, что твоя семья по итогу отказалась принять иностранку, да и определённые устои Южной Кореи для меня были абсолютно неприемлемы, но я смогла пережить наш довольно болезненный разрыв и идти дальше по жизни.       Я буду скучать по тебе и нашим отношениям и возьму из них то лучшее, что мы смогли друг другу дать. Надеюсь, ты смог сделать то же самое!       Я всё ещё трепетно тебя люблю, пусть уже и не такой отчаянной, изначально фанатской любовью, и буду хранить твой светлый образ в своем сердце всегда!       Удачи тебе во всём!       Искренне,       Алина».

***

      Намджун ещё раз перечитал написанное немного неровным почерком на смеси английского и корейского письмо, обнаруженное им буквально пару часов назад в ворохе старой почты, которую он собрался выкинуть, и со вздохом потёр переносицу.       Прошло уже около года с момента их с Алиной довольно болезненного расставания, и мужчина уже практически потерял всякую надежду найти спутницу жизни, к своим почти 38 годам до сих пор оставаясь холостяком.       Письмо это было датировано серединой апреля — спустя месяц после того злополучного дня, когда Алина, глотая горькие слёзы, молча собрала чемодан и покинула квартиру Джуна, отправившись прямиком в аэропорт.

***

      Когда он получил простой белый конверт с кучей российских и корейских марок, то первым желанием мужчины было просто выбросить письмо сразу, не вскрывая его. Но ни прочесть, ни сделать того, что изначально намеревался, Намджун не смог, потому что банально струсил. Так как в сердце музыканта на тот момент нещадно саднила боль. Точно такая же, что и у той, которая сначала была просто очередной поклонницей, а стала его любимой женщиной. По-настоящему любимой. Певец боялся себе в этом признаться сам, ведь он раз и навсегда однажды пообещал себе, что не влюбится в фанатку. Но, как бывает в жизни, что-то пошло не так…       Воспоминания калейдоскопом завертелись в голове мужчины, вызывая в едва успокоившемся сердце позабытые было чувства.

***

      Да, Алина не была его идеалом в плане внешнего вида, хотя являлась вполне симпатичной женщиной. Невысокого роста, с подтянутой фигурой, небольшой аккуратной грудью, стройными спортивными ногами и обалденной попкой. Загорелая кожа, милые веснушки на лице, тонкие каштановые волосы с медным отливом. Она очень забавно и заразительно смеялась, колко и саркастично шутила, была невероятно умной и интересной. Другой. Не такой, как кореянки. Более открытой, любознательной, порой до зубовного скрежета прямолинейной и удивительно честной и искренней. Говорила то, что думает и не утаивала от него своих чувств.       Она не закатывала ему истерик, если он до самого утра задерживался в студии или на съёмках, с абсолютным пониманием относясь к специфике его работы, искренне восхищалась им, могла приободрить в нужный момент, дать обратную связь, радуясь, как ребенок, когда Намджун давал ей прослушать отрывки ещё не вышедших песен. Готовила ему завтраки и ужины, несмотря на то, что на кухне возиться терпеть не могла, но ради знатного кулинарного неумехи Джуна пошла на подобный компромисс, лишь бы тот питался чаще домашней и более полезной едой. Даже его любимые блюда освоила, чтобы угодить своему мужчине.       Ворчала, если тот разбрасывал по квартире одежду, когда бывала у него в гостях. Громко и сладко стонала в его постели (и во всех остальных комнатах и углах его квартиры). Потом, правда, бурно возмущаясь: «Ну не хватает у тебя на меня выносливости, Джун, хоть ты и помладше, ну как так-то?!» За что получала достаточно звонкие шлепки и ворчание корейца, который потом получал от нее шлепки в ответ.       Терпела его храп, засыпая в итоге на диване и наутро подолгу возмущаясь тому, что не могла спокойно спать в обнимку с «Айдолом всей её жизни», как она в шутку его называла.       Ходила с ним на выставки в различные музеи и арт-галереи, с восхищением, а иногда с откровенным недоумением обсуждая те или иные экспонаты с ним. И многое-многое другое…       Их отношения были неидеальными, характеры весьма противоречивыми, но именно Алине удивительным образом удалось подарить Намджуну тот уют, которого мужчине ТАК не хватало.       Он уже собрался с духом, чтобы сделать ей предложение, но перед этим решил познакомить с родителями: всё-таки одобрение старших выросшему в довольно консервативной корейской семье мужчине было очень важно.       Когда родители дали откровенно резкий отказ иностранке из очень небогатой семьи, которая была ещё и старше их единственного сына аж на целых четыре с половиной года, ожидавшая такого поворота Алина тихо поклонилась и молча покинула их дом, не дожидаясь, пока Джун догонит её.       Свою квартиру бывший участник БТС обнаружил пустой и вмиг будто потерявшей тот самый уют. Номер женщины меньше чем через час был заблокирован, а оставшийся один Джун понял, что потерял свою несостоявшуюся невесту навсегда.       Тем удивительнее было получить от неё это неожиданное письмо, написанное спустя месяц с их разрыва, в течение которого Намджун вдрызг разругался со своими родителями и пытался отчаянно выйти с Алиной на связь.

