Тот особый случай

- Хочешь укус? - Хочу с тобой потрахаться, - выпаливает Стайлз почти одновременно с Питером.       Брови Питера ползут наверх, и он даже чуть отстраняется. Его удивление можно понять: Стайлз все еще пытается вырвать запястье, а пальцы Питера побелели от того, насколько сильно он его держит. Они вроде как сцепились в пустой школе в два часа ночи.       Не спрашивайте, что Стайлз забыл в пустой школе в два часа ночи. Что Питер тут забыл? - Питер, пожалуйста, - добавляет Стайлз, как будто минуту назад не пытался дать ему в морду, а тот не грозился укусить его, оскалив зубы, чтобы побесить. - Серьезно, блин, если ты продолжишь меня динамить, я просто забьюсь в шкафчик и умру там от горя, а утром мой труп найдут по ужасной вони, и Скотту придется положить всю свою жизнь на то, чтобы отомстить тебе за меня, понимаешь?       В синеватой ночной дымке глаза Питера слабо поблескивают, когда он их закатывает. - Трупы не тухнут так быстро. - Ну а мой стухнет, и перед смертью я напишу Скотту инструкцию, чтобы он отрывал от меня самые вонючие части и бросал их тебе в лицо каждый раз, когда вы пересечетесь. - Это в самом деле отвратительно. - В этом смысл.       Пальцы все еще впиваются ему в кожу, и Стайлз наблюдает, как Питер снова приближает свое лицо к его запястью. На этот раз нет никаких клыков, только горячие губы прижимаются к его пульсу в таком нежном поцелуе, что это граничит с полнейшим издевательством. - Ой, Стайлз, - сочувствующе произносит Питер в тишине школьного коридора. - Твое сердечко так быстро стучит. Тук-тук, тук-тук. Как будто ты немного в отчаянии. - Я и есть в отчаянии, - раздражается Стайлз, замахиваясь свободной рукой, которую Питер перехватывает с той же легкостью, что и первую. - Я угрожал тебе только что, если ты вдруг не заметил. - Правда? Я думал, ты так флиртуешь со мной. - Я флиртую с тобой целый месяц! - возмущается Стайлз. - Я даже не закрываю окно на ночь, а ночью стоит жуткий дубак, и мне приходится кутаться в два одеяла, пока ты занимаешься неизвестно чем!       Вообще-то Стайлзу известно, чем занимается Питер, но это вроде как последний туз в рукаве, да и в любом случае - пошел он. Стайлзу и так нелегко живется. Каждый раз, когда он видит Питера, ему приходится делать вид, что между ними ничего и никогда не было, потому что в этот момент он вечно со Скоттом или со Скоттом и Дереком, который такой, типа, я тусовался в этом ельнике два с половиной часа, пытаясь выглядеть круто, а не так, будто не могу решиться поговорить с вами двумя, кстати, Питер - мой дядя, наверное, стоило сказать об этом раньше, да, блин, стоило сказать об этом раньше, до того, как Стайлз выяснил, что хочет трахнуться с дядей Дерека, ну что за хрень. Стайлз и до этого чувствовал себя злодеем за то, что у них с Питером эти сунь-вынь рука-штаны игры, а теперь он чувствует себя злодеем и тупицей в придачу.       И Питер даже ни разу не подмигнул ему, когда пытался убить их со Скоттом, обернувшись жуткой психованной хренью с волосатой задницей на прошлой неделе.       Конечно, не то чтобы Питер был ему чем-то обязан. Да, он залазил к Стайлзу в кровать, облизывал ему ноги и рот, все такое, но вы не можете вот так взять, приголубить доверчивый член Стайлза, пленить его бабочек в животе и просто, блин, забить на него. Это жестоко. - Выбирай, Питер, - припечатывает его (выпаливает) Стайлз (тут все верно) с самым решительным (отчаянным) видом. - Ты трахнешь меня или это я тебя трахну.       Питер вновь выглядит изумленным. Трудно сказать, в самом деле он так удивляется или делает такую выразительную рожу, потому что знает, как она бесит. - Я бы определенно посмотрел на то, как бы ты попытался меня трахнуть. - Да, - раздражается Стайлз. - Я бы тоже посмотрел на это, знаешь ли.       Все вдруг переворачивается в мгновении ока, и вот Стайлз оказывается прижатым к стене, что вызывает определенного рода возбуждения. Опасения. Нет, возбуждения, во множественном числе, все верно.       