Путь Уничтожения [Звездные войны]

Крики полностью прекратились, как только Левиафан улетел, хотя у меня от этого слегка разболелась голова. Однако в этом не было ничего такого, с чем бы я не мог справиться. Так что наступило время немного поработать. Это потребовало жертв времени и сил, но я смог сделать грубую чашу из камня размером с футбольный мяч, чтобы слить в нее немного крови. Съев несколько порций пайка, чтобы восстановить силы, потерянные от кровопускания, и включив светящийся стержень, я принялся рисовать более стабильную защиту в пещере, чтобы скрыть свое присутствие. Это была долгая и утомительная работа, поэтому я позволил своему разуму сосредоточиться на планировании. Убить Левиафана было просто в теории, но гораздо, гораздо сложнее на практике. Согласно информации, которую я нашел в архивах академии, и моим собственным ранее существовавшим знаниям, у левиафанов были достаточно толстые шкуры, чтобы не обращать внимания почти на все, кроме концентрированного огня турболазеров. И если бы у меня они были, то я определенно ими воспользовался. В идеале я бы вообще смотрел на планету с высокой орбиты, когда главные орудия моего дредноута превращали монстра в кратер, и вообще бы не попадал в поле его физического зрения. Жаль, что у меня всего этого не было. Световые мечи могли обходить их бронированную кожу, как и почти все остальное в галактике, но это также включало попадание в зону ближнего боя Левиафана, что создавало свои собственные проблемы, наиболее примечательно то, что они все еще были монстрами размером с небоскреб, которые могли дышать огнем. Одного удара световым мечом было бы недостаточно, чтобы убить одного, даже если бы у меня был световой меч. Которого у меня тоже не было. Конечно, это не учитывало, что вступать с ними в рукопашную схватку с самого начала было ловушкой. Левиафаны по мере старения создавали на своих телах волдырные ловушки, которые взрывались при ударе, высасывая жизненную силу у любого, кто был достаточно глуп, чтобы подойти так близко и ударить их. И это были только физические аспекты этих существ. Левиафаны не были бы одними из лучших убийц джедаев только из-за своих физических способностей. Если бы это было так, все было бы намного проще. Нет, они также мешали способности призывать Силу. Обычно это проявлялось в создании разрушительных криков внутри сознания или в вызывании мучительных головных болей. В бестиариях также было несколько сносок, в которых говорилось, что существуют недоказанные утверждения о том, что Левиафан также может вызывать навязчивое поведение. Я сам испытал крики и головные боли и мог подтвердить, что, по крайней мере, это было правдой. Несмотря на все это, факт оставался фактом: с ними можно было справится. Команды убийц-джедаев охотились на существующих левиафанов почти до полного исчезновения во время и после Столетней Тьмы, а Корбос был единственным местом в известной галактике, где их можно было найти. К сожалению, документации о том, как именно они сделали, в архивах академии не было. Помимо турболазеров, все ученые ситхов соглашались с тем, что Молния Силы также эффективна против них, хотя они смутно представляли, сколько ее потребуется, чтобы на самом деле убить одного. Возможно, молний понадобится больше, чем я мог бы создать самостоятельно. Но даже, если я создам необходимое количество молний, мне еще надо как-то сосредоточится для этого. Так, что мне нужна была защита от их ментального вмешательства. У меня было три дня, чтобы придумать, как убить Левиафана, и выполнить придуманный план. Этого казалось недостаточно. Когда я закончил последний символ, заклинание вступило в силу, и “чернила” выжгли землю и стены. Осторожно я ослабил хватку на своей силе, медленно позволяя ей снова свободно течь. Когда криков в голове не последовало, я вздохнул с облегчением. Защита явно работала, что давало мне безопасное пространство для работы. Ну, настолько безопасное, насколько могло быть безопасно в этом пустынном мире. По крайней мере, о моих основных потребностях позаботились. У меня было достаточно еды и воды на неделю, а пещера обеспечивала укрытие от стихии. Для задачи, на выполнение которой у меня было три дня, выданных мне припасов хватало с избытком, ина первый взгляд казалось, что мои кураторы были щедры. Но, по правде говоря, это было не так. Это была угроза. Они снабдили меня припасами, чтобы я мог продержатся достаточно долго для выполнения задачи, и даже дали немного больше, чем мне на самом деле было нужно. Это давало ложную надежду, что у меня было больше времени, чем было на самом деле. Если я не выполню свою задачу по истечении трех дней, эта надежда превратится в отчаяние. Как только шаттл улетит, эти припасы не продержатся долго. День ото дня мои запасы постепенно истощатся, независимо от того, насколько я их буду нормировать. Даже с Силой, поддерживающей меня, и защитой, защищающей меня от левиафанов, я продержусь всего шесть дней после того, как мои запасы закончатся, после чего наступит наступит обезвоживание. Вероятно даже быстрее, учитывая климат Корбоса. Корбос был мертвым миром в том смысле, в каком даже Коррибан не мог сравниться с ним. Если не считать левиафанов, живые существа просто не выживали здесь, как бы они ни пытались приспособиться. Все, что ступило на ее поверхность и не покинуло ее вскоре после этого... умирало и других вариантов не было. За столетия, прошедшие после той последней битвы, были предприняты десятки попыток реколонизировать Корбос. Все они потерпели неудачу, и не только из-за