***

      Брюнет взял небрежно положенный на чёрную столешницу телефон и зашёл в приложение KakaoTalk.       Почти год… В единственном не обновлённом чате не было ни одного свежего сообщения. Статус пользователя не обновлялся примерно столько же. Намджун решил проверить Вотсап: вдруг её номер всё-таки сработает?       Когда мужчина обнаружил, что пользователь час назад была в сети, и увидел обновлённую фотографию её профиля, он неожиданно для самого себя обрадовался. Но также был весьма удивлён тому, КАКОЙ Алина была на этой новой аватарке.       Карие глаза мужчины расширились, вовсю рассматривая нечёткое изображение короткостриженной женщины с волосами тёмно-фиолетового цвета. Карие глаза Алины на побледневшем лице скрывали тёмные очки, красивые тонкие губы не украшала столь полюбившаяся в свое время Джуну яркая улыбка. Женщина на фото выглядела печальной и отстранённой.       Недолго думая, он решился написать смс. Была не была!       «Привет! Как дела?»

***

      Алина ответила спустя час.       За этот небольшой промежуток времени Намджун успел скурить как минимум пятнадцать сигарет, выпить два бокала виски и издёргаться всевозможными, самыми сумасбродными догадками. Нервы, мать его! Вот уж не думал, что ТАК испереживается!       Алина: «Здравствуй! Вот уж от кого не ожидала сообщения! Что-то срочное?»       Увидев на экране оповещение, Джун, недолго думая, решительно набрал её номер в Вотсап. Спустя пару длинных гудков на другом конце провода подняли трубку.       — Алло?       — Привет! — Джун шумно выдохнул. Знакомый голос звучал устало. — Ой, прости, я забыл о разнице во времени! — он посмотрел на часы. В Сеуле было уже шесть вечера.       — Да нет, всё нормально! У нас полдень. Я просто только недавно вернулась с работы и уснула всего четыре часа назад.       — Ох, прости, должно быть, я разбудил тебя! Ты так поздно работаешь? — Джун даже немного протрезвел. Ему до боли вдруг захотелось оказаться рядом с Алиной и обнять её. Вдохнуть её запах, коснуться смуглой кожи, взъерошить её такую непривычную, смешную новую прическу, ощутить вкус её губ… В штанах мужчины внезапно стало тесно. Как же не вовремя!       — Да куча разных проектов. Сам понимаешь, быть организатором мероприятий — та ещё пытка, — брюнетка на том конце провода сладко зевнула. — Так почему ты решил позвонить?       — Соскучился, — язык против воли выдал эту фразу, и Джун мысленно выругался. Хотя кому он врал? Никому!       — Ты пьян? — окончательно проснувшаяся Алина догадалась. — Поэтому звонишь? — в голосе женщины прозвучала обида. Она не любила, когда Джун выпивал, но молча терпела, зная, что выпивший Джун, в общем-то, безобиден. Хотя и безумно приставуч.       — Немного, — признался мужчина. — Выпил… для храбрости. Слушай, я нашел твоё письмо, которое ты отправляла мне после… нашего расставания. Точнее, когда ты просто сбежала от меня.       — Какое письмо?       — Ну письмо… В котором ты признавалась мне в любви и… — Джун снова немного запнулся, — перечисляешь все мои достоинства… И про недостаток члена ты тоже там в нем, нахалка, указала! — выпалил он.       Алина тяжело вздохнула.       — И ты обнаружил его только сейчас? Поэтому звонишь мне? Джун, прошел почти год! Я даже успела про него забыть.       — Но ведь ты не забыла про нас? Знаешь, я… Я ведь думал о тебе. Постоянно. И с родителями я тогда сильно поругался. А ты… Ты не дала мне ни шанса объясниться и банально исчезла. Пытался выйти на связь, но ты меня везде заблокировала!       — А ты даже не пытался прилететь в Россию и найти меня! — парочка начала откровенно ссориться. Вылезли все невысказанные за год обиды.       — Да ты бы даже за порог меня не пустила! Выгнала бы, как пить дать!       — Имела бы полное право! И вообще, тебе небось нашли уже подходящую чебольскую принцессу или кого-то в этом духе! Ты ведь явно не мог быть так долго один! Золотой жених Кореи, Ким Намджун просто обязан осчастливить какую-нибудь богатую консервативную кореянку! — в голосе Алины явно слышалась горечь обиды.       — Ох, Алина! — Намджун тяжело вздохнул и потёр переносицу. — Никакую чебольскую принцессу мне не нашли и не искали. Ты же знаешь, что я их на дух не перевариваю. И ни за что на такой не женюсь.       — А что так? Перевелись подходящие партии? Только не говори мне, что ты реально до сих пор один! Не поверю!       — А ты? Встретила кого-то? — Джун откровенно признался себе, что был бы рад узнать, что его бывшая свободна. Плевать на всё, он хочет вернуть отношения! Устал за эти долгие месяцы загонять чувства глубоко внутрь себя!       — Нет. Умру холостячкой с кучей котов, без мужей и без детей. Помнишь же, я люблю кошек.       — А может, вместе заведём кота? Веселее будет, — в низком голосе мужчины явно слышалась надежда.       — Ты же больше любишь собак! И когда я показала тебе, какую кошачью породу хочу завести, ты весь изворчался, как старый аджосси!       — Ну-у, мы можем пойти на компромисс!       — На какой? Завести кота с собакой и посмотреть, кто кого быстрее на обед слопает? Я свою дорогую кошку твоей псине сожрать не позволю! Она одна будет стоить четырёх таких собак! — выплюнула ему в трубку Алина.       — Да знаю я! Ты помешана на этой дурацкой породе! А я до сих пор помешан на тебе! Вернись ко мне, Алина, прошу! Я так ни с кем больше и не встречался. То письмо… Я не решился тогда его прочесть. Мне было очень больно… Ты единственная, кто нашёл ключ к моему сердцу. И пусть ты была моей фанаткой, я ведь рискнул тогда. Рискнул и не ошибся. Я очень по тебе скучаю, Лин. И плевать, что говорят мои родители. И спасибо, что разблокировала меня. Я очень скучал, пахал, как проклятый, в студии, лишь бы не думать о тебе! Дома без тебя стало так пусто! Мне не хватает твоей улыбки, твоих рук, твоего забавного, каркающего ведьминского смеха! Еды, которую ты готовила. Твоих объятий, секса, поцелуев, всего! Я так соскучился! Чёрт возьми! А выпил я потому, что нервничал! Я люблю тебя, моя русская нуна, и хочу, чтобы ты всегда была со мной! — Намджун тараторил на смеси корейского и английского, запинался, так как боялся не успеть сказать того, что накипело.       На его глаза навернулись непрошеные слёзы, он чувствовал себя как банальный влюбленный идиот из дешёвой дорамы. Впрочем, идиотом он и оказался. Упустить женщину из-за отказа родителей и её упрямства. А ведь Алина из-за него начала учить корейский, из-за него меняла свое расписание, чтобы летать к нему в Сеул, ради него корячилась возле ненавистной ей плиты, лишь бы её Джуняша (как она его мило называла) ел что-то полезнее покупной лапши и заказной еды из ресторанов. Наводила уют в его квартире, приняла правила игры свиданий с ним, лишний раз не выносила ему мозги из-за этого, а он… Да дурак он!       Алина молчала, внимательно слушая сумбурный монолог своего бывшего. Бывшего ли? Ведь, признаться честно, она действительно его полюбила. Его настоящего, не экранный образ. Воняющего ненавистными ей сигаретами, пьющего этот дурацкий виски, от которого Джун косел почти моментально, хотя мужская гордость признаваться себе в этом не позволяла ни в какую. Одетого порой чёрте пойми во что, с бритой головой, в этих дурацких тапочках, без них, без всего. Уставшего после работы, ворчащего по любому поводу, иногда излишне болтливого, порой чересчур ребячливого, упрямого. Любого. Всякого.       И любила до сих пор. За этот год чувства так и не угасли окончательно.       Женщина в отчаянии даже полностью побрилась налысо и поменяла имидж, пытаясь хоть как-то не сойти с ума от боли. Хочешь радикальных перемен в жизни — начни с причёски! Не помогло.       И то абсолютно дурацкое письмо, наполненное по сути болью и сарказмом, написанное ей в порыве истерики и отправленное тут же, буквально через полчаса по почте. Женщина надеялась, что письмо потеряется по дороге. Но оно дошло до адресата. И теперь этот адресат разбередил её душевную рану, плача ей в трубку и окончательно сшибая с таким трудом возведённые ледяные башни Безразличия.       — You are my pain, divine, divine! I see you come back to me, me! * — пропел Намджун строки из своей песни, громко при этом шмыгнув носом.       Расплакавшаяся на том конце провода Алина засмеялась, вытирая собственный захлюпавший нос. — And I will come back to you, yeah! ** — пропела она в ответ, немного не попадая в ноты.       Намджун рассмеялся ей вслед и нажал-таки на кнопку видеовызова.       — Хочу увидеть твою смешную причёску! Когда успела оболваниться? — он с нетерпением ждал, когда на экране вот-вот появится его ведьмочка.       — Долго же ты соображал нажать на видеовызов, — ехидно ответила появившаяся по видео взлохмаченная женская голова.       — Ой, ты мой воробушек! — умилился Джун.       — Ага! Джек Воробей! Прошу любить и жаловать, ёпта!       — Без сарказма ты никак, да?       — Ты про мой любимый свитер забыл, который я частенько при тебе надевала? На нем ведь так и было написано: «Королева сарказма»! Джуни, ты балда!       — Балда Джуни и Алина-Джек Воробей. Вместе мы — Тимур и его команда! — расхохотался кореец, вызвав у Алины ответный гомерический хохот.       — Ты помнишь про Тимура и его команду! Вау! Браво! — женщина широко улыбалась своей невозможной солнечной улыбкой.       — Прилетай ко мне! Я куплю билет, — Намджун откровенно любовался своей женщиной, сидя на полу возле дивана и подперев свободной рукой подбородок. Свой вопрос про прическу пьяненький Джуни благополучно забыл.       — Прямо сейчас? — брови Алины взлетели вверх. От этого чудика в состоянии «я выпил два бокала виски» ожидать можно чего угодно.       — Ну разгреби свои дела и лети. Вечером сегодня или завтра по Москве сможешь?       — Джун, ты прикалываешься! Я занята на работе до конца этой недели! Потом — можно! Но только максимум на пару дней!       — Четыре дня! И вообще, увольняйся уже с этой работы! Ты же знаешь, что я далеко не бедный айдол. В деньгах ты нуждаться точно не будешь!       — Тормози, Джун! Ты точно хочешь остаток жизни провести со мной? Не старовата ли я для тебя буду?       — В самый раз! В качестве детей заведём твоих котов! И собаку!       — Коты уже есть. Двое, как я хотела ещё давным-давно, — тут на экране, словно по зову волшебной палочки, появилась мордашка крупного пятнистого кота породы Саванна, той самой, про которую Алина прожужжала Джуну все уши. — Другая спит.       — О! Тогда остаётся собака! — вновь широко улыбнулся Джун, а Алина в ответ лишь покачала головой. Скучно им точно не будет.       Пообщавшись так ещё с полчаса и повесив, наконец, трубку, приободрённый Джун вовсю занялся поиском подходящего рейса из Москвы в Сеул на ближайшую неделю.       Разговор с родителями он уладит. Да и те не дураки, поняли тогда, что противиться желанию сына бессмысленно.

