Кто, если не я?

03:33.Заброшенная станция метро, словно забытая тень подземного мира.Потемневшие стены из старого бетона, покрытые слоем плесени и граффити, излучают холод, а треснувшие плитки на полу создают эхо шагов. Тусклый свет, едва пробивающийся сквозь запылённые стеклянные окна, обвивает пространство тенью, создавая иллюзии движения. Над головой свисают старые ржавые трубы, изогнутые и искривлённые, такие мрачные, что кажется, будто они стали частью самого помещения, пронизанного унынием. С этих труб время от времени капает вода, и каждая капля сгущается в воздухе, словно слёза, медленно вырывающаяся из бездны. Она падает на пол с резким и неслышным шипением, оставляя за собой тёмные пятна, размытые, как напоминание о чём-то давно ушедшем и потемневшем.Платформа, где когда-то возможно и слышался шум и жужжание толп, теперь пуста и безмолвна, словно мёртвая.Каждый шаг или шорох — это лишь эхо, прерывающее тишину.. Старые рекламные щиты, которые представляют кинематографические образы, и которые уже давно забыты, вяло колеблются на стенах заброшенной станции.Их рванные края, наполовину облупленные, обнажают потёртый бетон.Запах гнили и плесени наполняет воздух, а веяние сырости вызывает волны холода, пробираясь через кости.Вокруг не видно ничего, кроме затенённых углов, в которых, кажется, прячется что-то неизвестное и явно не доброе. Каждое движение вызывает страх, а ощущение, что кто-то может быть рядом, разрывает мысли; шёпот, слышимый только в воображении, становится всё ярче. В этом месте, где когда-то возможно и была жизнь, но теперь царит лишь страх и тревога, осязаемые, как ржавчина, что оседает на трубах — они как напоминание о том, что, возможно, лучше вовсе не заглядывать в эту бездну.