Продолжая держать его за запястья, Питер склоняется с дразнящим видом. - Хм, даже не знаю, зачем бы мне это делать. Но признаюсь - твоя маленькая влюбленность в меня просто очаровательна. - Ничего она... не маленькая, - задыхается Стайлз, думая о членах вместо чувств, да, он все время думает о членах, засудите его за это. - Знаешь, когда ты залез ко мне впервые в постель, о чем я вообще-то тебя категорически не просил, и просто сунул руку мне в трусы, как бы, не спрашивая меня, я такой - ух ты, это не очень вежливо и капец как жутко, но ладно, может, ему реально это надо, может, у чувака личностный кризис и он пытается справиться с этим вот так, типа, окей. И я как бы вообще не просил тебя ни о чем все это время, я был мегатерпеливым и милым, я даже ни разу не написал на тебя заяву, что очень смело и сексуально с моей стороны, а ты, между прочим, неоднократно вламывался в мой дом, домогался меня с угрозами моей физической неприкосновенности, и наша разница в возрасте, честно говоря, просто ужасает. Так что, Питер, пожалуйста, давай займемся сексом, полноценным, типа, с проникновением, оргазмами и всяким таким. Смотри, я, в отличие от тебя, хотя бы прошу об этом.       Конечно, Стайлз просит об этом, потому что - давайте будем честными - ему ни за что в жизни не завалить Питера, особенно если он опять обрастет волосами с головы до пят, так что жалость к нему - единственное, что может прокатить. Слушайте, Стайлз не такой уж и гордый, когда речь заходит о вещах первостепенной важности. И секс из жалости все еще секс. Но если вдруг Питер не обладает такими базовыми человеческими чувствами как сочувствие и сострадание, то у него хотя бы совесть должна быть. А секс из чувства долга все еще секс, так что Стайлз в любом случае куш сорвет, если только Питер согласится.       Питер долго на него смотрит (потому что ему долго приходится выслушивать вот это все), и в конце концов отстраняется с тяжелым вздохом. - Что ж, - говорит он, и что это, блин, за тон такой скорбный. - Полагаю, я в самом деле тебе должен.       Стайлз замирает, затаив дыхание. Секс из чувства долга все еще секс. - Это значит?.. - его слова кончаются вопросительной интонацией, предполагающей, что Питер должен закончить за ним предложение, но тот, о, ну да, конечно, молчит; с нетерпением Стайлз добавляет: - Это значит, что ты трахнешь меня? Без шуток. Если ты сейчас так издеваешься надо мной...       Отпустив запястье, Питер обхватывает ладонью его челюсть. Это интимный жест, но что-то подсказывает Стайлзу, плотно прижатый к его губам большой палец, например, что Питер просто хотел, чтобы он заткнулся. - Да, Стайлз, - отзывается Питер. - Я хорошенько тебя трахну.       Спокойно, говорит себе Стайлз. Держи себя в руках. Будь спокоен, как буддийский монах. Ни в коем случае не говори, сколько всего ты гуглил, чтобы понять, как трахнуться двум парням. - Ты понятия не имеешь, сколько всего я прочитал, чтобы разобраться, как нам трахнуться, - говорит Стайлз. - Я теперь знаю вообще все, Питер.       Питер вскидывает брови, отстраняясь. - Думаю, мне еще есть чем тебя удивить.       Затем они добираются до дома Стайлза, потому что Питер, вероятно, живет где-то по адресу Гнусное Ущелье или Мрачная Дыра, 13 (цитата: "Разумеется, у меня есть дом, Стайлз. По-твоему, я где-то на улице живу? Нет, мы не пойдем ко мне домой", - конец цитаты), а отец Стайлза все равно на ночной смене, так что никто не будет им мешать. Добираются они раздельно, причем Питер садится в свою собственную ни фига себе какую машину. - Ого, - удивляется Стайлз. - Я думал, ты передвигаешься на четвереньках, как... эм, неважно.       Вероятно, у Питера очень сильно развито чувство долга, раз он не отзывает свое согласие на секс в этот момент (цитата: очень саркастическое молчание, - конец цитаты). Он даже предупреждает Стайлза, что подъедет минут через двадцать, и это очень великодушно с его стороны. Стайлз уверен, что Питер не столько осторожничает, чтобы не светиться у дома шерифа, сколько просто хочет успеть освежиться - сжевать мятную жвачку по пути и все такое.       Это дает Стайлзу фору, и он добирается до дома за семь минут, едва не своротив почтовый ящик по пути.       