***

      Когда взволнованный Намджун обернулся на знакомое, мягкое металлическое позвякивание декоративных монет на свадебном наряде невесты, то у него на миг перехватило дух. Алина стояла перед ним в шикарном дорогом, стилизованном под костюм её народа, белом платье с накинутым сверху длинным камзолом***, лицо её прятала то и дело вздымающаяся от взволнованного дыхания фата.       Прямо перед сценой с молодожёнами, в первом ряду, стояли не менее взволнованные и радостные родители обоих влюблённых. Мать и отец Намджуна приняли выбор сына, увидев то, как вновь расцвел их уже такой повзрослевший мальчик, воссоединившись со своей русской женщиной.

***

      Намджун бережно держал в руках одного из только что родившихся близнецов, любуясь маленьким сморщенным личиком сына. Уставшая и измученная родами Алина баюкала дочку, тут же начавшую искать мамину грудь.       — Такое впечатление, будто ты не меня тогда трахнул, а 3D-принтер! Они похожи на тебя, как ксерокопия! А я, значит, мучайся! — шутливо пробухтела роженица, с любовью глядя на мужа.       — Так 3D-принтер на самом деле — это ты! Вот тебя и трахнул, Мой Джек Воробей! Любовь моя! — Намджун ехидно ухмыльнулся.       Алина в ответ лишь шутливо закатила глаза.        Весёлая этим двоим предстоит семейная жизнь… Ох, Joonie!