левиафанов. Столетняя Тьма оставила свои шрамы, причем не одним способом. В небе над головой зловеще прогрохотал гром, угрожая обрушится ливнем в любой момент. Я бросил теперь уже пустую миску через плечо. Она был сделана из хорошего, прочного камня, так что я не беспокоился, что он сломается. Я услышал, как она с глухим стуком приземлилась на пол позади меня, прежде чем с грохотом остановиться. Я подошел ко входу в пещеру как раз вовремя, чтобы увидеть, как дождь начал барабанить по камням снаружи. В течение минуты первые несколько неустойчивых капель быстро превратились в проливной ливень, достаточно сильный, чтобы он скрыл все, что находилось более чем в десяти футах от меня. Если бы пещера не была немного приподнята, я, возможно, начал бы беспокоится о наводнении. Холодный ветер пронесся мимо меня, послав несколько случайных капель на мои ботинки. Даже сквозь утепленный комбинезон моей брони я все еще чувствовал легкий холодок, указывающий на то, насколько на самом деле было холодно. Я стянул свою тяжелую верхнюю одежду чуть плотнее, чтобы попытаться отогнать холод. ...Я действительно оказался в месте еще более жутком, чем Коррибан, не так ли? По крайней мере, в той убийственной адской пустынной дыре была жизнь. И тепло. Здесь просто... ничего не было. Только я. Я покачал головой и повернулся назад, но остановился только для того, чтобы заметить отблеск чего-то на земле, освещенный светом светящегося стержня. Я осторожно приблизился и опустился на колени, тыча в это что-то левой рукой. То, что я принял за камень, было просто затвердевшей грязью, которая треснула от чаши, когда она приземлилась. Крошки грязи легко смахивались моими пальцами. Я склонил голову набок, раскапывая свой приз, и меня приветствовал тусклый блеск дюрастали, совершенно не тронутого ржавчиной. Улыбка медленно начала появляться на моем лице, но я удержался, чтобы не слишком разволноваться. Вместо этого я положил ладонь на обнаженный металл и отправил свое сознание в пол подо мной. Информация текла в мой разум, когда я копал глубже, мимо дюрасталевого покрытия. Я следовал за тусклыми искрами давно погасших схем, которые змеились в темноте далеко-далеко внизу. Сама чудовищность этого была слишком велика, чтобы мой разум мог полностью ее обработать, поэтому я был вынужден разделить ее, вытолкнуть “ненужную” информацию. Как только я это сделал, я, наконец, смог понять, что именно я невольно обнаружил. Это была не пещера. И это были не горы. =================================================== Мои ботинки с тяжелым стуком соприкоснулись с твердой поверхностью, когда я приземлился на корточки. Звук эхом разносился по мертвому пространству, становясь все тише и тише с каждым повторением по мере того, как он удалялся все дальше. Под моими ногами металлическая решетка дорожки, на которую я приземлился, застонала от удара, но не подала никаких признаков того, что уступит. Когда я двинулся, чтобы встать, я поднял свой зажженный светящийся стержень над головой, чтобы осветить себе путь. Комната, в которой я сейчас оказался, была похожа на пещеру, темнота простиралась за пределы моего света. Было видно еще несколько подиумов, хотя некоторые из них висели только на одном или двух тросах. Кроме того, он был на удивление цел для рухляди трехтысячелетней давности. Судя по моим сканированиям, крейсер рухнул носом вперед, раздавив мостик и передние отсеки под весом остальной части судна. “Пещера”, которую я нашел, на самом деле была внешним люком доступа в инженерную секцию, открытым в результате крушения и покрытым веками грязи. Я на мгновение закрыл глаза, переориентируясь на основе мысленной карты, которая была запечатлена в моем мозгу. Это была грубая вещь, но достаточная для базовой навигации. Сделав еще несколько прыжков, я оказался на уровне “земли”. Тел не было, но это меня не очень удивило. Несмотря на то, что техника была цела, выживший экипаж, вероятно, смог эвакуироваться и, возможно, забрать с собой некоторых из своих павших товарищей. Сквозь разбитые стены я мог видеть очертания пыльных консолей. Перешагнув через обломки, я вошел в помещение, которое, как я предполагал, было диспетчерской. Положив руку на одну из консолей, я вдавил щупальца Силы в схему, чтобы посмотреть, смогу ли я, по крайней мере, снова включить свет. Ориентируясь в лабиринте механизмов, моя воля пробралась вверх и в главное энергетическое ядро, хотя я быстро ушел оттуда. В главном ядре корабля была дыра размером со школьный автобус, вероятно, по этой причине он и рухнул на поверхность этой планеты. Тут на коленке не починишь. Однако корабли такого размера должны иметь вторичное ядро или, возможно, даже третичное ядро, по крайней мере, для работы таких вещей, как аварийные подсистемы. А именно освещение и жизнеобеспечение. Мой разум пронесся по сети кабелей, пока... ах ха! Вот оно! Вторичное ядро не было повреждено, просто отключено. Все, что потребовалось, чтобы запустить его работу, - это небольшое умственное усилие. Когда я вернулся в физическое состояние, меньшее ядро ожило, посылая энергию через проржавевшие схемы. Над головой замигали потрескавшиеся желтые огни, прогоняя мрачную тьму. Но как раз в тот момент, когда я был почти доволен собой, Вселенная решила, что я становлюсь слишком самодовольным. Внезапно какая-то часть механизма заискрилась. Пронзительный гудок погас, когда свет внезапно сменился с блекло-желтого на кроваво-красный. Как только этот шум прекратился, его сменил другой. Откуда-то из глубины разбившегося корабля раздался нечеловеческий вопль.