Упс.       Затем он бежит в душ, раскидывая одежду и пару раз запинаясь на лестнице почти до летального исхода. Стайлз даже не ждет, пока вода нагреется, ныряя в душевую кабину и выливая на себя треть бутылки с гелем.       Ему надо помыться. Везде. Видит бог, Стайлз посмотрел с десяток роликов о том, как подготовиться к анальному сексу.       Лучше вам не знать, что он там делает, едва не поскользнувшись на мокрой плитке и не умерев самой позорной смертью с мыльными пальцами у себя в заду.       Когда Стайлз выходит, завернутый в одно полотенце, Питер уже лежит на кровати в его комнате в нарисуй-меня-как-тех-французских-девушек позе. - Ох, ну наконец-то, - со скучающим видом отзывается он. - Я уж думал, ты решил там навсегда остаться. - Э-э, - говорит Стайлз, потому что он вообще-то думал, что у него есть время одеться, навести порядок (то есть поменять постельное белье) и создать романтическую атмосферу (то есть убрать все обертки от чипсов).       Вскинув брови, Питер с выразительным молчанием хлопает ладонью по покрывалу рядом с собой. - Мог бы хотя бы пальто снять, - ворчит Стайлз, потому что за Питером станется трахнуть его в чертовом пальто, пока Стайлз весь такой с пылу с жару и скрипит от чистоты во всех местах. - Только если ты снимешь это полотенце, - хмыкает Питер.       Что ж, это честная сделка, и Стайлз отбрасывает полотенце с бедер на стул, где висит половина его гардероба (которую бы он убрал, если бы Питер не успел заценить ее и, вероятно, порыться в его карманах). Оставшись совершенно голым, он внезапно стесняется под голодным взглядом, хотя Питер уже как только не лапал его член. - Хм-м, - что еще, блин, за "хм-м"? - Ну же. Иди сюда.       На его кровати Питер переходит в режим развратного ленивца: он даже не прилагает усилий, чтобы встать, пока стягивает с себя пальто. Это до нелепого горячо, Питер так извивается, будто уже трахается, не дождавшись Стайлза.       Трахаться в кровати Стайлза без Стайлза? Вот уж дудки.       Он прыгает на Питера сверху, прижимаясь всеми стратегически важными местами, и тот притягивает его к себе ближе за зад.       Милостивый боже, думает Стайлз. Я это заслужил.       Он потирается о Питера, теряясь в поцелуях, пока его губы не начинают гудеть. Он очень взволнован шарящими по нему руками. Дрожь нетерпения пробегается по телу Стайлза, когда бедра Питера выгибаются ему навстречу. - Не хочу портить момент, - пыхтит Стайлз, силясь поднять голову, чтобы взглянуть Питеру в глаза. - Но я прямо так кончу, если мы не перейдем к чему-нибудь другому. - О, - вскидывает тот брови, и, господь, так странно не ощущать предчувствия приближающейся смерти в объятьях Питера, не то чтобы Стайлз жаловался. - И к чему же ты хочешь перейти?       Фыркнув, Стайлз слепо нащупывает ремень на его штанах. - Ой, да ладно. Просто трахни меня уже, Питер. Ты ведь согласился! - Как нетерпеливо. - Как будто ты терпеливый.       Из Стайлза вырывается странный скулеж, когда Питер впивается пальцами в его задницу. Если это была тактика запугивания, то она дерьмовая, потому что Стайлз, блин, вот прям сейчас и кончит.       Питер сглатывает, и его горло дергается прямо перед глазами у Стайлза, что кажется ему необыкновенно эротичным в этот момент. - Ох, Стайлз, - с хрипотцой произносит он. - Ты мне всю рубашку заляпал. А ведь я даже не вставил в тебя ни одного пальца.       Застонав, Стайлз прячет лицо в изгибе его шеи, дневной налет щетины царапает ему кожу. Грубая ткань одежды трется о все его нежные места, когда он сползает вниз, вытаскивая член Питера из штанов. Питер закидывает руки за голову, наблюдая за ним. Когда Стайлз колеблется, он протягивает: - Давай же, лапа. Это все твое.       Стайлз бросает на него предупреждающий взгляд. - Я собираюсь тебе отсосать.       Вау, ну, по какой-то причине это прозвучало очень мрачно. Питер вскидывает брови в ответ. - И я никогда этого не делал, так что скорее всего это будет отстойно, - продолжает Стайлз. - Уверен, ты справишься, - успокаивает его Питер, но у него все еще такое лицо, будто он смеется над ним, ну что за козел. - Поэтому если ты посмеешься надо мной или что-то в этом роде, я забьюсь в угол и заплачу, и нам обоим будет неловко, - заканчивает Стайлз. - Буду иметь в виду, - сухо отзывается Питер. - Ты всегда такой тревожный? - С тех пор как ты залез ко мне в постель в тот раз и наговорил все эти гадости, заставив кончить - да.       Питер закатывает глаза. - Как будто тебе не понравилось, - он давится словами, шипя сквозь стиснутые зубы, когда Стайлз принимается за него со всей серьезностью парня, который подходит к любым вопросам очень тщательно. - О... Ох, полегче.       Стайлз, вероятно, тайный гений любовных ласк, потому что Питер весь такой извивается под ним и шипит сквозь зубы. Стайлз - очень старательный парень, ясно? У него было не так много контактов с чужими членами, но конкретно этому он отдается всей душой, всей слюной и рвотным рефлексом, который заставляет его давиться и краснеть.       Он не ожидает, что Питер будет к нему слишком добр, стоит только вспомнить все его прошлые подлости, в конце-то концов, но затем его ладони опускаются Стайлзу на голову, скорее удерживая рвение, чем подстегивая, и его пальцы... пальцы гладят Стайлза по ушам, нежно обводя контур ушной раковины, ласково надавливая под мочкой.       Кто же знал, что уши - такое чувствительное место.       Стайлз стонет прямо с членом во рту, посасывая головку. - Мм, - отзывается Питер довольным мычанием. - Вот так, дорогуша. Не надо отгрызать мне член хотя бы сегодня, ладно? Оставь это на следующий раз.       Следующий раз. О боже. Стайлз даже простит Питеру то, что тот снова назвал его дорогушей, что, честно говоря, убивает весь настрой (ну, это явно наглая ложь: член Стайлза уже на той стадии восторга, что снесет любые оскорбления, особенно если прошептать их где-нибудь очень близко к промежности).       Конечно, логически Стайлз понимает, что он не станет гуру сосания членов, занявшись этим только один раз, но он все равно разочарован, что Питер не кончает. С другой стороны, он рад, что Питер не кончает, потому что у этого члена назначена встреча с его задницей.       Словно прочитав его мысли, тот шлепает его по заду. - На кровать. Сейчас.       Стайлз скатывается, не слишком эротичным жестом вытирая мокрый рот рукой. Его губы приятно покалывает, но ему уже не терпится приступить к самому главному.       Питер отбрасывает его проворную ладонь с члена. - На живот, - командует он.       Стайлз хмурится, не предпринимая попыток пошевелиться. Обертка от чипсов шуршит где-то под покрывалом прямо рядом с ним. - Ты не планируешь раздеться хотя бы немного?       Ох, ну и взгляд он получает в ответ. - Нет, - медленно проговаривает Питер и снова откидывает руку Стайлза, когда та тянется обратно к ноющему стояку.       Стайлз хмурится сильнее в замешательстве. - Но почему? Ты же не планируешь трахнуть меня в рубашке? - Именно это я и сделаю, - спокойно сообщает Питер и, подцепив его за лодыжки, переворачивает Стайлза на живот одним вращающим движением. - Я не собираюсь сверкать голым задом, если твой отец объявится на пороге. - Он работает, - ворчит Стайлз, подтягивая к себе подушку, чтобы уткнуться в нее носом. - И как будто ты бы остановился, если бы он пришел.       Питер отбирает у него подушку, подкладывая ее ему под бедра, вот черт, теперь он прижался членом к своей подушке, на которой вообще-то спит лицом, ну спасибо тебе, Питер. - О, ты бы хотел этого, - соглашается тот, устраивая его в позу, от которой у Стайлза мурашки ползут по спине от предвкушения. - Маленький вуайерист. Нравится мысль, что за тобой подглядывают, м?       Стайлз стонет в сложенные руки. - Ой, да заткнись, - жалуется он. - Я... ОХ. - Хм, - задумчиво произносит Питер.       Просто для контекста: он как бы только что раздвинул ему ягодицы и, блин, лизнул Стайлза прямо туда.       Пресвятой боже.       Пресвятой, пресвятой, гребаный боже.       Как хорошо, что ему хватило мозгов помыть себя везде.       Стайлз, кажется, вовсе перестает дышать, когда Питер делает все эти бесстыдные вещи своим ртом: вылизывает его, сосет края его дырочки, а затем и вовсе лезет туда языком.       Оторвавшись на секунду, Питер, позабавленный ни разу не смешной нехваткой воздуха в судорожно сокращающихся легких Стайлза, советует: - Дыши, лапа, - и ныряет обратно, вырывая из Стайлза вместе с длительным выдохом какой-то особенно позорный скулеж.       Его просто застали врасплох, понятно? Это... он не ожидал этого!       Питер мычит прямо ему в задницу, все слюнявое, щекотное и просто, мать твою, фантастическое. - О, - растроганным тоном замечает Питер, целуя его ягодицы открытым ртом. - Тебе нравится, что я тут с тобой делаю, да? - Питер, - задыхается Стайлз, вытягивая руку назад и вслепую нашаривая волосы, чтобы вернуть его лицо туда, где оно было. - Просто, блин... давай.       Усмехнувшись ему в кожу, Питер снова вытворяет эти ужасающе классные вещи своим языком, и щетина на подбородке трет Стайлза прямо под поджавшимися яйцами, и его член трется о подушку, и... - Господи, я сейчас кончу, - тоненько ноет Стайлз.       Питер отрывается от него с мокрым чавкающим звуком. Все прекращается так внезапно, что подступающим оргазм запинается и отступает.       Стайлз никого никогда не убивал в своей жизни. Он подумывает, что может заняться этим прямо сейчас. - Какого черта? - требует он, приподнимаясь на локтях, но рука Питера надавливает ему на спину, вынуждая упасть обратно. - Эй! Я ведь почти кончил! - Твои проблемы, - спокойно отзывается тот.       "Твои проблемы". Ну классно, блин. Питер вообще рассматривает хоть одну проблему, созданную своими руками (губами в том числе), как свою собственную? Даже у Стайлза иногда хватает совести взять на себя ответственность за причиненные неудобства.       Затем происходит это - палец в его дырке. Стайлз дергается от неожиданности с маленьким звуком. - Ой, - умиляется Питер, говнюк. - Что это было, милый? Можешь сделать так еще раз?       Словно издеваясь, он поворачивает палец как-то по-особенному, и электрический разряд удовольствия поражает Стайза до мозга костей. - Господи, - выдыхает он, вцепившись вспотевшими пальцами в и без того скомканное покрывало под собой. - Знаешь, Стайлз, - между делом добавляет Питер. - Я слышал, как ты играл со своими пальцами в душе. Было хорошо? - Я просто себя... Питер!       Для контекста: Питер только что наклонился и припал к его дырке ртом, и это все еще с пальцем внутри Стайлза. - О, черт. Ах! - Ммхм.       Ах да, контекст: два пальца внутри. И они двигаются, туда и сюда, да поможет Стайлзу господь. - Тебе обязательно надо мной издеваться? - пыхтит он. - Я просто хочу позаботиться о тебе. Знаешь, сделать первый раз запоминающимся.       Ну, Стайлз не особо запомнит его, если умрет после этого, и он очень близок к этому, а ведь ему вообще-то нужно еще до члена дожить. - Как великодушно, - невнятно бубнит Стайлз в покрывало.       Питер все равно его слышит. Пальцы покидают тело Стайлза, по ощущениям, вместе с его душой. - Ну, - говорит Питер. - Раз ты все еще можешь говорить, думаю, ты готов к большему.       Ох, ну наконец-то.       Потом он делает все эти малоинтересные вещи с раскатыванием презерватива и смазкой, пока Стайлз пытается выпятить задницу посимпатичнее. Правда, его поясница начинает ныть в течение первых десяти секунд, так что он быстро бросает эту затею. - Что за вид, - комментирует Питер.       Хорошо ему говорить, Стайлз-то голый и порозовевший во всех волнующих местах.       Затем это все-таки происходит: Питер трется о его дырочку членом и надавливает, пока он не проталкивается внутрь, и Стайлз не особо справляется с эмоциональностью момента. Ох, он трахается, поглядите на него. Его ангел-хранитель, должно быть, так горд за него сейчас, что не может удержать слез.       Что бы Питер там ни говорил, он прижимается к спине Стайлза голой кожей, наваливаясь сверху. Так вот чем он занимался все те минуты, пока Стайлз изнывал от желания: втайне разделся, будто это он подросток в своей острой фазе скрытности, когда даже гребаную рубашку нужно снимать так, чтобы об этом никто не догадался. - Питер... - Пока я тебя трахаю, - перебивает его Питер, в самом деле толкаясь в него, - комментарии только по делу. - У меня ком-мхм-ментарий, ох, по делу. - Правда? - толчок. - Да. - Мхм. Слушаю. - Можно мне... ох, черт! Можно мне уже себя потрогать?       Питер кажется приятно удивленным его просьбой. Стайлз чувствует, как дергается член внутри него. Это... странное ощущение. - Ох, Стайлз, - урчит он, - ну конечно.       И продолжает толкаться, что, конечно, очень мило с его стороны, но все-таки... - Нет, Питер, - сипит Стайлз, - ты не понял, ты придавил меня, я не могу, ух, шевельнуться.       Бедра Питера замирают, когда он мгновенно теряет весь свой соблазнительный флер. - О, - говорит он сухо, отстраняясь. - Конечно.       Стайлз с облегчением просовывает под себя руку. - Ох, - говорит он. - Ох. Ох. Охх.       Тут и без контекста все понятно, но просто на всякий случай: да, он кончает где-то между всем этим. Прямо на свою подушку. Прямо с членом в заднице, пока ладонь Питера крепко впивается в его гибкую поясницу.       Переждав сладкую судорогу, Стайлз обмякает. Только тогда он замечает, что Питер не двигается внутри него. - Питер? - полусонно тянет он. - Я и забыл, как мало надо молодому телу, - бормочет тот где-то над ним и впивается пальцами ему в талию. - Первое родео, да, малыш?       Если бы он только не валялся сейчас в отрубе от осознания, что только что испытал оргазм, трахнувшись, Стайлз бы взорвался. Питер постоянно разбрасывается этими "дорогуша" да "лапа", будто в издевку, но правда в том, что Стайлз подсел на все эти ласковые прозвища.       Подмяв его под себя (обертка чипсов шуршит в такт толчкам), Питер утыкается носом Стайлзу в затылок. Это заставляет его глухо застонать.       Кто же знал - затылок такое чувствительное место.       Питер продолжает его трахать, и это... странное ощущение, когда Стайлз уже кончил, как будто все немного становится слишком интенсивным. Его колотящееся сердце сбивается с ритма, стоит ему уловить, как запинается дыхание Питер, когда он близок. Черт, стоило потерпеть, чтобы дождаться этого момента, потому что Стайлз обожает, когда Питер, блин, кончает.       Даже если со Стайлзом что-то не так, он не хочет об этом знать. Дайте ему покайфовать немножко, в самом деле.        Осторожно выскользнув, Питер по-джентельменски спускает ему на спину, издав едва слышный вздох, который Стайлз впитывает всем своим нутром. Длинные полосы растекаются по разгоряченной коже, пока Питер оттягивает в сторону его ягодицу. - Хмм, - довольно отзывается он, а затем... - ЭЙ! - Стайлз дергается, вскакивая от возмущения. - Ты что, только что укусил меня? Зачем ты укусил меня?!       Питер отодвигается, заправляясь в штаны. Глаза у него голубые и невинные, пока Стайлз встревоженно нащупывает пальцами оставшиеся вмятины от зубов на ягодице. - Трудно удержаться, - сообщает тот. - Я что, обращусь теперь в оборотня? Питер! Я обращусь в оборотня?       Питер закатывает глаза, застегивая пуговицы на рубашке. Затем он сдергивает со стула пальто, пока Стайлз подползает к зеркалу, с беспокойством глядя на розовые отметины по всей своей заднице. Некоторые из них уже наливаются цветом.       Черт возьми. Завтра Стайлз будет дремать на первом уроке с мыслью, что Питер Хейл оставил гребаную кучу засосов на его заднице.       Не то чтобы это не горячо.       Подняв глаза, Стайлз видит отражение Питера, заинтересованно рассматривающего его в ответ, как будто он очень доволен проделанной работой. Конечно, он доволен, он ведь только что Стайлза трахнул, и не то чтобы Стайлз хочет быть чересчур тщеславным по этому поводу, но он трогал свою задницу в душе, так что знает, какая она классная и все такое.       Встретившись с ним взглядом в отражении, Питер посылает воздушный поцелуй. - Из тебя получился бы замечательный оборотень, - говорит он напоследок.       И что это, блин, должно означать? - Придурок, - ворчит Стайлз, заваливаясь обратно в кровать.       Не верьте ему. Несмотря на подсыхающую сперму повсюду, хруст оберток от чипсов, тоже повсюду, оставшиеся четыре часа сна и боль в заднице, он все равно преступно счастлив.